Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 15

— Скорей всего, только королеву, mi querida, и ее блистательный двор.

— А королева красива? — Элена и думать забыла о грядущих неприятностях, которые могли коснуться ее семьи. Она всецело доверяла мужу и давно убедилась в том, что он способен разрешить любое ощутимое неудобство. — Сколько ей лет? Она молода?

Граф громко рассмеялся, нежно обнимая жену:

— Королеве тридцать один год, она красива, образованна, знает несколько языков, любит танцы и живопись. При ее дворе тебе скучать не придется, mi amor.

Элена запрокинула голову и звонко чмокнула Диего в щеку.

— Я надеялась на это. Ты самый лучший, я люблю тебя!

Каталина, наблюдая, как радуется сестра, тем не менее, не могла разделить ее восторженного ликования. Фиалковые глаза с беспокойством смотрели на молодого графа д’Альвареса.

— Диего, — обратилась она к нему, когда веселье слегка поутихло, — а кардинал де Портокарреро может как-то повлиять на решение Инквизиции… в случае… если Луис-Антонио решит прибегнуть к своим покровителям из Севильи?

Черные блестящие глаза графа заметно потускнели.

— Инквизиция подчиняется непосредственно папе Иннокентию XII, — и, мгновенно подмечая растерянность свояченицы, поспешил унять ее тревоги, — но я вполне могу заручиться поддержкой кардинала в спорных вопросах со святыми отцами. Хотя, не буду скрывать, — Диего обратился к тестю, молчаливо восседавшему во главе стола и о чем-то сосредоточенно размышлявшему, приглаживая между делом густые черные усы, которые и без того содержались в идеальном порядке, — тема щекотливая и лучше замять ее в самом зародыше, обо всем договорившись со сборщиком налогов. Потому что, если ваш наследник настроен добиваться своего любыми путями, то подчеркнутые отказы при дворе его сильно заденут и он захочет получить реванш, а самым верным для него путем останется обращение к севильскому архиепископу, — невозмутимо заметил молодой граф. — Состряпать историю ничего не стоит, достаточно маленькой зацепки. К примеру, кто-то видел, как один из ваших домочадцев общается с мориском или марраном или говорит о запрещенной литературе, достаточно даже упоминания сатаны… В общем, придраться можно к любой мелочи.

Для Каталины этого оказалось достаточно, она слилась по цвету с белоснежной скатертью, покрывающей обеденный стол, и сцепила пальцы в замок, больно вонзаясь ногтями в нежную кожу ладоней.

— Значит, единственным выходом из этой непростой ситуации, — глухо произнес сеньор Перес, — будет заплатить сборщику налогов ту сумму, которую он назначит? Так?

— Все верно, дон Педро. Но вы не волнуйтесь, я смогу оплатить ваши долги.

— Нет, — с непреклонной твердостью произнес сеньор Перес, поднимаясь из-за стола и хмуро взглянув на зятя. — Об этом не может быть и речи.

— Я могу одолжить, — виновато поправился граф, не желая выказывать неуважения тестю.

— Благодарю покорно, — дон Педро крепко пожал руку Диего и дружески похлопал его по плечу, — но я не могу принять такое щедрое предложение, Диего. Со своими делами я должен управиться сам.

На следующее утро, когда сеньор Перес, сидя в библиотеке, с тяжелым сердцем и болью в душе угрюмо листал пожелтевшие страницы расходных книг, сосредоточенно просматривая свои старые записи и делая на полях короткие пометки, в дверь тихонько постучали. Глубоко вздохнув, он откинулся на высокую спинку кожаного, потертого от времени кресла и, предчувствуя важные события, тревожно вскинул косматые брови.

— Войдите.

Не прошло и секунды, как перед ним возникло бледное лицо его младшей дочери. Каталина слабо улыбнулась, плотно прикрывая за собою дверь.

— Отец, я хотела поговорить с тобой, — девушка закусила нижнюю губу и осталась дожидаться ответа.

Дон Педро внимательным взглядом окинул дочь. Ее припухшие от бессонницы веки и потемневшие, как небо перед дождем, глаза, подернутые поволокой грусти, сообщали о том, что разговор намечается серьезный. Сеньор Перес неторопливым жестом отодвинул от себя бумаги и поднялся с кресла, протягивая к дочери крепкие, изборожденные мелкими морщинками, руки.

