Мезозой. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 11

Она встала из-за стола и по очереди пожала друзьям руки. Солидная комиссия от Гроско уже практически лежала у нее в кармане. То есть, у ее шефа.

— Молодцы, что явились с сумками. Идемте, я дам вам билеты и вызову такси.

15

Вместо оживленного, полного суеты вокзала Эва отправила ребят на Восточную станцию. Здесь будто буря пронеслась, кроме шуршащих по асфальту пакетов и листьев, гонимых ветром — ни шелеста, ни шороха. Оно и не удивительно — в Россию теперь приходилось делать визу, а в Китай отсюда на поездах ездили нечасто. Потому и обособили восточное направление, оставив на главном вокзале только поезда, идущие на юг, запад и, если уж приспичило на восток, то не дальше Вильнюса. Если кому нужна угрюмая Россия или непредсказуемая Украина с загадочной Беларусью — пожалуйте сюда.

Сама станция представляла собой прямоугольную бетонную платформу с коротким козырьком да рядом деревянных лавок. Вдалеке еще белел киоск с билетами, сейчас, кажется, закрытый. Они что, вдвоем поедут?

— Никогда здесь не бывал, — признался Арсентий. — Когда лет шесть было, ездил с матерью в Калугу, но тогда с Центрального поезда ходили. Эх, помню, пацаны тамошние такие вещи рассказывали… Некоторые аж до Москвы доходили, а уж там что творится…

— Да ничего там не творится, — поморщился Кирилл. — Плоская пустыня с пучками сорняков. Хотя, я думаю, спустя тридцать семь лет там уже побольше растительности. И, да, я здесь тоже никогда не был.

Завязавшийся было разговор умолк, каждый погрузился в свои думы. Шалопутный Сеня, без задней мысли подкинувший весьма непростую тему для размышления, сейчас, небось, воображал себя с длинноногой блондинкой на балкончике собственной виллы. А Кирилл все пытался себе представить Москву сейчас и тогда. Он хотел думать о таинственной планете, ожидающей их в скором времени, но совершенно не мог себе ее представить, и мозг переключился на нечто более близкое и знакомое.

Кирилл видел несколько российских довоенных фильмов, большинство из них оставляло скомканное ощущение, смесь недоверия и удивления, но сам антураж ему нравился. Суета, красивый шумный город, бесчисленные возможности для всех, кто хоть немного умеет искать… Таких мегаполисов в мире навалом — Нью-Йорк, Лондон, Рио-де-Жанейро, Чикаго, наконец, но в Москве (так казалось Кириллу) имелось что-то особое, присущее только странной России десятых и двадцатых годов.

Хотя все это рассуждения о том, чего Кирилл при всем желании не мог застать. И с каждой новой минутой он приходил к выводу, что романтический ореол растерзанной столицы связан прежде всего с ее трагичной смертью.

Вопреки воле Кирилл представил себе погожий августовский вечер, на часах семь пятнадцать. Солнце уже не висит чуть не до полуночи, а готовится через пару часов незаметно соскользнуть за массивные многоэтажки. По широким проспектам люди мчат домой на машинах, образуя пробки и проклиная всех и вся. А десятками метров ниже направляются по привычному маршруту пассажиры метро, более мобильные, но и более помятые и злые. Кто-то у кого-то украл в толкучке телефон, кто-то кого-то потрогал за интимное место, кто-то на ком-то уснул, не заметив…

А потом — раз, и все. Несколько черных точек на небе, оказавшихся невидимыми для ПВО летательными аппаратами, в продлившейся не больше пары минут борьбе одерживают безоговорочную победу. Но то ли везение, то ли какие-то остававшиеся до часа Икс в тайне военные наработки позволяют русским нанести противнику урон. А глава государства между тем на всех парах эвакуируется, да не успевает. Никто не успевает. Ни произнести слов любви, ни сходить в туалет, ни переключить песню в плеере.

С другой стороны, гуманная смерть. Вспышка, обуявшее все вокруг неземное пламя и бесконечная прохладная тишина. Мозг даже не успел принять сигнал от органов чувств, разуму не дали времени ничего обработать, его просто вмиг спустили в ничто, как в унитаз смыли.

«— Ну и сравнения», — подумал Кирилл. — «Устал, видимо. Нервы ни к черту».

