Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 46

— Я скоро вернусь, — сказала она Пилар и на пороге обернулась, — а ты пока разузнай о баронессе де Рохо все, что сможешь.

— Хорошо, сеньора, — с довольным видом улыбнулась Пилар. — К тому времени, как вы вернетесь, я буду знать о ней все или почти все.

Каталина спустилась во двор замка и неспешным, прогулочным шагом направилась к массивным, зубчатым воротам, которые, как и накануне, были распахнуты настежь. Двое стражников, охранявших вход в Кастель Кабрерас, почтительно склонили перед ней головы, пожелав доброго дня. Она ответила им любезной улыбкой и заметила, как их обветренные, грубоватые от холода, жары и житейских невзгод лица в смущении покраснели.

Она привыкла к воздействию, кое оказывала на окружающих ее чарующая красота и давно перестала обращать на это внимание, но неожиданно ее взгляд упал на смуглого мальчонку, разглядывающего ее с таким немым восхищением, что она вынуждена была приостановиться.

— Ты ангел? — спросил мальчик лет семи, протягивая к ней худенькую ручку и дотрагиваясь до полы плаща.

Он был одет в оленью куртку, мешковатые штаны и поношенные, но вполне добротные сапоги с заляпанными грязью носками. Очень темные, почти черные волнистые волосы его были коротко подстрижены, орехового цвета глаза излучали пытливый ум и любознательность.

— Нет. Меня зовут Каталина. А тебя?

— Тео.

Мальчик застенчиво улыбнулся, и у Каталины невольно защемило сердце. Как же ей захотелось в тот момент, чтобы их с Себастианом сын был похож на этого славного мальчугана. Она наклонилась к нему и смахнула несколько хлебных крошек с его носа и щек.

— Ты живешь в замке, Тео?

— Да, — охотно ответил мальчонка, — с мамой и папой.

Каким счастливым должен чувствовать себя ребенок, имея отца и мать. Каталина тихонько вздохнула. Что же будет, когда родится их с Себастианом малыш? Не будет ли он снова бегать от нее?

— Почему ты грустишь? Ты такая красивая.

Тео с совсем недетской серьезностью взглянул на Каталину, и ей на миг почудилось в нем нечто отдаленно знакомое. Однако неуловимое явление рассеялось, как туман в предрассветный час, и она совершенно позабыла о том, едва к ней подошел командир ее охраны.

Марко, обычно выглядевший довольно грозно, этакий бесстрашный великан с квадратным подбородком и грубыми чертами лица, поприветствовал сеньору учтивый наклоном головы.

— Доброе утро, сеньора. Вы куда-то собрались? — спросил он прямо без лишних церемоний, не признавая пустой болтовни.

— В церковь, — лаконично ответила она, зная о присущей ему особенности.

— Я сопровожу вас, донья Каталина.

— Ну, что ж, тогда не будем терять время, — она посмотрела на Тео, который в свою очередь уставился большими удивленными глазами на могучего гиганта, и задорно подмигнула мальчику. — Беги скорей на кухню, Тео, и попроси у кухарки сладкое лакомство. Я знаю, утром она приготовила печенье с корицей и миндалем.

Глава XIII

Внутреннее убранство деревенской церкви ошеломляло необычайной роскошью и претенциозной величественностью. Великолепие храма казалось Каталине нереальным, оно было сродни чуду. Она никогда не думала, что в провинциальной глуши можно встретить подобный шедевр, под стать самому замку. Бесспорно, архитектор потрудился здесь на славу. Божья обитель украсилась белоснежными колоннами и позолоченной лепниной, потолок покрывала изумительная фресковая роспись деяний Христа, а стены изобиловали красочными изображениями двенадцати апостолов на тайной вечере, сошествие святого духа, рождение Спасителя и подношения даров волхвами. Обилие света, проникающего через двенадцать витражных окон, создавало на деталях богатого убранства чарующую игру красок и форм. Резной позолоченный алтарь, на котором стояли серебряные чаши со святой водой и серебряный канделябр, венчало массивное распятье из слоновой кости, покрытое эмалью. Повсюду горели свечи и масляные лампады. Сладковатые благовония смешивались с запахом расплавленного воска и меда, наполняли помещение живительным теплом и особым, соответствующим только храму, насыщенным ароматом.

