Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 39

— Каталина, милая, прости.

Боль постепенно утихала, уступая место вихрю упоительного блаженства. Тела и дыхания любовников слились воедино, раз за разом поднимая их ввысь в поднебесье, даря им ни с чем несравнимое удовольствие, а насытившись страстью, утомленные, они заснули в объятьях друг друга.

Когда забрезжил рассвет и крики чаек над головой оповестили о начале нового дня, Каталина сладко зевнула и улыбнулась первым лучам солнца, мягко ласкающим ее лицо. Ей привиделся чудный, сладостный сон, от которого ей не хотелось пробуждаться, но лениво вздохнув и окинув глазами окружающую обстановку она с совершенной очевидностью поняла, что это были не грезы. Она закусила губу, зардевшись от нахлынувших воспоминаний, и перевернулась на другой бочок, чтобы быть поближе к Себастиану, однако, и это потрясло ее до глубины души, его не оказалось на месте. В их импровизированной постели она была одна.

Каталина привстала на корточки и повертела головой, но маркиза нигде не было видно. Сердце тревожно забилось. Он покинул ее, не сказав ни слова. И это после той волшебной ночи, что они провели вместе? Что случилось? Где ее муж?

Часть II

В логове зверя

Глава XI

— Прошло более месяца, как его сиятельство покинул стены виллы и уехал в фамильное имение Кабрерас в Кастилию. За это время он не прислал мне ни одной весточки, ни одной, черт возьми, строчки, хотя я точно знаю, что сеньору де Сильва он пишет с завидной регулярностью. Даже Анселмо получил на прошлой неделе письмо от дона Себастиана. Ну, где это видано обращаться к прислуге, обходя вниманием собственную жену? Как это понимать?

Каталина в голубом кашемировом платье и кружевной мантильи, скрывающей две толстые, уложенные в высокую прическу косы, угрюмо взирала снизу вверх на дородную экономку, ожидая от той вразумительного ответа. Беатрис, скромно сложив морщинистые руки на переднике, стояла, опустив голову так низко, будто несла на плечах всю скорбь мира. Однако это было ложное впечатление. Каталина была уверена, что прислуга и Родриго получили на ее счет вполне ясные предписания от маркиза.

— Я жду, Беатрис.

— Что вы хотите услышать от меня, сеньора?

— Я хочу знать, когда дон Себастиан, мой супруг, вернется на виллу! Неужели не ясно?!

Пухлые щеки экономки покрылись густым румянцем.

— Мне неизвестно о том, сеньора.

— Значит ли твои слова, Беатрис, что его сиятельство ни разу не упоминал обо мне в своих письмах?

Каталине было неловко выспрашивать прислугу о намерениях собственного мужа в отношении ее самой, но другого выхода она не видела. Не станет же она справляться по тому же вопросу у Родриго! После всего, что между ними произошло, она боялась его как огня, под любым предлогом отказываясь покидать покои до тех пор, пока он оставался на вилле, а на ночь запирала все двери на засов и для пущего успокоения держала при себе Пилар.

Каталина не понимала, что происходило вокруг нее, и сказать по правде порядком подустала от всей той непостижимой таинственности, которая сопровождала ее с того момента, как она появилась в Сент-Ферре. Теперь маркиза была полна решимости выяснить все до конца.

— Нет, сеньора, — отрицательно покачала головой Беатрис, — конечно, нет. Уверяю вас, дон Себастиан не станет обсуждать с прислугой свою личную жизнь.

— Вот как? — усмехнулась в ответ Каталина. — Я полагаю, что ты, Беатрис, больше чем кто-либо другой знаешь секреты своего сеньора.

Надо отдать должное, экономка и бровью не повела, осталась стоять на прежнем месте, все так же понуро опустив плечи.

— Я много лет знаю нашего сеньора, донья Каталина, с самого его рождения, — Беатрис прямо взглянула на молодую маркизу. — Дон Себастиан честный и порядочный человек…

— Вот только не нужно говорить о его благородстве. В моей памяти еще свежи воспоминания о его поспешном… бегстве.

