Ласточки улетают осенью (СИ) - Баукина Елена - Страница 98

   Сандрин иногда поражалась как могло в этом человеке сочетаться ум и такая рассеяность!

   Горознай выругался, Сандрин сотворила огонёк, и они вошли внутрь мрачной комнаты. Свет подрагивающего на ладони юной волшебницы огонька выхватил из мрака очертания прозрачных саркофагов и статуи графа Эдварда. Мишель бросился к саркофагу Анны и попытался сдвинуть крышку.

   - Скорее Сандрин, помоги мне.

   Они вместе навалились на крышку. Крышка упала и раскололась пополам, наделав не мало шума. Мишель принялся за крышку на саркофаге Артура. Сандрин притронулась к щеке сестры, она была пугающе холодной и белой. Дверь в комнату открылась и на пороге появился человек.

   - Так-так, кто это у нас здесь шумит?! - услышали они знакомый голос и замерли.

   Свет огонька выхватил из тьмы светлые волосы Себастьяна Рамерсета. Неизвестно зачем он сюда пришёл среди ночи? Ласточка похолодела. Клейнод матери завибрировал в её кармане, в воздухе завитали сгустки энергии. Мишель схватил Сандрин за руку и спрятал за свою спину.

   - Господа, вы надеялись убежать? А я часто здесь бываю по ночам. Люблю такие места. К тому же я присматривал место ещё для одной сущности. Так-так... - Себастьян взялся за свой магический перстень и медленно повернул его, - Нужно было сразу тебя приструнить, Сандрин, как Мэг. Тебе ведь сильно дороги твои родные, тебе дорог даже этот остроухий ублюдок?

   - Да дорог и я не Мэг! - ответила Ласточка.

   - Чем же ты лучше её? - Себастьян медленно приближался к ним. - Давай выясним это.

   - Не подходи! - предупредил Мишель Горознай.

   - А, мэтр Горознай, хороший алхимик и никакой волшебник, который дерзко учит потомков Даира. - Над Себастьяном заходили всполохи энергии, синий туман подкрадывался к их ногам и к саркофагам с братом и сестрой. - Я помню каждый день, проведённый в Леоской тюрьме из-за вас, мэтр!

   - Я тоже помню... помню, как инквизиция подвергла меня допросу с пристрастием, как меня калечили в той же тюрьме, по вашему наговору, - не уступил мастер.

   Рамерсет повёл рукой с перстнем в сторону, сделав плавный пас. Но пасс оказался совсем не танцевальным, хоть и таким же изящным. Горозная сбило с ног. Он упал и задёргался в странном припадке. На лице мэтра выступили синие жилы он выгнулся в дугу и застонал.

   - Я переломаю ублюдку все кости: сначала ноги, потом ребра. Мне не нужна дыба, как инквизиции. Никто и никогда не узнает рецепта того эликсира, что исцеляет одержимость. Но мне, мэтр, ты рано или поздно всё расскажшь... - Себастьян подошёл к пленникам. - Отойди, Садрин, и не мешай!

   - Нет.

   Садрин решительно встала на пути Себастьяна. Её переполняло гнев и негодование. Слишком много хотел этот чернокнижник, слишком много желал у неё отнять... Она не отдаст! Ласточка почувствовала ка внутри её снова вспыхнул невидимый и неведомый огонь. Огонь, которым она неизвестно как, воспламеняла свои волшебные стрелы. Вместе с гневом пробуждалась в ней ранее не ведомая Сила. Дар завещанный её предками. Клейнод матери завибрировал сильнее. Она достала его из кармана и одела на шею. Пусть он погнут и поруган врагами, но будет служить ей. Аура Ласточки засветилась так ярок, что Себастьян прикрыл глаза ладонью. В зрачках девочки заплясали языки белого пламени.

   - Я, не Мэг! - прокричала она. - Я Ласточка, не признающая неволи!

   Сандрин не знала, что делать. Не умела толком колдовать. Она лишь вспомнила одно единственное заклинание Святого огня. То, что, по заверению в инструкции Мишеля Горозная, написанной его аккуратным подчерком, маг должен произносить лишь при наличии амулета. Ласточка сконцентрировалась, собрала всю Силу где-то в области сердца, где она пульсировала вместе с каждым ударом сердца, и чётко произнесла заклинание вслух. Клейнод звякнул. Чернокнижник издал дикий крик, огненная волна смела его с ног.

   Садрин не сразу поняла, что произошло. Она увидела, как Рамерсает лежит на боку, дико вопил, дымился и дёргал ногами. Его кожа стала коричневого цвета, а светлые волосы обгорели.

