Эпоха мертвых. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 64

— Кстати, — вспомнил Томаш, — На объездной поаккуратнее, поговаривают, что там огромная пробка. Но это севернее Гданьска, вроде бы. В любом случае, будь осторожен.

— Лады, где встретимся?

— Давай на автовокзале, он как раз на въезде будет, с твоей стороны.

— По рукам, через часик буду.

— Не потеряешься?

— Нет, у меня навигатор в машине, спутники вроде шуршат еще. До встречи.

— Ага, отбой.

Томашу не сиделось дома — и правильно, сколько можно торчать в четырех стенах. Едва он положил трубку, как появилось страстное желание отправиться на полную опасности улицу и заняться мародерством. Черт, да это же просто как в компьютерной игре, только по-настоящему! Можно выйти из дома и взять себе все, что хочешь, и никаких проблем. Никто не арестует, никто не будет даже осуждать, ибо это и делать-то теперь, в общем-то, некому. Жаль, что Француза больше нет, они бы сейчас здорово покуражились. Француз, Француз, что ж ты такой балбес, ну как можно было дать тому зомбяку цапнуть себя? Как же жаль!

Поскорбев о друге, Томаш еще раз выглянул в окно. Фонари пока горели, но их бледный свет таял под напором стихии. Дождь монотонно колотил по карнизу, поблескивал черный асфальт. Зомби по-прежнему не было видно. Засели где-нибудь, наверное, твари.

Томаша никак не оставлял в покое чокнувшийся сосед — пан Радослав. Он помнил, как мама сказала ему сегодня днем.

— Томаш, я видела его. Радек бродит где-то здесь! Он убил еще одного человека, помнишь того спортсмена из первого подъезда? Кажется, его звали Габриэль.

Томаш напряг память. Да, кажись, припоминает. Такой высокий, холеный и самовлюбленный тип, постоянно с новыми телками, одна краше другой. Теннисист, вроде.

— Ага, помню.

— Так вот, Радек разбил ему голову камнем, а потом прокусил ему горло. Представляешь? Трепал его, как куклу, пока тот не потерял сознание.

Для Барбары это все было совершенно невероятным. Самым большим злом представители ее поколения привыкли считать своего большого восточного соседа, под игом которого поляки прожили почти сорок пять лет. А тут такие ужасы, да причем не по телевизору, а прямо перед носом. Хотя и те, кто выжил, наверняка винили во всем русских — даже заразу у себя удержать не смогли, щедро расплескали свой яд по всему свету.

Радослав пугал Томаша. Он и в прежней жизни добрым нравом не отличался. Как гаркнет, так и хочется сразу сквозь землю провалиться. Пару раз он гонял Томаша с друзьями прочь из подъезда, когда те искали, где бы попить пивка в тепле, или со скамейки во дворе летним днем. Никто с ним и не пытался спорить. Была в этом человеке какая-то внутренняя сила, и она чудовищным образом сохранилась в нем даже после заражения. Уж лучше встретиться с десятком зомби, чем с одним Радославом.

Еще немного поразмыслив над маршрутом, Томаш решил не колесить по району и сразу выдвигаться в сторону Старого Города, к месту встречи с Адрианом, и заодно попробовать найти машину получше и решить вопрос с оружием. Он оделся тепло и основательно — отцовские непромокаемые ботинки, старые джинсы, вязаный свитер, ветровка, шарф и кепка, полный набор. Теперь погода не будет так досаждать, да и тварям такой прикид не по зубам.

С собой он взял только пистолет и фонарик. Наталья смотрела на его приготовления с таким видом, точно вот-вот разревется, а Барбара делала вид, ничего не замечает, хотя даже из другого конца комнаты было видно, как крепко она стиснула зубы. Лишь когда Томаш уже встал в дверях с оружием наизготовку, мать сочла нужным дать ему хоть какое-то напутствие, незаметно промокнув влажные глаза рукавом халата.

— Сын, умоляю, береги себя, отец на тебя очень рассчитывает.

— Да, конечно, — пробормотал Томаш, он вдруг почувствовал себя неловко. — И если связи не будет — не переживайте. Потихоньку все отключается, даже Интернет. Так что без света вот-вот будем сидеть, готовьте свечи. Есть у нас? Или принести?

— Есть, есть, — ответила Барбара. — Ступай спокойно, Томек.

