Уходи с ним - Ледиг Аньес - Страница 13

Почему он так сдержан? Вообще-то я не кусаюсь.

На мой взгляд, бумаг ему еще на некоторое время хватит. Иду повидать Ромео.

— Вы не спите? — спрашиваю я.

— Нет. И вы тоже?

— На дежурстве редко удается поспать.

— А кажется, все спокойно.

— Это может перемениться в любую секунду. Представьте себе, что у вас остановка сердца, а я сплю?

— Нет, что-то мне не хочется такого представлять.

— Да я просто к примеру. Вы хорошо себя чувствуете?

— Нормально. Вот со сном не очень. Достало, что не могу повернуться. А я всегда спал на боку. Согнув ноги.

— В позе зародыша?

— Именно. А еще, что не могу вдохнуть свежий воздух, увидеть солнце, бегущие тучи, летающих птиц, почувствовать кожей ветер. Даже дождь, ливень, под которым вымокнешь за несколько секунд. Вот чего мне не хватает.

— Вы скоро снова все это почувствуете. Совсем скоро.

Я улыбаюсь и беру его за руку. Сейчас это единственное, чем я могу его утешить. Он знает не хуже моего, что нужно время и в больнице он останется надолго, не говоря уже о последующей реабилитации. На большую лестницу он полезет еще очень нескоро. Если когда-нибудь полезет.

— И потом, меня уже так давно никто не брал за руку. Меня не осмеливаются трогать, и подходят-то с опаской. Мой вид поистине страшен, у меня такое ощущение, что люди боятся травмировать меня еще больше.

— Хотите немного ласки?

— Ласки?

— Free hug, по-английски. Чтобы я вас обняла?

— Это входит в ваши профессиональные обязанности?

— Это входит в мою персональную компетенцию.

— А вы имеете право?

— Лучше бы мой коллега нас не видел, иначе он будет читать мне нотации до самого утра, но вам это может пойти на пользу…

— Мне бы очень хотелось…

Я стараюсь, как могу, обнять его. Приподнимать его сильно нельзя, но мне удается подсунуть руку под его плечи. Я мягко прижимаю его к себе, не говоря ни слова. Hug в тишине, нарушаемой только ритмом биения сердца, который слышен из монитора и предательски ускоряется. Мы так и остаемся добрых минут пять. Мгновениями я чувствую, как он вздрагивает. Он плачет. Имеет право.

Потом я отстраняюсь и смотрю на него.

— Думаю, что на самом деле это должно быть частью профессиональных обязанностей медсестры как крайне эффективное средство, — говорит он.

— Я не с каждым так обращаюсь.

— Значит, мне повезло.

— Мне тоже. Вы прикованы к больничной койке, весь переломанный после серьезного несчастного случая, и при этом говорите, что вам повезло. По мне, так это маленькая победа.

— Только когда вы здесь.

Я ограничилась улыбкой и ушла, думая о том, что мне сказал Гийом. Не надо слишком привязываться.

НЕ НАДО СЛИШКОМ ПРИВЯЗЫВАТЬСЯ!

Дорогой Ты,

завтра я с ним поговорю. Нельзя шутить со сроками, а то я действительно окажусь в полном дерьме. По-прежнему не знаю, как я все сделаю, но сказать могу только ему…

Последний срок

Меня перевели в другое отделение. Как и обещала, Джульетта последовала за мной. Случай или совпадение? Неважно. Последствия меня вполне устраивают. Мною она еще не занималась, до сих пор я был не в тех палатах, которые курирует она. Однако три дня назад, во время своего дежурства, она зашла меня навестить, улыбнуться и выдать урожай позитивных мелочей, которые меня подпитывали, пока ее не было. Я безнадежно жду того, что для меня является самым позитивным в мире, — Ванессу. Я знаю: если она выбрала бегство и исчезновение, значит что-то случилось. Но она всегда рано или поздно выбирается из своего логова, как если бы жизнь без меня планомерно выкуривала ее из убежища, пока она не вылезала, пыхтя, и задыхаясь, и понимая, что я рядом.

А вот и она.