Вырвавшись из сонного круга мыслей, Кирилл огляделся и приятно удивился. В их с Сеней полку прибыло. Около двух десятков человек мелкими группками рассредоточились по скамейкам, и еще как минимум столько же были на подходе, покидая такси и машины знакомых, согласившихся подвезти.

Публика попалась самая разнородная — семьи с детьми, старики, отдельные представители молодежи, немного обособленно стоящих с журналом или компьютером людей среднего возраста… Интересно, надо же. Одни они все-таки не поедут, а то в голову Кирилла уже закралась параноидальная мысль — а что, если поезд отменят? И они останутся здесь? Тогда-то как поступить? Разве что бежать в Литву и оттуда в Беларусь, но границу-то ведь стерегут будь здоров, а база данных одна на весь Евросоюз, о его нарушении знают теперь и в Порто, и в Каунасе, и даже, прости Господи, в Нарве…

— Вставай, оболтус, — Кирилл, утомленный бездельем, несильно пнул Арсентия в бок носком. — Поезд уже подходит, а ты все дрыхнешь.

Вот так всегда. Как прижмет, так Сеня сходит с ума от страха и сводит остальных, а потом, как только кто-то — Кирилл, например — вытаскивает обоих за шиворот, расслабляется и ведет себя непринужденно, отдыхает, может даже вздремнуть. Засранец, одним словом.

Изящный обтекаемый электропоезд с составом из всего трех вагонов подкрался почти бесшумно, и так же, без единого звука, остановился напротив платформы. На поезде красовался логотип РЖД, три алые буквы на белом фоне.

Народ синхронно похватал свои пожитки и выстроился в очереди у вагонов. Кирилл с Сеней встали в хвост, толкаться ни с кем не хотелось, место на билете было четко прописано. Улыбчивые проводники, облаченные в красно-белую форму, поприветствовали пассажиров и начали посадку.

Очередь тронулась и начала быстро сокращаться, а у Кирилла в душе взметнулось странное, смутное чувство, крепнущее по мере приближения к входу в вагон — он ехал домой, где никогда не был.

16

Они очутились в удобном двухместном вагоне — две опускающиеся полки-кровати, две розетки в стене, небольшой встроенный телевизор и приятная глазу бежевая обивка на стенах. Надо же, начало неплохое.

— А что, симпатично здесь, — подтвердил мысли Кирилла Арсентий, закончив беглый осмотр. — Нам вот говорили, что здесь даже окна не открываются. Ну да, чего их открывать, если тут кондер имеется?

Кирилл хотел было что-то ответить, но его прервал мелодичный женский голос, плавно полившийся из динамиков в потоке.

— Уважаемые пассажиры, благодарим вас за то, что вы выбрали Российские Железные Дороги. Наш поезд проследует по маршруту Крулевец — Сочи с остановками в Каунасе, Вильнюсе, Минске, Смоленске, Калуге, Рязани, Тамбове, Волгограде, Ростове-на-Дону, Краснодаре и Сочи. Время пути составит четырнадцать часов тридцать две минуты. Средняя скорость в пути — двести двадцать километров в час.

Через час вам будет подан горячий обед. Также к вашим услугам вагон-ресторан — он последний в составе. Желаем вам счастливого пути!

Двести двадцать в час… Не так уж и быстро, по Европе поезда летают в полтора раза быстрее, как минимум, а есть еще и гиперзвуковые составы… Ну, что есть, то есть, да и комфортно здесь вроде, а на меньшей скорости хоть что-то видно будет за окном, до темноты время еще есть. Кирилл глянул на часы — полпервого. В Волгограде, следовательно, друзья будут ночью. Кстати, кажется, с Россией есть какая-то разница во времени…

— А я ведь кроме школьной экскурсии в Берлин больше никуда не ездил, — сказал Арсентий, жадно начав вглядываться за окно, едва поезд мягко тронулся. Казалось, за ближайшим же поворотом он надеется узреть величественный Эрмитаж, пронзающую небо Останкинскую телебашню или, на худой конец, рощицу грустных и тонких русских березок. — Ну, про Калугу я уже рассказывал.

— В Берлине было классно. Я еще с Олькой мотался в Париж, но не впечатлило, если честно. Мечеть, конечно, огромная, но никаких особых красот я в ней не увидел, а народ там злой какой-то…