Под прикрытием - Стил Даниэла - Страница 90

На днях в Париж по ее поручению вылетела Шейла. Она должна была забрать оставшиеся в парижской квартире вещи и перевезти их в Нью-Йорк. О том, что происходит, Шейла в общих чертах знала, но где именно будет жить Ариана – и под каким именем – ей было неизвестно. Звонить секретарше Ариане не разрешили: телефон Шейлы мог прослушиваться. Все распоряжения и сообщения, которые Ариана захотела бы отправить секретарше, должны были идти только через ЦРУ или кураторов Программы защиты свидетелей.

Осмотрев старую ферму, Ариана посмотрела на Маршалла и уронила с печалью:

– Добро пожаловать домой, мистер Джонсон.

Она бы предпочла, чтобы дом оказался чуть поновее и поприветливее. Конечно, его можно привести в порядок, угробив на это силы и время. Впрочем, чего-чего, а времени у них для этого хоть отбавляй…

Сотрудники Программы защиты свидетелей, в круг обязанностей которых входило подобрать им жилье, позаботились, чтобы у них был запас продуктов на первое время, но с меню они не изощрялись. В холодильнике и кухонных шкафчиках нашлись молоко, четыре десятка яиц, хлеб, масло, салат, йогурт, несколько банок консервированной ветчины, мороженая индейка, бананы, овсянка, сахар и растворимый кофе. Всего этого хватит им дня на два-три, дальше нужно ехать и покупать продукты – список продуктовых магазинов лежал на видном месте на кухонном столе. Судя по карте, до ближайшей бакалейной лавки миль десять.

Вскоре агенты, пошарив глазами по голым стенам и не найдя, что сказать в оправдание – они должны были только доставить сюда новых жильцов, – уехали, и Ариана с Маршаллом остались одни.

– Если помыть-подкрасить тут все и обзавестись кой-какой мебелью, здесь будет намного уютнее, – как-то извинительно сказал Маршалл, имея целью задать бодрый тон. Он хорошо видел, как сильно Ариана подавлена, но и у него получилось не слишком празднично.

Не отвечая, она тяжело опустилась за кухонный стол, и Маршалл приготовил им по чашке кофе. Он тоже надеялся – не ради себя, а ради нее, – что дом, в котором им предстоит жить, окажется поновее. Почти не тронутая человеком природа в окрестностях ранчо была очень красива, но после Парижа и Нью-Йорка переход оказался слишком уж резким, и теперь Ариана, он видел это, испытывала что-то вроде культурного шока.

– Я бы, наверное, не смогла выжить здесь без тебя, – сказала она, отпивая кофе из некрасивой надтреснутой кружки, однако спустя мгновение неожиданно улыбнулась: – Хорошо, что я накупила себе всяких приятных вещей!

Отсутствие привычной роскоши действовало на нее не так сильно, как страх перед одиночеством и чувством отрезанности, изолированности от всего, что было ей знакомо и дорого. Чем больше она разглядывала дом, тем более уродливым он ей виделся. Ей казалось, будто ее вдруг превратили в какого-то совершенно другого, неприятного ей человека, заставили жить его жизнью, и приспособиться к этому было невероятно трудно.

– А я думаю, смогла бы, – возразил Маршалл. – С тобой случалось кое-что и похуже, но ты уцелела, хотя была совершенно одна.

Было слышно, как собаки с лаем носятся по двору.

– Собакам, во всяком случае, здесь нравится! – добавил со смешком Маршалл.

– Пожалуй, это единственный плюс жизни здесь, в Вайоминге, – бесцветным голосом откликнулась Ариана.

– Ничего, мы найдем еще плюсы! – бодро пообещал он. Обстановка на этом пустом и столь удаленном от человеческого жилья ранчо и правда производила унылое впечатление. Даже хижина в джунглях была его сердцу милее, чем этот неухоженный дом – ведь с домом связано чувство уюта, которого здесь они не нашли, – крыша и четыре щелястых стены, притворившихся домом. Ощущения дома – вот чего здесь не хватало обоим. Уж лучше дешевый мотель с замызганными дверями, там по крайней мере люди живут, чему-то смеются и радуются, а здесь одиночество притаилось в каждом углу и будто впивалось в душу.

