Эпоха мертвых. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 147

— А если Семена к этому времени расфасуют по пакетам?

— Убить его они могли и здесь, сразу. Давай дадим им несколько часов, не будем переть на всех сразу. Ты посмотри на меня или на Бастиана, какие мы бойцы? Вы с Хельмутом вдвоем тоже не сладите, их там может оказаться много. Это только в кино размен один к дюжине или сотне, Леха. Здесь может получиться иначе.

Друг умолк. Он, кстати, не курил, что меня удивляло. Какая первая, автоматическая мысль на уровне рефлекса у наркомана, когда в его жизни происходит какое-то потрясение? Доза. Срочно дозу, во что бы то ни стало. У курильщиков, например, аж зубы сводит, а слюна становится такой мерзкой, кислой и вязкой, что всю эту помойку можно перебить только еще большей гадостью. Клин клином, это тот случай.

— Нам надо найти его, — сказал мне Хельмут, когда мы зашагали назад, к машинам.

— Но как? Единственное, что я знаю — этот парень живет где-то, где тепло, есть море и красивые виды. Таких мест в мире сотни и тысячи, многовато, чтобы сидеть и перебирать.

— И то верно, — он вздохнул, почесал короткостриженую седую голову. — Что ж, будем ждать зацепки. Не думаю, что он играется с нами ради забавы. Судя по твоим рассказам, это похоже на записанное радиосообщение. Ты ведь, по сути, видишь одно и то же, просто в чуть разных декорациях. Ну, на то это и сны, они два раза никогда не повторяются…

Берсеркер Леха так жаждал битвы, что уснул в одно мгновение в надежде скорее проснуться и отправиться вершить справедливость. Повертевшись на разложенном сиденье форда, я вскоре тоже устроился мало-мальски удобно и последовал примеру друга.

В отличие от предыдущих примеров, в гости к то ли человеку, то ли призраку я нагрянул решительно и намеренно, задавшись такой целью еще бодрствуя. Я оказался возле небольшого трехэтажного здания с бассейном и маленьким уличным баром, состоящим из стойки и соломенной крыши — явно отель — и, быстро сориентировавшись, начал выискивать хоть какой-то намек на то, где это безобразие находится. Ну же, где таблички, где название? Узнать бы хоть язык, а дальше разберемся. Подход у меня на сей раз был сугубо предметным, больше никакой демагогии.

Странное дело — на отеле имелось название, а также плашка с указанием улицы и номера. Но буквы и цифры оказались размазанными настолько, что я не мог ничего прочесть, даже подойдя в упор. Единственное, что я смог рассмотреть, так это какой-то трезубец или нечто подобное над входом. Изучать его подробнее смысла не имело — и так вижу, что не кочерга.

Недолго думая, я направился внутрь в надежде разыскать подсказку там. Мне совсем не нравилась вся эта затянувшаяся игра, но что ж поделаешь — я уже принял чужие правила, сворачивать на полпути глупо.

Моему взору открылось нутро типичного недорогого отеля, три звезды, вряд ли больше. Возможно, это и вовсе какой-то семейный бизнес, многие в южных краях имеют свои небольшие, уютные и, самое главное, недорогие гостиницы для непритязательных путников.

Аккуратное фойе с крохотной стойкой ресепшна из полированного темного дерева — пустой, конечно — и расходящиеся в две стороны коридоры номеров. Свежий запах, белые стены с фотографиями здешних пейзажей. На фото, как назло, были лишь море да пляжи, и никаких памятников и достопримечательностей. Я не эрудит, но если бы мне удалось выудить отсюда в реальный мир подобное, коллективным мозговым штурмом мы бы локализовали этого любителя эффектных появлений и исчезновений.

Где он сам, кстати? Опять измывается надо мной, опять заставляет чувствовать себя никчемной мошкой рядом с гигантом мысли. Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последний. Мы здесь, знаете, тоже не щи лаптями хлебаем.

На первом этаже все номера оказались заперты, не удалось пробраться и в служебные помещения — двери без номеров также оставались непреклонны к моим попыткам открыть их. Один раз мое терпение лопнуло, и я, как следует разбежавшись, попытался высадить хлипкую на вид створку плечом. Удар, и я отлетаю назад, как мяч, а дверь стоит нетронутая. Возникло ощущение, что я врезался не в нее, а в невидимую и непреодолимую преграду, невидимой миллиметровой полосой покрывающей дверное дерево. Как в игре, другими словами, когда противный скрипт не позволяет тебе делать то, что хочется. Одну дверь ты открывает на ура, а вторая будто запечатана или даже нарисована на стене.