— Сеньор бежал не от вас, донья Каталина, поверьте мне…

Каталина нетерпеливо передернула плечами. Последние дни она чувствовала себя слегка на взводе. Ее решительно раздражало все вокруг — и то, что она вынуждена была скрываться от Родриго, и это в собственном-то доме! И медлительность, нерасторопность слуг, которые, как ей казалось, только занимались тем, что следили за ней. Она перестала, как прежде восхищаться окружающими ее живописными видами, морем, цветами, даже книги и любимое вышивание не спасали от внезапно навалившейся хандры. У нее пропал аппетит, а к вечеру наваливалась такая дикая усталость, что порой она ощущала себя совершенно разбитой. И это не упоминая возмутительного поведения маркиза, воспоминание о котором терзали душу и сердце! Что она сделала не так, почему не заслужила простого объяснения или… прощального поцелуя? Хотя, нет! О чем это она? Поцелуев как раз было более чем достаточно. Встряхнув головой, она отогнала прочь так некстати мелькнувшие мысли.

— Тогда от кого же, позволь спросить?

— Сеньор бежал от себя самого.

Фиалковые глаза подозрительно прищурились:

— А говоришь, что дон Себастиан не посвящает тебя в личные тайны. Или ты знаешь маркиза настолько хорошо, что можешь читать его мысли?

Беатрис, застигнутая врасплох изобличениями Каталины, заметно растерялась:

— Сеньора, я… я просто предполагаю. Я не знаю наверняка.

— Почему ты мне лжешь? — с негодованием воскликнула Каталина. — Вся округа считает, что маркиз носит маску, потому что обгорел лицом при пожаре, но я-то знаю, что это ни так! Я видела его! На нем нет следов ожога, ни на лице, ни на теле.

— Так вы видели сеньора, донья Каталина? — Беатрис изменилась в лице, ее кустистые брови поползли вверх, она недоверчиво впилась ястребиным взором в раскрасневшееся лицо молодой маркизы. С широкого лица спал весь румянец и чтобы унять дрожь в руках, она спрятала их за спину. — Прошу простить мою дерзость, но… что же вы теперь думаете о маркизе?

Каталина ответила не сразу, она отошла к окну и устремила растерянный взор на расстилающиеся внизу просторы. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в огненный цвет. Средиземное море было умиротворяюще спокойным, чайки кружили над водой, перекрикивая шум набегающих волн. Ей вспомнилась ночь на побережье и сердце учащенно забилось.

— Я думаю, Беатрис, что никого красивее мне в жизни не доводилось видеть, — тихо прошептала она, поджимая губы и обнимая себя за плечи, будто она замерзла.

В темных глазах экономки блеснула искорка надежды:

— Неужто, донья Каталина, вы влюблены в сеньора?

Каталина резко повернулась и вскинула хорошенькую головку:

— Что?

Она так сильно злилась на Себастиана, что другие чувства отошли на задний план. Бесспорно, ее муж был необыкновенно хорош собой. Его серые глаза завораживали и притягивали ее, как под гипнозом. Она все еще помнила восхитительный вкус его губ и жаркие объятья, как она трепетала от его прикосновений, отдаваясь ему без остатка. Но могла ли она любить человека, который так скверно обошелся с ней? Тем более вопрос с Родриго до сих пор не был разрешен! Каталина глубоко вздохнула. Все вконец запуталось, и у нее снова голова пошла кругом. Она опустилась на стул и попросила воды.

Беатрис подала сеньоре полный кубок и, прокашлявшись, виновато потупила взор:

— Простите, сеньора, за мой язык без костей. Я не подумала… Просто я не знала, что для вас эта новость станет такой же неожиданностью.

— От тебя ничего не утаишь, — неохотно вымолвила Каталина, понимая, что вездесущую экономку лучше иметь другом, нежели врагом. Пусть бывшая кормилица думает, что хочет. Вон как мгновенно оттаяла, едва решила, что все знает наперед, хоть веревки из нее вей, от радости так и готова пуститься в пляс. — Хорошо, ты права. Да, я люблю своего мужа и хочу быть с ним счастлива. Ты меня понимаешь? — слова мгновенно слетели с губ и Каталина, испугавшись собственного признания, быстро захлопнула рот.