   Мишель приходил в себя. Сандрин помогла ему подняться на ноги.

   - Вставай, Мишель, помнишь, я обещала комиссару Робину тебя защищать, - напомнила она учителю.

   - Помню, моя Ласточка, - ответил юноша и нежно взял её за руку.

   Сандрин вцепилась в него и обняла.

   - Теперь ты пытаешься задушить меня, - ласково проворчал Мишель, склонившись к ней и с большим желанием подставив свою шею под объятья девушки. - Да и Рамерсет был прав, от меня смердит.

   - Плевать! - ответила Сандрин и поцеловала его.

   Мишель взял её за плечи, остановил и помотал головой. Сандрин покраснела от стыда и отпрянула от алхимика. Она без объяснений поняла, что совершила глупость. Сейчас не время для нежностей!

   Мастер подошёл к Рамерсету, стянул с него перстень и медальон. Потом обыскал одежду и вытянул из-за пазухи чернокнижника трепыхающийся замшевый мешочек и книгу в чёрном переплёте.

   - А вот теперь, тебе точно конец, Себастьян, - сказал он чернокнижнику и пихнул сапогом. Себастьян Рамерсет заскулил как побитый пёс.

   - Это я сделала, я победила Рамерсета? - не могла поверить Ласточка.

   - Тебе просто повезло... - ответил ей мастер алхимии. - Он не ожидал от тебя такой прыти, Сандрин. Повезло и мне...

   Они отодвинули крышку с саркофага Артура. Мишель приподнял мальчишку, начал растирать и прислушиваться к его дыханию.

   Сандрин принялась будить сестру. Она трясла её за плечо, хлопала по щекам. Наконец, Анна открыла глаза, сморщилась и спросила нависшую над ней сестру.

   - Чем так воняет, Сандрин? Что я здесь делаю?

   - Мной, и этим проходимцем на полу! - ответил Мишель Горознай мотнув головой в сторону Рамерсета. Его лицо немного просветлело. Он радовался, что Анна пришла в себя.

   Мальчишка вдруг чихул и тоже открыл глаза.

   - Поднимайся, спящий красавец! - тряхнул его Мишель и с облегчением выдохнул.

   Сандрин посмотрела на статую отца. Анна и Артур, увидев каменное изваяние лорда Эдварда замерли.

   - Учитель, можно расколдовать отца? Ведь мы не оставим его здесь? - спросил мальчишка и дёрнул мастера за рукав робы. Мишель вытащил мальчика из саркофага и поставил на ноги. - Не получится, Артур. Ни я, ни вы не можете такого...

   Каменный граф Эдвард стоял словно живой, но был холодным чёрным камнем.

   - Ни у кого не получится... граф Эдвард мёртв! Смиритесь с этим, - простонал Себастьян Рамерсет и захрипел от смеха. Артур достал деревянный меч и ткнул его в бок. Анна обняла Артура и загоревала по отцу.

   - Кода ни будь, я верну свой дом и найду способ вернуть отца! - ответила Себастьяну гневно Ласточка - Найду!

   - Нам нужно бежать! - поторопил учитель детей. - Пока нас снова не застукали.

   - Вам не остановить нас, - простонал Рамерсет, беспомощно дёргая ногами, - Я доберусь до вас... доберусь.

   Алхимик еле оттащил детей от статуи отца. Садрин цеплялась за каменные холодные руки Эдварда. Её сердце сжималась от боли и горя.

   Она отошла от каменного отца.

   - Возьмитесь за руки, - приказала Ласточка, - Я попробую сделать всех нас невидимыми.

   Мишель взял за руки Анну и Артура. Сандрин прошептала заклинание. Их окутала синяя дымка и они исчезли.

   Юные волшебники бросили чернокнижника в темнице и выбежали на улицу. Они еле узнали волшебную башню алхимика Горозная. Башня стала громоздкой с уродливой конусообразной крышей. Даже среди ночи, из трубы валил дымок и в узких окнах горел свет.

   Дети и учитель тихо прокрались в дом.

   - На кухню, - скомандовала Ласточка.

   На кухне всё осталось по-прежнему, поварёшки, кастрюли, лужёная посуда по полкам вдоль стен. Повара не было на месте. Пахло жареным луком и пирогами. Мишель почувствовал запах еды, забыв о всякой осторожности, бросился к жареным колбаскам, подвешенным в углу кухни на специальный шест. От этого полуэльф все остальные стали снова видимыми. Он глотал колбасу не жуя, заталкивая её в рот пальцами и что-то мычал. Сандрин вспомнила что бедняга не ел много дней к ряду.