Эпоха мертвых. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 33

— Давай, до встречи. Жду вас в шесть.

— Счастливо, держись там.

Томаш вернулся на расправленный диван и решил еще немного полежать — спать уже не хотелось, он и так проспал подозрительно долго, чуть ли не четырнадцать часов. Никогда еще сон не был таким долгим и крепким. Видимо, натерпелся ужасов, и тело решило впрок запастись силами.

Он окинул взглядом свою комнату, обклеенную постерами с любимой футбольной командой и польскими бойцами MMA, а потом поднялся и потопал к матери. Та сидела на кровати и при желтоватом свете стоящей на тумбочке лампы читала какую-то потертую книжку. Хм, она обычно рано ложится.

— Павел сказал, что через него можно купить пистолет. Нам без оружия не обойтись, я видел, как все началось. Без ствола просто никак, мам, сожрут и не подавятся.

— Но как ты выберешься из квартиры, Томек? Они ведь уже в нашем подъезде, я правильно понимаю?

— Да, но пока только один, или одна, не знаю. В любом случае, он или она уже могли смыться отсюда на улицу или засесть в чьей-то квартире — пока я спал, ты ведь ничего не слышала? Нет? Ну, вот, значит, ушли. На оружие все равно придется потратиться. Дай все, что есть у вас с отцом, потому что больше ни на что деньги вам не понадобятся.

— Томек, это не шутки, — вдруг разозлилась мама — на ее щеках выступил румянец, а ноздри при каждом вдохе и выдохе возмущенно подрагивали, что говорило о крайней степени напряжения. — Это не твои дебильные компьютерные игры. Ты не боец и не спортсмен, это не камнями в полицию кидать после матча или толпой накидываться на одного. Я понимаю, что происходят ужасные вещи, но я не позволю тебе собой рисковать! Надо сидеть и ждать, пока все не успокоится! Иначе зачем нам полиция, армия?!

Она забылась и перешла на крик, и бешеный сосед сверху забарабанил по полу, понимая, что внизу кто-то есть, но не зная, как до них добраться. Томаша с досадой чертыхнулся — он-то надеялся убедить мать, что пан Радослав покинул подъезд, чтоб она не волновалась, а потом по-тихому прирезать его или незаметно прокрасться мимо.

Чего ж этой твари наверху не спится? Чует ведь жертву, чует, но достать не может. Хм, значит, не такой уж ты сообразительный, засранец. Барбара зажмурилась и обхватила голову руками. Томаш едва подавил приступ гнева — он ненавидел, когда родители повышали голос, но еще больше он ненавидел, когда его план рушился вот так. Выдохнув, он сглотнул слюну и спокойно произнес:

— Я иду, у меня нет выхода. У нас нет выхода, мама. Так что ты запрешь за мной дверь и будешь сидеть тихо, никакого телевизора, вообще ни шороха. Я вернусь, как только смогу — надеюсь, до темноты, попробую вытащить Наталью, если получится с ней связаться. И я иду не один, так что за меня не бойся. Я тебя разбужу перед выходом, в шесть утра. А сейчас спи давай, и так выглядишь как привидение.

Томаш вернулся в свою комнату и вновь принялся блуждать по новостным порталам и Youtube, набираться полезной информации и заодно воспитывать в себе стойкость к сценам насилия — это сегодня точно пригодится.

С каждым любительским видео и журналистским отчетом его надежды на то, что это недоразумение скоро прекратится, стремительно таяли. Горячо нелюбимая поляками Варшава встала на дыбы, всюду пожары, взрывы, изувеченные тела, в том числе и детские. Укушенные бегут из города вперемешку со здоровыми, прыгают в поезда и автобусы и садятся за руль, где теряют контроль над собой и таранят заправки или в считанные минуты превращают весь вагон в кровавое месиво. Полиция лихорадочно отстреливает зараженных, а ее ряды ежеминутно редеют — зомби слишком много, и уничтожить всех невозможно. Многие легавые теряют надежду, хватают семью и удирают прочь, и сложно осудить их за это.

Войска НАТО тоже оказались неспособны что-либо предпринять. То ли им не дали однозначного приказа, то ли велели отойти на базу в Германии, непонятно, но, в любом случае, не было никаких авиаударов и массированного противостояния тварям, а уж о переброске нового контингента из США и речи быть не могло. Зомби же тем временем шатались по улицам и нападали на всех без разбора — и друг на друга, и на незараженных.

