Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 74

— Ничего, — криво ухмыльнулась эфиопка, показывая сгнившие зубы, — я позабочусь о том, чтобы хозяину обо всем стало известно. Жизнь нашей гордячки скоро переменится, обещаю. Она на собственной шкуре убедится, каково это ослушаться сеньора. Совсем скоро незримая пелена с его глаз спадет. Он прозреет! А то что-то в последнее время Дикий Магнус совершенно размяк, — прибавила Ава себе под нос.

Каталина выбилась из сил. Все тело немилосердно ныло, она вконец ослабла, но присутствие духа не растеряла. Немного отдышавшись, она упрямо поджала губы:

— Я здесь не останусь. И ваш хозяин мне не указ!

— Ишь, какая смелая стала, — зашелестела эфиопка, недовольно дергая Каталину за косу. — И кто же, по-твоему, станет помогать тебе?

— Матерь Божья!

— Сеньора, держитесь!

Из-за кустов цветущей акации выскочили четверо вооруженных мужчин. Марко очутился рядом с эфиопкой и, шибко не церемонясь со старухой, оттолкнул ее подальше от Каталины.

— Убери свои грязные руки от маркизы, черная женщина, и вы тоже, — громовым голосом приказал командир охраны, окинув выразительным взглядом двух жалких конюхов.

Те мигом подчинились, с вытаращенными глазами пялясь на незваных гостей.

Марко подхватил на руки теряющую сознание Каталину:

— Сеньора, вы спасены. Все будет хорошо.

— Как же, держи карман шире, — раздался сварливый голос Авы из-за спин сгорбившихся конюхов. — Хозяин выследит тебя, верзила, поймает и скормит твою тушу своим вечно голодным псам. Ты не успеешь добраться до леса, как Дикий Магнус нагонит тебя!

— Хм, — Марко не мог отказать себе в удовольствии увидеть на сморщенном, словно пожелтевший пергамент лице старухи неописуемый ужас, сковавший ее так, что она некоторое время не смогла сдвинуться с места. — Скорее всего, в это самое время твой хозяин болтается на каком-нибудь суку вместе с жалкой шайкой алчных глупцов и бродяжников.

Командир со своими людьми почти скрылись из виду, когда эфиопка обрела голос:

— Ты все врешь, верзила! Мой хозяин умеет постоять за себя…

— Твой хозяин угодил в расставленную маркизом ловушку. Живым из западни ему не выбраться.

Когда Каталина пришла в себя, день клонился к закату. Небо, освещаемое лучами заходящего солнца, выглядело багровым. Извилистая тропинка, петлявшая между деревьями и кустарниками, местами огибая мшистые валуны, была еле видна. Кое-где сквозь лесную чащу мелькали серебристые нити ручейков. Окружающий пейзаж был ей знаком. Именно здесь, три месяца назад на нее напал Дикий Магнус. То предрассветное утро она помнила до мельчайших подробностей, словно это случилось вчера. Паскуаль и Крус, двое отважных храбрецов, доблестно сражались с бандой разбойников, во много раз превосходивших их по численности и жестокости. Они защищали ее жизнь и честь, но все оказалось впустую. По побледневшим щекам скатились две прозрачные слезинки. Они так и не смогли уберечь ни себя, ни ее.

— Вы очнулись, сеньора, — Марко, не сводивший с нее всю дорогу обеспокоенного взгляда, заметно оживился. Он ехал на большом кауром жеребце рядом с повозкой, где в окружении овечьих шкур и одеял на мягкой соломе лежала Каталина. — Как вы себя чувствуете? Вы бледны.

Каталина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и слабой:

— Мне вспомнился день, когда мы повстречали разбойников с их голодными псами… еще живы были Паскуаль и Крус.

— Сеньора, не нужно вспоминать былое, — Марко нахмурился, замечая ее нарастающее волнение, — оно ушло безвозвратно.

— Хотелось бы в это верить, — Каталина смахнула вновь набежавшие слезы. — Скоро стемнеет, а мы проехали не больше половины пути.