– Хотелось бы знать, за что мне все это? – тяжко вздохнула Ариана и, поднявшись, стала изучать содержимое буфета. Горка разномастных тарелок… С полдюжины чашек от разных сервизов или, точнее, наборов посуды… Столовые приборы… их надо срочно почистить. На ножах кое-где ржавчина… А вот ложки… интересно, кто так погнул их? Будто их несколько раз по ошибке совали в кухонную мусородробилку и доставали оттуда перекореженными… Ариана невольно сравнила себя с такой же вот ложкой… – О’кей, с этого и начнем, – сама убоявшись этой ассоциации, подвела она итог и потрясла головой, словно запустение наполнило ее необходимой для дела энергией. – Терпеть не могу некрасивой посуды. Так что сегодня же едем в город и покупаем все необходимое!

И стоило ей сказать это, как она сразу почувствовала себя лучше. Маршалл расплылся в улыбке. Жить с женщиной, выслушивать ее мнения и идеи – для него это было абсолютно внове.

Ариана взбежала наверх, чтобы осмотреть постельное белье и полотенца. Они тоже ей не понравились.

– Едем сейчас же! – твердо заявила она, возвращаясь в кухню. – Я уверена, в Каспере должны быть «Тагит» или «Икеа». Там мы найдем все, что нам нужно на первое время. Возможно, заодно купим и что-то из мебели, ну и пару циновок на стены… А еще… – она почесала пальчиком лоб, – в общем, там разберемся…

Примерно тем же Ариана занималась в посольстве в Буэнос-Айресе, если не считать, что там ей приходилось иметь дело с драгоценной антикварной мебелью и обюссонскими гобеленами. Сейчас ей просто очень хотелось победить неуют старой фермы, сделать ее удобной для жизни по своему вкусу, и она была полна решимости действовать. Маршалл счел это хорошим знаком.

Заперев собак в доме, они сели в грузовичок. По дороге к воротам они задержались у домика управляющего, чтобы осмотреть и его. Несмотря на косметический ремонт наружных стен, внутри он оказался столь же негостеприимным, как и вся ферма. Ариане понравились только кухня и огромная старинная кровать резного дерева в главной спальне, которая по всем признакам была штучной работы.

– Тебе тоже нужно все здесь облагородить, – заметила она, когда они вернулись в машину и поехали дальше. – Я этим займусь.

Но Маршалл заметил, как тоскливо она вздохнула и какой тоской был наполнен ее устремленный за окно взгляд. Стараясь держаться и принимать бодрый вид, скрыть свои глубинные чувства полностью она не могла.

По пути они миновали поселок – тот самый, где была ближайшая к ранчо бакалейная лавка. Здесь были также прачечная-автомат, химчистка, книжный магазин, заправочная станция и еще несколько крошечных магазинчиков, торговавших всякой всячиной, однако задерживаться, чтобы обследовать их ассортимент, они не стали. Через полчаса они были в Каспере. На улицах кипела жизнь: повсюду было полно молодежи, открывались и закрывались двери ресторанов, кофеен и баров, а на главной улице помимо кинотеатра они обнаружили художественную галерею и антикварный магазин. Увидев их, Ариана приободрилась и перестала душераздирающе вздыхать.

Они остановились возле кафе и, переглянувшись, не сговариваясь, зашли, чтобы выпить нормального кофе и перекусить, после чего Ариана, преисполнившись боевого духа, «отправилась на охоту». В антикварном магазине она выискала два симпатичных журнальных столика и письменный стол, а в галерее «нарыла» пейзаж кисти местного мастера – и с полдюжины очень красивых фотографий в рамках. Далее они совершили набег на «Тагит», и Ариана отобрала там для них обоих вполне приличное постельное белье и полотенца с не слишком ярким рисунком. Потом настал черед мебели, и тут-то она развернулась. Она с размахом покупала столы и стулья, тумбочки и этажерки… Дальше пошли кухонные аксессуары, инвентарь и посуда, в том числе были куплены: набор бело-голубых итальянских тарелок, комплект винных бокалов голубого муранского стекла, стальные столовые приборы с пластиковыми рукоятками под слоновую кость и еще мелочи. Ничего особенного – дорогого или шикарного – она не купила, зато все вещи были новыми и блестящими и к тому же отлично сочетались друг с другом. Маршалл был удивлен: он уже успел подметить, что у Арианы неплохой вкус, однако сейчас его поразило, как быстро и умело она подбирала предметы по цвету, фактуре и стилю и при этом ухитрялась не забыть ничего важного. Несколько покупок она сделала и для него, причем проделала это так стремительно и виртуозно, что Маршалл не успел даже рот открыть, чтобы возразить ей.