Каталина кинулась в объятья отца и, как часто бывало в минуты печали, положила голову на его широкую грудь, пропахшую конским потом вперемешку с маквисом. По-видимому, отец лишь недавно вернулся с прогулки и пока не успел переодеться, но Каталина с удовольствием вдыхала этот едкий насыщенный запах, знакомый и любимый с детства.

— Дочь моя, — ровным голосом произнес дон Педро, — вижу, ты хочешь сказать мне что-то важное. Я слушаю тебя.

Каталина подняла бездонные, как горные озера глаза, в которых отражалась вся тоска мира, и сдавленно прошептала:

— Отец, я согласна выйти замуж за маркиза Сент-Ферре.

Дон Педро удивленно воззрился на дочь:

— Ты уверена? Во время последнего разговора ты дала понять, что решительно настроена против этого брака.

— Да, — Каталина вновь опустила голову, — но я не хочу, чтобы из-за моих капризов семья оказалась на улице без средств к существованию, ведь так грозился поступить с нами Луис-Антонио, — она немного помолчала, прежде чем высказаться до конца: — Ты упоминал, что маркиз готов взять меня в жены, не требуя моего приданого. Думаю, это хороший способ оплатить возросшие долги…

— Каталина, — взволнованно прервал ее отец, — не стоит брать на себя непосильную ношу и нести ответственность за мои ошибки. Когда мы с твоей матерью говорили о замужестве, мы хотели тебе только добра. Нам тяжело будет осознавать, что ты выходишь замуж только из-за заботы о нас. Со всеми делами я разберусь сам, к тому же у меня появились кое-какие мысли на сей счет. И раз уж ты зашла ко мне, я готов поделиться ими с тобой. Тот клочок земли, что примыкает к землям графа Креспо и который он давно хочет заполучить для своих отар овец, я сдам ему в аренду.

— Но, отец, эту землю можно засеять пшеницей.

— Верно, но в качестве пастбища она сейчас намного полезнее.

— Надолго ли? — подняла тонкие брови Каталина.

Дон Педро хмыкнул:

— Через пару-тройку лет все изменится. Я обещаю что-нибудь придумать, будь спокойна, — он пригладил на ее затылке волосы, стянутые атласной лентой в незамысловатый хвост, и пропустил шелковистую прядь через пальцы, огрубевшие от частого пребывания на солнце. — Ты выйдешь замуж по любви, как Элена, и будешь счастлива в браке, как мы с твоей матерью, поэтому выкинь из своей хорошенькой головки все эти неприятные мысли и продолжай наслаждаться жизнью.

— Нет, постой.

Каталина решительно отклонила попытки дона Педро перевести разговор на другую тему. По всей видимости, отец не воспринимал ее слова всерьез. Она укоризненно взглянула на него, и стареющий сеньор вдруг ясно осознал, насколько быстро повзрослела его дочь, став рассудительнее и чутче, чем ее старшая сестра.

— Я не вижу иного выхода из сложившихся обстоятельств. Ты сам знаешь, деньги нужны сейчас, а занять тебе не у кого. За последние несколько месяцев ты понабрал долгов на год вперед, готовясь к свадьбе Элены. Тебя не устраивало скромное торжество в узком кругу. Ты не хотел выглядеть блекло перед д’Альваресом и его родственниками. Тебя волновало чужое мнение, ты переживал по поводу того, что скажут люди, боялся язвительных насмешек соседей, их глупых сплетен. А теперь из-за собственной гордыни не принимаешь помощь графа.

Каталина, замечая на лице отца скорбную гримасу и его желание возразить ей, подняла руку, предупреждая бесполезный спор.

— Граф Креспо сможет расплатиться за пастбища не раньше следующей весны, отец. Его забитые товаром корабли, которые он не так давно отправил в Новый Свет, прибудут назад только через полгода. Другая часть его денег вложена в различные предприятия. Ты же помнишь, он сам хвалился этим на свадьбе.

Ничуть не смутившись подобной прямолинейности, присущей его младшей дочери, ибо он сам учил ее быть предельно откровенной, сеньор Перес в задумчивости подкрутил густые усы и отошел к резному столику налить себе вина. Сделав несколько глотков и тщательно обдумывая услышанные от его «маленького ангела» слова, он не мог ни признать в них определенной доли истины.