Мезозой. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 58

Боковым зрением Кирилл видел, как Ион достал КПК и начал снимать происходящее на видео. К его удивлению, Расим ничего не сказал, продолжая с внимательным интересом наблюдать. Кирилл бы и сам был не прочь запечатлеть мезозойское побоище, но боялся, что, пока тянется за КПК и включает камеру, пропустит самое интересное.

Цератозавры были в полтора раза короче барионикса и чуть ниже, но у них имелось два козыря — численное превосходство и массивные пасти с зубами-саблями, созданные для раздирания мяса.

Но барионикс отнюдь не выглядел напуганным. Он чуть поводил хвостом, опустив морду и терпеливо выжидая, пока враги завершат окружной маневр. Изрядно поеденная, но все еще сохраняющая достаточно плоти рыба лежала подле могучих и мускулистых передних лап барионикса. Стало быть, именно она стала причиной утренней драмы, ибо других Кирилл не видел.

Зверь наклонился так низко, что едва не касался песка кончиками пик-когтей. Казалось, весь мир замер в ожидании ужасного.

— Сдается мне, они ждут пополнения, и им нужна рыба, — вымолвил, наконец, Расим. — Но иногда ставки повышаются прямо по ходу игры.

Кирилл никак не мог ожидать от динозавров такой скорости. Он ни на мгновение не отводил взгляда от действа, но первое движение цератозавров все же ускользнуло от него. Они обрушились на барионикса с двух сторон, раскрыв пасти так широко, что в реальность этого всего просто не верилось. Неужели и по нашей планете когда-то бродили такие твари?! Да у них череп из резины, вон, как гнется, как раскрывается!

Барионикс вынужденно развернулся к одному из врагов передом и встретил его передней лапой со смертоносным когтем, одновременно отклоняя голову и шею подальше. Удар скользнул по загривку цератозавра, изменив его траекторию, и вместо шеи рогатый монстр ударил в грудь ящеру-рыболову тупым рогом, крепко боднув последнего, но захлопнув пасть вхолостую.

Тем временем набегающая сзади самка цератозавра лишь чудом разминулась с взмахом могучего хвоста и, недолго думая, вцепилась зубами в заднюю лапу барионикса. Тот рассвирепел настолько, что волна его безудержного, обжигающего гнева докатилась даже до троих нечаянных зрителей с крутого противоположного берега. На людей дохнуло злобой и яростью зверя, привыкшего побеждать.

Первым делом барионикс обработал все того же самца, вонзив сверху зубы ему в спину и пустив в ход правую переднюю лапу. Коготь барионикса с хрустом вспорол бок цератозавра, грозя уйти глубже меж ребер, а сомкнувшиеся на спине крокодильи челюсти, казалось, стали оперенному ящеру приговором, но тот каким-то чудом сумел вырваться, хоть по красным перьям обильно заструилась красная же кровь, кажущаяся на фоне пестрого покрова совсем темной. Самец торопливо отступил, отскочил, чуть пошатываясь. Рана на его боку казалась серьезной, в то время как на спине остались лишь глубокие, но тонкие и не опасные для жизни царапины — барионикс не успел прихватить его как следует. Челюсти рыболова, даром что созданы для удержания добычи, под такого крупного оппонента заточены не были.

Тем временем самка цератозавра ни в какую не выпускала лапу барионикса. Верхняя часть мощной ножищи так глубоко исчезла в пасти хищницы, что, казалось, все потеряно. Каким-то неимоверным усилием барионикс одним надсадным рывком все-таки смахнул цератозавриху, высвободил развороченную лапу и, пока движущаяся по инерции противница не остановилась, добавил ей хвостом. Песок щедро обагрился кровью обороняющегося, она ручьями сбегала вниз, мгновенно образуя лужицы.

Самка жалобно взрыкнула и развернулась мордой к бариониксу, встав с самцом плечом к плечу. Цератозавры разинули пасти и зарычали, издавая при этом не длинный бесконечный рев, как в кино, а резкие, низкие и отрывистые звуки, чем-то напоминающие многократно усиленное карканье ворон.