Первым делом, выйдя на лестничную площадку, надо немножко послушать. Нет подозрительных звуков? Вроде бы нет, ну и прекрасно! Томаш включил свет на лестничной клетке, замотал предварительно опрысканным одеколоном шарфом нос, и пошел вниз, вытянув перед собой руку с пистолетом.

На весь подъезд воняло мертвечиной, и запах пробивался даже сквозь плотную и хорошенько надушенную ткань. Главным образом смердела проклятая Ядвига, с которой Томаш разделался позавчера, но к ее вони добавлялась и вонь тех, кто умер в своих квартирах. Таких, только что выяснилось, тоже хватало — дверь весельчаков, кутивших в тот приснопамятный день, оказалась буквально вдавлена, вмята внутрь. Из квартиры тоже тянуло гадким душком.

Дождь сильно ухудшал видимость, но мешал он не только Томашу, но и зомби, так что здесь счет равный. Больше всего он боялся внезапного нападения, когда заводил машину и несколько секунд пребывал в уязвимом состоянии, но никакого движения в округе заметно не было. Черт, да куда вы запропали? Так даже страшнее. Схоронились где-то, суки, не к добру это, ой не к добру…

Первым делом оружие, решил Томаш, и направился в сторону полицейского участка на улице Белой. Требовалось проехать около пяти километров, почти весь путь лежал через Грюнвальдскую Аллею. Захотелось сделать небольшой крюк и вернуться на роковой перекресток, с которого началась Гданьская чума. Пришлось включить дальний свет и противотуманные фары, ибо в кромешной тьме был риск напороться на какое-нибудь препятствие. Так, конечно, для зомби заметнее, но зато в определенном смысле безопаснее.

Автомобили стояли на тех же местах, что и в тот самый вечер. Когда Томаш проезжал мимо, в его голове вихрем пронеслись страшные моменты того дня, которые он уже вряд ли забудет. Вот выпрыгивает из скорой помощи первый зомби, а вот зараженная медсестра терзает припозднившегося пьянчугу. А ведь их было всего лишь двое! Потом, конечно, обнаружились и другие, в аэропорту и на вокзале, но началось-то все с тех двоих.

Только тел почему-то на перекрестке нет. Неужто тогда никто не умер? Странно. Только три машины — влетевшая в МакДональдс «скорая», вольво сердобольной женщины и фольксваген поло, владельца которого Томаш уже и не помнил. А, да лучше бы он вообще ничего не помнил, лучше бы забыл эту сцену. И чего поперся сюда?

Дождь усиливался. Зомби практически не было видно — пару раз их силуэты мелькали где-то сбоку, выхваченные на долю секунды светом фар, но Томаш несся по пустой улице с огромной скоростью, практически не смотря по сторонам — он не видел ни одной машины вокруг и совершенно не боялся возможной аварии. У самого полицейского отделения он выключил фары и на нейтральной передаче плавно закатился на парковку.

Те копы, что охраняли вчера супермаркет, наверняка вымели отсюда все подчистую, но проверить не помешает. Если не получится, по пути к месту встречи с Адрианом есть еще одно отделение, а потом будут работать в паре и станет легче — один ищет, другой прикрывает. Добычей, конечно, придется поделиться, но у всего есть свои минусы.

Вместе с дождем пришел и ветер, злой, резкий и порывистый, какой часто бывает на Приморье. Его Томаш ощутил сразу же, стоило ему выйти из машины — холодные капли градом ударили в лицо, заставив надвинуть козырек кепки чуть ли не на глаза. Направляясь ко входу в отделение, Томаш напряженно водил глазами из стороны в сторону. Что, неужели никто даже не попытается напасть? Слабовато как-то. Уж лучше бы они поскорее вылезли, а то напряжение нарастает, а выхода ему все нет.

Дверь полицейского участка была закрыта, но не заперта. Томаш постарался бесшумно открыть ее, но петли предательски скрипнули. Он затих и прислушался. Из глубины бетонной коробки донесся шорох. Может, крысы? Да откуда же в полицейском участке будут крысы, дебила кусок, это наверняка зомби.

Перед Томашем возникла новая дилемма — включать фонарик и рисковать привлечь целую кучу тварей или попробовать прокрасться незамеченным? Чушь какая, его уже заметили. Пути назад нет, надо идти вперед и по возможности бить первым, ошарашить этих выродков.