Мезозой. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 100

— Знаю, но я не это имел в виду…

— Хватит, — оборвала Кирилла Марья и продолжила идти. — Нужно дойти до места. Неужели нельзя заткнуться и помолчать хоть немного?

«— Потом мы к этому еще вернемся», — мысленно пообещал себе Кирилл, уязвленный жесткостью девушки. Он опять начал сердиться, хоть какая-никакая справедливость в отношении Марьи к Арсентию, пожалуй, имелась. Тот в последние несколько лет сам был не дурак поматросить и бросить. Неужто карма? Неужели теперь самого Сеню так вот мастерски опрокинули? И смех, и грех. Хотя нет, скорее, все же не до смеха. Кирилл по самому поведению друга видел, что тот и вправду по уши влюблен. А Марья здорово играла, ей Кирилл тоже поверил. Да ей бы сам Станиславский поверил.

Они миновали опасный болотистый участок, ненадолго возвратились на уже знакомую Кириллу тропу и прошли дальше. Мышцы ног почему-то именно сейчас решили объявить забастовку. Они набухли, превратились в камень. Каждый новый шаг давался очень и очень непросто, и элементарная логика подсказывала, что дальше будет только хуже.

Кирилл хотел уже попросить Марью устроить перерыв, как лес начал редеть. Если в чаще царила почти ночная тьма, то здесь, в редколесье, было еще светло. Небо плавно наливалось густой синевой, плывущие в вышине силуэты проводящих перекличку птерозавров говорили о том, что день закончен. Животные дня сдавали смену хозяевам ночи.

Лес плавно перешел в равнину, плоскую, как стол, с реденько рассеянными, далеко отстоящими друг от друга хвойными гигантами.

Выбранное Марьей озеро оказалось совсем близко, рукой подать, но внимание Кирилла было приковано к западу. Он и не думал, что они успели так близко подобраться к горам. Отсюда можно было разглядеть причудливые изломы и рисунки их скалистого рельефа, а вершины находились на какой-то совершенно неимоверной высоте. Невозможно было долго задерживаться взгляда на пронзающих небеса пиках, начинало кружить голову. Кирилл отвел глаза, уткнулся себе под ноги и тяжело вздохнул.

Они шагали по голой земле, покрытой редкими низенькими бирюзовыми цветками. Вокруг цветков жужжали полосатые насекомые — плотные, округлые, покрытые короткими волосками. Сошли бы за шмелей, пусть и зелено-белых, но размер был великоват. Такая «пчелка» без труда разделается с воробьем, если пожелает. Кирилл на всякий случай держался от них поодаль, но насекомых увлекали только цветы, остального они не замечали.

Чудо все же свершилось. Марья остановилась и сразу же уселась на бугристую кочку — сама устала не меньше. Кирилл осторожно опустился напротив. Садиться приходилось медленно — ноги ныли так, что боль отдавалась даже в затылке. Кажется, до озера придется добираться ползком. Да и какое это озеро? Так, мелкий водоем почти правильной круглой формы с диаметром не больше тридцати-сорока метров.

Земля под пятой точкой была подозрительно теплой. Кирилл коснулся ее рукой. Да, точно. Похоже на теплый пол, подогреваемый снизу змеевиком с горячей водой.

— Не засиживайся, — велела Марья, не глядя на Кирилла. — Дуй мыться и возвращайся, тогда дам поужинать.

Мысль об ужине заставила Кирилла забыть и о расспросах, и о препирательствах, к коим он приступил бы без колебаний в любой другой ситуации. Сколько эта девчонка еще будет вот так вот командовать? Ничего, позже он поставит ее на место.

Уже предвкушая скорое наполнение желудка чем-то мало-мальски привычным, Кирилл, позабыв о смущении, начал стягивать с себя костюм.

Часть 2. Возрождение

26

Столь хорошая осведомленность Марьи стала для Кирилла сюрпризом, и в то же время он не мог не восхититься гениальной простотой ее решения. Девушка выбрала весьма и весьма неплохое место для ночлега.

