Плененное сердце (СИ) - Казанцева Диана - Страница 76

— Так значит, никакого торговца не существовало в помине?

— Себастиан все выдумал, чтобы выманить волка из его логова.

— А когда разбойники помчались за воображаемым богатствам, — интуитивно догадалась Каталина, — Марко вызволил меня из плена?

— Так было безопаснее, — кивком головы подтвердил ее слова падре. — Когда твой муж узнал, что ты, дочь моя, находишься в замке Рохо, то поначалу готов был штурмом брать старый замок. Но немного поостыв и поразмыслив, решил прибегнуть к хитрости. Он тревожился за тебя и не хотел, чтобы ты видела жестокость и кровопролитие, сопровождающие любую схватку. К тому же он не без причины опасался, что Дикий Магнус в пылу слепого гнева может нанести тебе увечья.

— Дикий Магнус не стал бы причинять мне вред, — снова не подумав, сказала Каталина и удивилась самой себе. Откуда взялась эта уверенность? Тут она смутилась и до боли сжала в руке четки. — Значит, с разбойниками покончено раз и навсегда?

— Совершенно верно, — падре вопросительно взглянул на нее. — Теперь ответь мне, дочь моя. Почему ты избегаешь встречи со своим законным супругом? За эти дни ты не нашла времени для разговора с ним, а он меж тем томится вдали от тебя и места себе не находит.

— Вы знаете ответ, падре, — Каталина отошла к ручью. — Себастиан не хотел рождения нашего ребенка.

— Это тоже осталось в прошлом, дочь моя.

— Сейчас мне неведомы его намерения, — словно не слыша слов падре, Каталина устремила задумчивый взор куда-то в пустоту. Легкий ветерок играл с золотистыми косами, выглядывающими из-под кружевной мантильи, приятно лаская ее шею и грудь, но она не замечала этого точно так же как солнечных лучей, которые пробивались сквозь густую зелень листвы и зайчиками прыгали по траве возле ее ног.

— Не лучше ли спросить об этом у Себастиана? — осторожно начал отец Сильвестр.

— Я не знаю, — Каталина вздохнула и сложила руки на животе, — все так запутанно. Я более не доверяю ему.

— Отчего же, дочь моя?

— Он открыто живет со своей любовницей, у них есть общий сын. Мне известно это, падре, — повернувшись, Каталина заметила вытянувшееся лицо святого отца. — Отрицать очевидное бесполезно. К тому же Кармен де Лангара причастна к моему похищению.

— К сожалению, мы узнали о том слишком поздно, — сокрушенно покачал головой отец Сильвестр. — Не я должен был развеять твои сомнения и отвечать на вопросы. Я думал мой племянник… но раз вышло так, то я скажу. Баронесса каким-то образом связана с Диким Магнусом. Осталась одна неразрешенная загадка. Неизвестно, что она там ему наобещала…

— Кармен и Мигель, так настоящее имя Дикого Магнуса, приходятся друг другу братом и сестрой, — сообщила Каталина, глядя прямо в глаза отцу Сильвестру.

Если падре и удивился этому известию, то виду не подал.

— Тогда многое становится ясным, — шумно вздохнул он и о чем-то надолго задумался.

— А пообещала она ему корабль.

— Корабль? — отец Сильвестр непонимающе воззрился на Каталину.

— Да, корабль, — повторила Каталина и через минуту добавила, — на котором следующей весной он собирался отплыть в Новый Свет. Корабль строится в Валенсии. Мигель в скором времени хотел отвезти меня туда.

На высоком лбу падре залегли две глубокие морщины.

— Прелюбопытная новость, — святой отец рассеянно почесал подбородок. — Нужно сообщить Себастиану. Кармен де Лангара пропала из Кастель Кабрераса, едва на нее пало подозрение в причастности к твоему исчезновению, дочь моя. Ее ищут по всей округе, а она, возможно, все это время скрывается в Валенсии.

— Неужели? — Каталина не смогла сдержать в голосе сарказма. — Мой супруг ищет баронессу для того, чтобы пожурить ее и посадить на цепь?

— Чтобы самолично предать ее суду, — сухо ответил падре.

Неделю спустя после того, как Каталина начала потихоньку обживать новое жилище и находить некоторое удовольствие в своем вынужденном уединении, пришло известие о том, что графиня д’Альварес, старшая сестра Каталины, Элена, благополучно разродилась здоровым крепышом. По случаю радостного события маркиза решила устроить маленький пир в честь рождения племянника, которого счастливый отец Диего Сантос де Руеснарек именем Адриан Грегорио де Руес де Перес, будущий граф д’Альварес.

