Мезозой. Дилогия (СИ) - Медведев Дмитрий Сергеевич - Страница 72

— Пойдем, — вздыхает Кирилл — ему нравится здесь сидеть.

Отец присыпает костерок песком, и тот пускает прощальный дымок, мгновенно сносимый ветром прочь от капризного моря. Кирилл берет пакет с зефиром, бросает туда стакан и шагает за отцом.

— Когда они полезут тебе в мозги, ты им подсунь какой-нибудь чепухи, — весело говорит отец. — Пусть поломают головы.

— Обязательно, — Кирилл смеется — не от того, что отец сказал что-то смешное, но от его тона. — Так и сделаю.

Отец хочет сказать что-то еще, но его в очередной раз обрывает кашель.

Кирилл вдруг понял, что в следующую субботу случится непоправимое. Он поворачивает голову к отцу, чтобы предупредить, но все меркнет, блекнет, и Кирилл куда-то проваливается. Перед глазами бегут кадры, бегут с огромной скоростью, но он видит каждый, четко и ясно, и с каждым новым мгновением его пронзают все более потрясающие догадки.

83

— Ну, вот и всё!

Счастливо осклабившееся лицо Гудриджа, лысое и огромное, как яйцо лусотитана, заслоняло собой свет. Кирилл скривился и попытался отпрянуть, но затылок уперся в кресло. Смутившись, нейробиолог сам подался назад.

— Прости, что напугал! Ты — большой молодец. Хочешь, выбью тебе пару выходных?

— Нет, спасибо, — отказался Кирилл. — И что вы там такое нашли?

Юля и Вит стояли, склонившись, над огромным тридцатидюймовым монитором. Не говоря ни слова, Гудридж присоединился к ним и поманил за собой Кирилла. Тот сел, удивился, не обнаружив на себе ни единого провода, и тоже подошел к компьютеру.

На экране высвечивались кадры, напоминающие фотографии с древних сотовых телефонов. Четкость, резкость, контрастность и цветность, мягко говоря, оставляли желать лучшего, все смазано, но, справедливости ради, узнаваемо…

Размытые морды бариониксов выглядели не слишком похожими на оригиналы, однако такое ни с чем не перепутаешь. В любом случае, для Кирилла это были всего лишь изображения, как и для Юли, обменявшейся с ним настороженно-недоуменными взглядами.

Вит с Гудриджем сверяли картинки с распечаткой какого-то графика — должно быть, в нем отображалась мозговая активность во время обследования.

— Хм, — Гудридж озадаченно потер подборок, на лысине заблестели капельки пота. — А ведь и вправду, ничего необычного. Совершенно ничего. Говоришь, ты просто цыкнул на этих чудищ, и все?

— Типа того, — Кирилл старался придать голосу как можно более естественное звучание, и в кои-то веки ему это удалось. — Негромко, но убедительно. Это само собой случилось, я просто не знал, что делать.

— Ты говоришь правду, — задумчиво покивал Гудридж и сказал Виту. — Похоже, динозавры просто ошалели от такой наглости. К тому же они были сыты, а старшего крепко поранили.

— В том-то и дело! То-то и оно, доктор! — всплеснул руками Вит — результаты теста его, несомненно, поразили и одновременно разочаровали. — Раненый зверь обычно агрессивнее, а здесь он просто подошел к Кириллу, посмотрел на него и встал, как истукан. Да барионикс одной левой может человека надвое распороть!

Гудридж еще раз прошелся глазами по графику, затем по изображениям на мониторе. Кирилл с Юлей стояли, как студенты, ожидающие оценку преподавателя после устного экзамена.

— Никакой необычной активности, Вит. Мы, конечно, проанализируем все это с Маркусом и Самантой, но не думаю, что выводы изменятся. Проверка очень простая, и, если бы мозг Кирилла в момент опасности повел себя нестандартно, я бы это увидел. Если, конечно, Кирилл не способен силой мысли изменять воспоминания, — Гудридж разразился хохотом, выпуская скопившееся напряжение. — Пока же я различаю на графиках страх, заставляющий столбенеть. Все в норме.

Вит вторил Гудриджу дребезжащим смешком, Юля для приличия тоже выдавила улыбку. Один Кирилл и бровью не повел. Голова буквально пухла от старой новой информации, и все, чего он хотел, это уединиться и разобраться с ней.

— К счастью, человеку такое не под силу, — подытожил успокоившийся нейробиолог. — Спасибо за помощь, Кирилл. И тебе, Юля, спасибо. Как видишь, никто не обидел твоего кавалера. Ступайте, ребята. Кирилл, да, если все же захочешь хотя бы один выходной — набери меня по КПК, и дело сделано.