Командир их маленького отряда тряхнул головой, отчего зеленые перья на шляпе заколыхались в такт его движениям:

— Ну, и напугали же вы нас, донья Каталина, там, в замке Рохо, когда внезапно лишились чувств. Поначалу мы не знали, как нам поступить. Все переживали, как бы ни случилось чего худого… Вам нужна была помощь, а взять ее было неоткуда, поэтому мы решили действовать по заранее намеченному плану. Мы опасались вам навредить, потому-то и ехали не спеша. Но вы не волнуйтесь, — Марко приподнялся в седле, вглядываясь в чащу леса, — неподалеку есть заброшенная хижина лесника. Сейчас она свободна. Я послал парней вычистить ее и приготовить к вашему приезду. Думаю, провести в ней ночь будет гораздо удобнее, чем под открытым небом.

— Ты поступил верно, Марко. Я ни секунды не могла оставаться в том злосчастном месте, — Каталина вздохнула, отгоняя неприятные воспоминания. — Но признаться, когда я была здесь в прошлый раз, никакой хижины я не встречала.

— Это потому, — весело подмигнул ей Марко, — что хижина спрятана в глубине леса. С тропинки так просто ее не увидеть. Сеньор Кабрерас на всякий случай поведал нам о ней и подробно рассказал, как ее отыскать.

Лицо Каталины слегка омрачилось. Упоминание имени мужа заставило вновь поволноваться. Что ждало ее впереди? Как Себастиан встретит сбежавшую супругу? Как распорядится судьбой их будущего ребенка? Она закусила губу, и перед мысленным взором вдруг возник образ Дикого Магнуса! Скорее всего, он уже вернулся в замок и, не найдя там пленницу, снарядил за ней погоню. Ава, конечно же, обо всем ему рассказала, обстоятельно поведав, кто и как помог вызволить маркизу и в какую сторону они направились. О, Господи Иисусе, все пропало! Что может сделать Марко вместе со своими товарищами, пусть сильными и доблестными воинами, против пяти дюжин разбойников со сворой бешеных псов? «Хозяин» Рохо предупреждал, что никуда ее от себя не отпустит, а значит, он не станет сидеть, сложа руки. Что же делать? Ведь он скачет сейчас за ними по следу, а они не могут ехать быстрее. И все из-за нее! Во рту пересохло, дыхание сбилось и тут резкая боль, отдавшаяся внизу живота, разом отбросила все прежние думы. Она не услышала, как командир охраны зовет ее, как настойчиво спрашивает о чем-то, тревожно хмуря брови, не увидела, как они свернули с тропинки в чащу леса, как встретили на своем пути вооруженный отряд. Потому что Каталина снова, как и в саду Рохо, провалилась в кромешную тьму.

В нос ударилзатхлый гнилостный запах давно непроветриваемого помещения. Пахло застоявшейся пылью, сыростью и мышиным пометом. Каталина обвела глазами ветхую хижину с почерневшими от времени балками на потолке и стенах, со старой, грубо сколоченной мебелью, скользнула взглядом по единственному окошку, заросшему грязью, через которое проникал слабый свет, и остановилась на женщине, что стояла перед ней, как перед распятьем, преклонив колени и нашептывая слова молитвы.

Каталина разомкнула пересохшие губы и хрипло прошептала:

— Никогда не думала, что увижу тебя такой смиренной.

Женщина в белоснежном чепце встрепенулась и подняла покрасневшие, опухшие от слез веки. В темных глазах одновременно плескалась печаль и радость:

— Сеньора, наконец-то вы очнулись. О, как же сильно вы нас напугали!

— Я тоже рада видеть тебя, Беатрис, — Каталина улыбнулась краешками губ.

— Я… просто счастлива, сеньора… что вы теперь с нами, — слезы верной служанки текли по морщинистым щекам. — Я каждый день молила Всевышнего об избавлении вас от мук плена и страданий, о том, чтобы все благополучно разрешилось… Ох, какая же напасть приключилась с вами, кто бы мог подумать, — сокрушенно качала она головой. — Если б только знать заранее… Как вы себя чувствуете, донья Каталина?

Каталина пожала плечами:

— Вполне сносно, кажется… Я не помню, как очутилась здесь.

— Конечно, не помните, — всплеснула руками пожилая матрона, горестно вздыхая и теребя края передника, — вам было так плохо, что сеньор не на шутку взволновался. Почти сутки, сеньора, вы находились без движения, все никак не приходили в себя. Ох, матерь Божья, вы пребывали в таком состоянии, что его сиятельство не отважился везти вас домой, в Кастель Кабрерас, а решил оставить здесь, — она неодобрительным взглядом окинула заброшенную хижину и поджала губы.