Прихрамывая на левую сторону, барионикс в ответ растворил свою длиннющую пасть, усеянную смертоносными зубами-спицами, и зловеще зашипел, а потом и сам попер на цератозавров. Он подволакивал подбитую ногу, но решимости биться насмерть только прибавилось. А вот пыл цератозавров, предвкушавших легкий мародерский набег, поутих. Они неохотно отступили, продолжая огрызаться карканьем, но когда барионикс прянул на них, как пущенная из лука стрела, цератозавры дрогнули и припустили назад в лес. Барионикс сделал несколько хромых шагов вслед, продолжая яростно шипеть, но устрашения уже не требовалось, побитые цератозавры бежали так, что Кирилл даже с другого берега слышал хруст ломающихся под их массой веток и видел колыхание деревьев, об которые эти жуткие твари терлись боками.

Детеныш бесшумно и быстро поплыл к берегу, похожий на получившее хороший толчок бревно, и через пару секунд уже стоял возле рыбной туши. В нем опять проснулся аппетит, словно ничего страшного только не произошло. Старший барионикс подошел к малышу и мягко оттолкнул его мордой, шумно выдохнув. Затем вырвал спасшими обоим жизнь когтями еще один ломоть, взял его в пасть и мотнул ей в сторону, отбрасывая порцию для вконец оголодавшего динозавренка.

Единственной серьезной раной, нанесенной отважному зверю цератозаврами, стала пожеванная зубами-кинжалами нога. Кровь лилась и лилась, и сквозь струи проглядывались мутные темно-красные клочья. Вопреки здравому смыслу, барионикс занялся обедом, не обращая на полученный урон никакого внимания. Он просто старался поменьше опираться на принявшую удар конечность.

— Не переживайте, — озвучил опасения Кирилла Расим. — Эти твари невероятно живучи. Этот, например, носит десяток пуль в грудной клетке и меж ребер, все давно зажило.

Кириллу вдруг вспомнилось, что бариониксов вообще-то было трое. Он не стал тянуть с вопросом.

— Самку убили, — мрачно ответил Расим. — Детеныш тогда только-только вылупился, и она вела себя неадекватно. Чуть не сожрала катер с нашими, преследовала его по реке.

— И кто же ее убил?

— Я, — начальник охранной службы будто чуть смутился. — Мне пришлось выстрелить в нее из подствольного гранатомета. Она ушла на дно. А спустя два дня самец, хитрая задница, перебрался на этот берег и подкараулил наш патруль. К счастью, удалось отпугнуть его обычными пулями. Если бы не детеныш, которого нельзя оставлять надолго, он дрался бы с нами до самой смерти, но родительский инстинкт возобладал. Так что о ноге этого монстра можно не бояться — заживет. А вот цератозавру не позавидуешь, бочину ему знатно распороли. Как бы своя же самка теперь его не слопала, она может… Так, ладно, довольно болтовни — работы куча. Возвращаемся в центр поляны.

Отходя, Кирилл в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на царя окрестных рек. Большой с ничуть не испортившимся аппетитом доедал добычу, а детеныш стоял на мелководье с рыбьей кровью на морде и, вне всяких сомнений, смотрел прямо на Кирилла. Их взгляды пересеклись, и в затылке проснулось знакомое покалывание. Оно стремительно нарастало — так, что Кириллу пришлось поспешно отвести глаза. Тогда почти мгновенно наступило облегчение, и он прибавил шагу, чтобы поскорее поравняться с Расимом и Ионом и не пропустить важных объяснений.

69

Следующие несколько часов были насыщенными и пролетели как минута. Расим поставил свой джетпак на землю, придавив папоротник и крохотные цветы, и открыл неожиданно емкий верхний отсек. Он объяснил, что обычно там хранится вода и провизия на случай непредвиденной ситуации и необходимости добираться до Гросвилля пешком или ждать подмогу.

— Сегодня, надеюсь, такой необходимости не будет, — с усмешкой сказал он.

В отсеке в порядке исключения лежали легкие пистолеты-пулеметы. Для автоматов время еще не пришло, а тазерами пользоваться много ума не надо. К сожалению, их не на ком практиковать — обижать животных без веской на то причины было строжайше запрещено. В большинстве случаев, когда дело доходило до стычек с мелкими хищниками, хватало пистолета-пулемета. Крепящуюся сбоку к рюкзаку автоматическую винтовку (легко снимаемую на ощупь при необходимости) держали исключительно для внештатных ситуаций, когда по какой-то причине датчики не подсказали приближение крупного зверя либо же если работа ведется на очень удаленной территории.