— Обязательно. Всего доброго!

Кирилл поспешил выйти из ставшего душным кабинета, забыв даже пропустить вперед Юлю. Оставив крайне озадаченных ученых в замешательстве, они устремились к выходу. Кирилл широко и быстро шагал, а Юля семенила рядом. Ей хватало ума не атаковать сходу с расспросами. Девушка дождалась момента, когда они вышли за ограду.

— Что ты сделал? — прошептала она, хватая Кирилла за руку.

— То, что должен, — с довольной и несмелой улыбкой ответил он. Несмелой, потому что еще не до конца поверил в своей успех.

Только сейчас Кирилл понял, какой фортель выкинул. Он обманул умнейшую технику, подсунул ей галимую дезу, обвел и ученых, и их суперкомпьютер вокруг пальца! Что-то подсказывало ему, что и при более детальном разборе результатов обследования Гудридж ничего не обнаружит, а Вит и подавно, он ведь вообще специалист по вымершим животным, выступающий всего лишь в роли ассистента. И то, Гудридж оказал ему такую честь только потому, что именно Вит привел интересного пациента.

От осознания совершенного у Кирилла быстрее заколотилось сердце. Сложно сказать, можно ли истрактовать его поступок как преступление или какое-то нарушение? Вряд ли, все-таки он не перед ФБР или ЦРУ ответ держал, а перед двумя учеными-энтузиастами, которые обратились к нему с просьбой, но не требованием.

— Чего это ты все улыбаешься? — с подозрением спросила Юля. — Голова не болит?

— Память у меня хорошая, радуюсь. Скажи лучше, который час? Забыл КПК в комнате, когда забегал туда после выезда.

— Час дня, Кирилл. Ты мне скажи…

— Скажу-скажу, — перебил Кирилл и обнял Юлю, а потом, чуть поразмыслив, еще и поцеловал. Проходившие мимо рабочие радостно заулюлюкали. Наверное, им здорово не хватало женской ласки, ведь многих дома ждали жены и семьи, да и дамы в Гросвилле составляли меньшинство, что-то около четверти населения. — Ты сегодня до вечера?

— Да, до пяти.

— Ну и славно. Встречу тебя и пойдем на пикник, на этом новом пляже. Пойду пока прихвачу что-нибудь из столовой.

— Пикники ведь запрещены, — нахмурилась девушка. — Рамфоринхи не дремлют.

— Нас не тронут, — заверил ее Кирилл. — Вообще никто нас не тронет.

— Боже ж ты мой, да что у тебя на уме? — в голосе Юли засквозило раздражение.

— Потерпи до вечера, немного интриги не повредит. А теперь беги, трудись. Мне просто нужно подумать, побыть одному и разобраться кое в чем. Увидимся!

Он чмокнул Юлю в щеку и, не дожидаясь реакции девушки, пошел в сторону жилого корпуса. Вслед ему донеслось:

— Ну, смотри. Только попробуй еще и вечером рожи корчить и загадочно помалкивать! До встречи!

На душе стало легко и свободно, все вопросы, валом обрушившиеся в последние дни, получили объяснение. Объяснение, все эти годы хранившееся где-то в дальнем углу гигантского склада, умело запечатанное и бережно хранимое. Но стоило Кириллу попасть в соответствующие условия, как заработал механизм, смахнувший толстый слой пыли с сундука, полного сокровищ. Он все это время скромно дожидался на задворках памяти. Последней каплей стало прямое воздействие на мозг, ускорившее возвращение воспоминаний. Именно это и стало триггером.

Тревоги и опасения за собственное здоровье исчезли, сменившись уверенностью в своих силах и правоте. Кирилл попал в это место отнюдь не случайно, он готовился к этому путешествию с раннего детства, и, кажется, теперь знает, зачем судьба забросила его сюда. Столь важные, хранимые за семью печатями картины начали потихоньку возвращаться к Кириллу.

84

Трэвис Фэнлоу рыбачил, стоя по колено в Черроу и забросив длинную удочку за ограду. Кроме здоровенных целакантообразных и лепидотов здесь водились мелкие рыбешки, которых он сам звал исключительно «серебрянками», за характерный цвет чешуи. У Вита и Ларисы имелось иное название, труднопроизносимое, и Фэнлоу никак не мог его запомнить. Даже как-то раз записал, да потерял бумажку. Но все это чепуха по сравнению с тем, что жареные серебрянки были невероятно вкусными. Пальчики оближешь!