Каталина благочестиво перекрестилась и преклонила колени перед фигуркой Мадонны с младенцем на руках, помещенной с левой стороны от алтаря. Возблагодарив Пречистую Деву Марию за полученный дар, она испросила для себя терпения в предстоящем разговоре с мужем и последующих за тем беседах, в которых, как она чувствовала, у них непременно возникнут разногласия и бесполезные споры, чего она точно хотела избежать. Помолившись, она поднялась с колен и не успела ступить и шагу, как почувствовала на себе чей-то заинтересованный взгляд. Взмахнув ресницами, она встретилась с самыми добрыми улыбчивыми глазами, виденными ей в жизни.

Высокий, худощавый мужчина с благородными чертами на живом, подвижном лице, почти не тронутом годами, стоял перед ней в облачении священника. Он искренне улыбался ей, а ямочки на щеках и подбородке придавали его облику благодушный вид.

— Приветствую вас в храме Божьем, — сказал священник удивительно сильным, певучим голосом.

— Прошу благословения, падре.

— Как давно ты исповедовалась, дочь моя? — теплая улыбка не сходила с лица священнослужителя.

— Прошла неделя с тех пор, святой отец, — немного задумавшись, проговорила Каталина. — Я приехала издалека, из Андалусии.

Густые темные брови слегка дернулись, и священник заулыбался шире, сверкая ослепительно белыми зубами.

— Так вы маркиза Сент-Ферре? Очень рад знакомству с вами, сеньора, — он протянул широкую ладонь и пожал тонкие пальчики. — Счастлив видеть вас в Кастель Кабрерас. Я — отец Сильвестр, а это мой приход.

— Каталина Исабель Анна-Мария Перес де Гарсиа, — скромно потупила взор маркиза, — в замужестве сеньора Перес де Кабрера де ля Фуа.

Она решила, что этот человек, так внимательно разглядывавший ее, во всем любил определенность и, как часто случалось, врожденная интуиция не подвела ее и на этот раз.

Отец Сильвестр одобряюще кивнул и осторожно заметил, выказывая свою осведомленность:

— Вы взяли полное имя своего супруга. Могу я поинтересоваться, почему вы так поступили? Для женщины вашего круга достаточно взять фамилию и титул мужа, но не обязательно его матери.

— Я хотела сделать мужу приятно, — прямодушно ответила Каталина. Для нее было в порядке вещей нести окружающим радость, особенно, если ей самой это ничего не стоило. Поэтому, когда в соглашении сторон встал вопрос, принимает ли она полное имя супруга, она без колебаний согласилась.

Но, видимо, для священника этот шаг что-то значил, потому что он еще раз кивнул и ласково проговорил:

— Вы не только удивительно прекрасны, сеньора де Кабрера, но также великодушны и честны. В наше время эти добродетели встречаются не так часто, как хотелось бы. Вам надобно оберегать их.

— Падре, зовите меня по имени.

Она мягко улыбнулась и отец Сильвестр не смог сдержать восклицания:

— Моему племяннику несказанно повезло! Но понимает ли это он сам?

— Вашему племяннику? — в свою очередь удивилась Каталина.

— О, да, — добродушно откликнулся священник. — В мирской жизни Себастиан приходится мне племянником по матери.

— Каролина де ля Фуа была вашей сестрой?

В теплых глазах промелькнула скорбная тоска, падре еле заметно кивнул.

— Когда Каролина вышла замуж за дона Лоренсо, то позвала меня с собой в Кастилию. Я же, будучи пятым сыном у отца, к тому времени принял сан священника и решил воспользоваться возможностью, дарованную Господом нашим и моей возлюбленной сестрой, — падре возвел руки к распятью и перекрестился. — А тем временем Каролина затяжелела и поспешила заложить первый камень церкви. Она, как истовая католичка, не жалея собственных средств, пригласила в Кабрерас талантливого архитектора из Флоренции и вот всего через год после рождения Марии двери церкви распахнулись перед первыми прихожанами.

— Теперь мне понятна вся эта… пышность, что я нашла вдали от больших городов, в горах, в окружении почти девственной природы.