Из злого любопытства Томаш поискал и видео из России. Москва выглядела похлеще польской столицы — как вам твари, гоняющие туристов по Красной Площади на фоне Кремля? Пусть еще Лениным закусят, вот потеха будет! И где ваш бравый полурослик? Он-то смылся, как пить дать Такой не пропадет нигде и никогда.

Русские внутренние войска распались — солдаты со страшной скоростью дезертировали, приватизируя оружие и служебный транспорт. Они неслись домой, им не хотелось защищать чужие города и бросать свои семьи на произвол судьбы. Военные и вовсе превратили один из региональных центров в пустыню, но поздно спохватились, выродки, когда весь мир уже скрутило.

Россиянам вообще пришлось хуже всех — вся европейская часть уже уничтожена, а Урал, Дальний Восток и Сибирь вот-вот повторят ее судьбу. Правительство эвакуировано, народ, точнее, его остатки, деморализован. Все, в общем, их песенка спета. Непобедимый народ нагнули в два дня, да так, что разогнуться уже не получится. Кто там хвалился на весь мир о своей храбрости и независимости, кто колотил себя в хилую грудь и дышал перегаром? Поделом вам, сволочи.

Так, а что у нас в Америке. Едва взглянув на интерактивную карту, Томаш обомлел — в США эпидемия тоже разыгралась не на шутку. Самая сильная страна мира держалась на честном слове — то, что творилось в густонаселенных городах и в этнических районах поражало воображение и вызывало приступы тошноты. На одном из видео трое зараженных налетели на хрупкую симпатичную девушку.

Один сломал ей шею и тут же впился зубами прямо в лицо, двое других затеяли между собой драку. Ноги бедной девчонки подкосились, и она обмякла и осела на асфальт, точно тряпичная кукла. Зараженный с какой-то омерзительной нежностью придерживал ее за талию по последнего, а потом завалился на нее, не отрываясь от лица. Лишь когда бедняга перестала конвульсивно трепыхаться и испустила дух, зомби отбросил ее, как капризный ребенок ненужную игрушку, и с окровавленной рожей пошел искать новую жертву, сплевывая куски кожи. Он не пытался съесть ее, нет, он изуродовал и убил девчонку по каким-то только ему ведомым причинам.

Тысячи роликов со всего света показывали одно и то же. Вспышки насилия, агрессия невиданного масштаба. Томаш даже забыл забористый польский мат, он лишь снова до крови кусал губы и открывал все новые страницы. Пару раз набирал номер Натальи, но ее телефон был отключен, хотя она редко засыпает раньше двух.

Странно, но почему-то сейчас судьба этой потаскушки не слишком-то его заботила. Внимание было увлечено теми глобальными переменами, что со сверхзвуковой скоростью проносились по планете, превращая города в помесь сумасшедшего дома и зоопарка. Проблемы мелкого масштаба казались незначительным. В общем-то, такими они и были.

Попадались в Сети и отчеты из Гданьска. Трехградье вообще оказалось в ужасном положении — сразу три города, Гданьск, Сопот и Гдыня, фактическая граница между которыми давно исчезла, представляли собой настоящее поле боя. И побеждали, увы, не нормальные люди, а безумцы, которые лезли на ножи и пули, не ведая никакого страха. Томаш помнил шутки про русско-китайскую войну, в которой узкоглазые закидали Иванов шапками. Точно так же побеждали и зомби, по трупам своих сородичей добираясь до немногочисленных выживших.

На одном из видео Томаш даже увидел себя. Кто-то, сидящий в машине на том злосчастном перекрестке не успел заснять аварию скорой помощи, но сумел запечатлеть самое страшное. В одном из эпизодов, когда стало ясно, что зомби одерживают верх, водитель тронул автомобиль, и камера сместилась вправо, захватив в кадр удирающего Томаша, а затем и троих зараженных посреди проезжей части, молотящих руками по стеклам в панике разъезжающихся авто.

Ночь пролетала незаметно. За окном в целом было тихо, при том, что большая дорога пролегала всего в паре сотен метров отсюда. Несколько раз Томаш вздрагивал от далекого звука полицейских сирен и выстрелов, но к началу пятого и они стихли. Наверное, уже насовсем.