После того, как первый этаж отказался открыть хотя бы одну дверь, на меня словно бы извне снизошло озарение — крыша. Я нажал на кнопку лифта, и через полминуты выходил на квадратную залитую солнцем площадку. Там же стоял и тот, кого я искал.

— Эй, засранец, ну-ка поди сюда.

Я бросился на незнакомца, еще не зная, что буду с ним делать — может, собью с ног, может, ударю — а тот с удивленным лицом повернулся ко мне.

— Ты чего? — просто спросил он.

— Не знаю, — так же просто ответил я — злость почему-то испарилась в одно мгновенье, а кулаки сами разжались. — Просто устал.

— Знаю, — он горестно вздохнул, как будто понял меня глубоко и всецело. — Недолго уже осталось, скоро отдохнет. Только Вам бы пора поспешить.

— Куда?

— Сюда. У вас ведь осталось совсем немного времени.

— А можно точнее — куда именно? Мы ведь тебя ищем, — я с укоризной посмотрел на незнакомца, а тот виновато пожал плечами и отвел глаза.

— Это же сон, чего ты ждешь? Я не могу нарисовать тебе карту. Этот мир не такой, как мир настоящий, здесь правда превращается в намек, а беспокойство — в ужас. Но кое-что все же можно отсюда взять. Ищи и забирай, никто не помешает.

Я немного поразмыслил над словами этого странного типа, бесцеремонно отвернувшегося от меня в сторону моря. Что-то в них было, определенно, какой-то смысл таился за этим набором звуков, но я не понял его. Либо же понял, но не понял, что понял.

— Но чего ты здесь ждешь?

Незнакомец стоял, облокотившись на красивые перила и уставившись на безмятежную морскую гладь, начинающуюся все за тем же высоченным обрывистым берегом. Не меняя положения, он медленно, чуть не по слогам ответил:

— Приезжайте, приходите, я все расскажу вам. Скоро станет темно, понимаешь? И вы испугаетесь. Я надеялся, что вы успеете добраться быстрее. Так что не медлите, спасайте друзей и скорее выдвигайтесь в путь.

Его голос прозвучал устало, как будто человеку надоело сто раз повторять одно и то же. Я как-то весь поник, не зная, как мне отыскать это место. Отчаявшись от вала непонятной информации, я внезапно спросил то, что вертелось на языке всю дорогу до Дюссельдорфа. Надо же, чудом вспомнил.

— А зачем ты явился нам на шоссе?

— Если бы вы не остановились, вас бы убили, — терпеливо разъяснил незнакомец, глядя так же вдаль. — У вас меньше двух дней, поспешите. Если не успеете — так ничего и не поймете, будет досадно. И останетесь здесь. Выживать тогда будет сложно, все изменится еще сильнее. Вот-вот стемнеет, вам станет сложно двигаться, но темнота — это не повод для остановок. Ко всему привыкаешь, и к ней тоже. Вот увидите. Тем более что это — просто предисловие, в нем нет ничего ужасного. Главное будет — соблюдать равновесие, не спешить слишком сильно, но и не мешкать. Чувство меры, оно главное…

Последние слова прозвучали где-то далеко — мое сознание покидало пучину сна, все выше взмывая в реальность, привычную, прозрачную и серую. По крайне мере, сегодня она такой и была.

Рассвет выдался на удивление тусклым и горьким, как в российских фильмах девяностых. Смотря их в детстве, я искренне недоумевал, куда же пропали все краски, ведь такой серости и безысходности просто не существует! Оказалось, еще как существует, если и в голове у тебя промозгло.

Я проснулся первым. Леха еще храпел на пассажирском сиденье, Хельмут и Бастиан тоже досматривали последние предутренние сновидения.

Выдохнув, я вышел на улицу, начал делать зарядку, подставляя лицо прохладному ветерку. Он освежал и пробуждал, а заодно доносил всякие странные, вызывающие жуть звуки — злобное карканье ворон, например, или рык собак, делящих что-то между собой. Мне подумалось, что животные теперь будут процветать, как никогда. Кто ж знал, что их век окажется совсем коротким?