Она ведет себя, как в те дни, когда ей нужно было что-то мне сказать. Сколько бы она ни твердила, что это не так, я-то чую за десять километров. Мы были настолько единым целым, что теперь она ничего не может от меня скрыть. Ну, мне так кажется. Я только надеюсь, что это не слишком плохая новость. Вид у нее не грустный, а скорее смущенный и запутавшийся. Она знает, что я строг, когда ее заносит куда-нибудь не туда. Я не отстану от нее, пока она не сделает домашние задания, а если ей нужно сдать сочинение, я ей запрещаю идти гулять с подружками, пока она не закончит. Она отлично знает, что я прав, когда так поступаю, даже если старается уверить меня в обратном. И когда у нее что-то не ладится, она осознает, что сама где-то напортачила. На это у нее ума хватает.

И сегодня у нее что-то не ладится. Можно даже сказать, что она невероятно скованна. Я даю ей время подобраться к сути, не устраивая допроса с пристрастием. Мне всегда любопытно наблюдать, сколько времени ей потребуется, чтобы все выложить.

Явившись, она поцеловала меня в лоб. Единственная более-менее нормальная часть моего лица — после того, как сняли повязки.

— Где ты была все эти дни?

— В коллеже, а что?

— И не могла зайти ко мне?

— Нет, нам много задавали.

— И ты все сделала?

— Да, да, успокойся, Соланж строит из себя мою мамочку, я должна каждый вечер предъявлять ей свои тетрадки с упражнениями. Она даже хотела поспрашивать меня по истории. Ну тут уж я сказала «нет».

— Ты ее особо не доводи, ладно?

— Я и сама могу разобраться.

— А вообще как там, нормально?

— Где именно?

— Везде. Без меня.

— Нормально. Соланж повела меня по магазинам. Она мне кое-что купила.

— По твоему вкусу?

— Ну еще бы, конечно, не в «Дамарт»[16] же ей меня вести, верно?! Она мне купила черные шортики с такими клубничками.

— Очень мило с ее стороны.

— Ну да. С нее причиталось за все остальное.

— Ты накрасила ногти лаком?

— А тебя раздражает?

— Ты же знаешь, я не очень люблю…

— Джульетта сказала, что раз уж ты чудом избежал смерти, то теперь позволишь мне красить ногти лаком.

— Она тебе так сказала, Джульетта?

— Ну да. Может, не такими словами, я уже не помню, но смысл этот.

— А.

Джульетта заглядывает в палату. Увидев, что мы заняты разговором, она предлагает зайти попозже, чтобы поменять повязки, но Ванесса торопливо заверяет, что она совершенно не мешает.

— На самом деле мне нужно кое-что тебе сказать, и лучше уж кто-то будет рядом, на случай, если у тебя шок приключится. В твоем состоянии…

— Что ты там лепечешь, Ванесса?

— У меня задержка на месяц…

— Какая еще задержка? Ты не сдала задание учителю?

Ванесса разглядывает носки своих башмаков, стараясь залезть в них вся целиком. Безуспешно. А я смотрю на Джульетту, стараясь понять, почему моя сестренка не говорит больше ни слова. Она отвечает мне дружелюбным спокойным взглядом.

— Думаю, Ванесса хочет сообщить вам о своей беременности.

— Ты беременна? Так?

— Да.

Она ответила на еле слышном выдохе. Мне хочется вскочить с кровати и хорошенько потрясти ее, но я прикован к матрасу, как распятый. И гвозди вбиты не в ступни и не в руки, а прямо в сердце. Я снова бросаю взгляд на Джульетту, светлые глаза которой ясно дают понять, что я не должен реагировать слишком бурно. Женская солидарность?

Я смотрю на Ванессу, которая по-прежнему уперлась подбородком в грудь и теребит полу своей майки. Второй раз я падаю с восьмого этажа. Учитывая, в каком я состоянии… даже не больно. Кроме как в том месте, где гвоздь. Моя сестренка, мое любимое дитя, малышка, о которой я забочусь с тех пор, как она была совсем крохой, маленькая принцесса с хвостиками, которую я за ручку водил в школу, — она переспала с парнем. Не предохраняясь.

А я не заметил приближения опасности. В упор не видел. Потому что быстрый подсчет заставляет меня осознать, что это случилось до моего несчастного случая и, возможно, не в первый раз.