Как выяснилось, в горной гряде притаился давно дремлющий вулкан, дающий тепло этому участку низины. Поэтому и озеро — на самом деле источник — было теплым, чуть не горячим. Кирилл долго и с удовольствием плескался в нем, позабыв ненадолго и про сводящий зубы голод, и про сильнейшую усталость после продолжительного броска. К слову, теплая, как парное молоко, вода принесла облегчение ногам. Те стали снова сгибаться, да и боль притупилась. Теперь понятно, почему земля вокруг такая нагретая. Это и есть теплый пол, природного происхождения.

Потому-то Кирилл не торопился выходить на берег, но Марья устала ждать и окликнула его. В ответ на нежелание Кирилла вылезать из огромной ванны девушка безапелляционно заявила, что в таком случае все запасы еды на сегодня достанутся ей. В качестве доказательства она помахала рукой с зажатым в ладони маленьким блестящим предметом. Кирилл не понял, что это за штуковина, но угроза ложиться спать натощак заставила его-таки вернуться.

Пока он не знал, что конкретно затевает невидимка. Не исключено, что девушка окажется его врагом, и тогда придется либо драться, либо бежать. На голодный желудок и первое, и второе будет непросто.

Мешковатость убранства Марьи таила в себе немалую практичность. Кирилл недооценил емкость костюма, равно как и невообразимо малые габариты всех тех вещей, которые ну просто обязаны быть крупнее и тяжелее.

Девушка за полминуты расставила двухместную палатку, в сложенном виде занимавшую места не больше, чем старомодная карманная книжка в мягком переплете. Шесть тонюсеньких колышков мягко ушли в нагретую землю, Марья потянула за какую-то тесемку, и палатка взметнулась вверх, приняв знакомые каждому островерхие очертания.

— Эта лучшая форма для невидимости, — мимоходом пояснила Марья и протянула Кириллу ту самую блестяшку, послужившую приманкой для изголодавшегося бродяги.

— И палатка тоже невидимая? Кто ты вообще такая? — спросил Кирилл, одновременно разрывая хрустящую упаковку. Там ладонь упала какая-то круглая пухлая лепешка. Что, и это ужин?!

— Я — твое спасение, — хмыкнула Марья, вроде бы даже как-то по-доброму. Может, больше не дуется, смирилась. — Лопай, не бойся. Там и еда, и вода. Будешь нос воротить, себе оставлю. Я не шучу.

Кирилл пожал плечами и в один присест умял продукт неизвестного происхождения. Поначалу он даже ничего не почувствовал, просто едва пережеванное и почти лишенное вкуса нечто поползло вниз по пищеводу. Что-то подсказывало, что чудо вот-вот свершится, и Кирилл ждал его, затаив дыхание.

Минуло, наверное, минуты полторы или две, и в желудке стало хорошо. Просто хорошо. Не так, как от сытного обеда, состоящего из двух блюд с огромными порциями и приторного десерта. Ощущение сытости было иным, без капли тяжести, от которой даже самого румяного здоровяка клонит в послеобеденный сон.

При виде вытаращенных глаз Кирилла Марья шлепнула себя по бедру и рассмеялась, запрокинув голову. Светлые волосы рассыпались по белоснежному комбинезону. Наконец-то она сняла капюшон. Кирилл отметил, что так ей идет куда больше.

Просмеявшись и утерев слезы, Марья, наконец, вернула себе серьезный вид и заговорила.

— Ты не поверишь, но все те чудеса техники, что я тебе сегодня показала, сделаны в твоей стране. Не на другой планете. И не в будущем.

Она чуть прищурилась, глядя Кириллу в лицо и выжидая его реакцию.

— Да ну? — не поверил тот. — Только не говори, что в Варшаве научились делать плащи-невидимки…

— Еще раз, — Марья перебила не терпящим возражения тоном. — В твоей стране.

Повисла тишина. До Кирилла начал доходить смысл этих слов, но от этого легче не становилось. Наоборот, он еще пуще путался.

— В России?

— Именно, — девушка кивнула. Когда она была такой собранной, Кирилл и думать не мог ни о чем непристойном, даже подсознательно. Это ему, в общем-то, нравилось.

— Ну… Здорово, конечно. Ты из России, что ли?

— Нет, я из Литвы. Я литовка, в моей родне никогда не было русских.

— Слушай, — Кирилл поморщился и досадливо махнул рукой. — Да не темни ты уже. Расскажи все, хватит. Иначе мы никуда не пойдем. Я ж тебе нужен не меньше, чем ты мне.