— Сегодня на обед хорошо бы приготовить что-нибудь легкое и праздничное.

Глаза Каталины лучились мягким искристым светом впервые со дня ее приезда в хижину, и Беатрис было отрадно видеть свою сеньору в приподнятом настроении. Экономка хотела, чтобы Каталина как можно дольше сохраняла столь беззаботный вид и сама предложила решение вопроса.

— В ручье водится форель. Если Марко будет любезен и наловит несколько рыбин нам на обед, то я смогу приготовить из них нежнейшее блюдо, сеньора. А из той крольчатины, которую намедни принесли нам охотники, получится вкусный пирог.

Две пары глаз с надеждой уставились на Марко, в то самое время входившего в хижину с вязанкой дров. Великан подбросил несколько поленьев в пылающий очаг и, нахмурившись, негромко произнес:

— Не думаю, что это разумная мысль. Пока я был в лесу, я заметил чьи-то следы.

Каталина лучезарно улыбнулась, рассеивая чрезмерную подозрительность своего телохранителя:

— На днях тебе тоже что-то померещилось, хотя в действительности это оказались следы местных охотников. Да и кого ты боишься здесь встретить, Марко? Ведь все разбойники уже схвачены и упрятаны за решетку, а кое-кто повешен на Пласа Майоре. Не ты ли сам говорил мне об этом? Что касается Кармен де Лангара, то я уверена, она далеко от этих мест. Беатрис сообщила, что сия пронырливая особа украла фамильные драгоценности Кабрера, прихватив с собой золото моего мужа. Не думаю, что теперь она захочет столкнуться с ним или его людьми. Эта женщина совсем не глупа.

— И все же, сеньора, я не уверен, что его сиятельство рад будет узнать, что я оставил вас ради рыбалки, — неодобрительно покачал головой Марко. — Форель можно наловить и поутру, когда вернется Маноло или кто-то еще из ребят.

— Ну, же, Марко, не упрямься, сходи, порыбачь. Нам и нужно-то немного, всего три или четыре рыбки. Не расстраивай нашу сеньору своим отказом, — Беатрис уперла руки в пышные бока. — Сегодня ее сиятельство желает устроить праздничный обед, и я намерена помочь ей в том.

Грузная женщина приближалась к Марко, не сводя с него решительного взгляда, будто предупреждая, что ему ни за что не удастся помешать ее планам.

Подавив тяжкий вздох, Марко скосил взгляд на Каталину, но та молча взирала на него, ожидая полного подчинения. Тогда телохранитель, бормоча себе под нос что-то насчет женской беспечности, захватил снасти и отправился к ручью. В общем, думал он по дороге, тут не так уж и далеко от хижины, в случае чего он успеет вовремя прибежать на зов.

Беатрис, мгновенно успокоенная покладистостью командира охраны, который между тем выполнял и некоторые другие обязанности по хозяйству, принялась готовиться к предстоящему обеду. Она освежевала и разделала тушку кролика, замесила тесто и, вспомнив, что еще не ходила за водой, прихватила пустой сосуд и направилась к выходу. На пороге она обернулась:

— Вода кончилась, сеньора. Я скоро вернусь.

Но Каталина не заметила ухода Беатрис, увлеченно разглядывая детские вещички. За эти дни она успела сшить маленький чепчик и пару рубашек, и теперь любовалась полученным результатом, как вдруг дверь снова отворилась и хлопнула, неся с собой какую-то неестественную, пугающую тишину.

Каталина, сидя в глубоком кресле возле очага спиной к входу, кожей почувствовала повисшее в воздухе напряжение. Непонятный холодок пробежался по ее телу, странно сковывая сердце. Она внезапно вздрогнула и резко повернулась. Темные, почти черные глаза смотрели на нее с ненавистью и злобой.

Кармен де Лангара пристальным взглядом впилась в лицо соперницы, будто хотела прожечь насквозь.

— Что ж, милая маркиза, не ожидала меня увидеть? — ее глубокий, бархатный голос мог услаждать слух какого-нибудь высокородного гранда или принца крови, таким он был обволакивающим и обманчиво-спокойным, словно мелодичная песнь сирены. Но созданное впечатление быстро рушилось, едва взгляд натыкался на горящий взор его обладательницы. Лютая ненависть, исходящая от нее, могла спалить мосты и целые города, настолько сильны в тот момент были чувства дочери барона Рохо.