Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 21

                                                    и при ней

словами прожги парней!

Гуди,

         и чтоб каждый завод гудел

об этой

              последней беде.

А кто

          словам не умилится,

тому

         агитатор —

                               шашка милиции.

Решимость

                      и дисциплина,

                                                  пружинь

тело рабочих дружин!

Чтоб, если

                    возьмешь за воротник,

хулиган раскис и сник.

Когда

            у больного

                                 рука гниет —

не надо жалеть ее.

Пора

          топором закона

                                        отсечь

гнилые

              дела и речь!

Хулиган

Ливень докладов.

                                 Преете?

                                                 Прей!

А под клубом,

                           гармошкой изо́ранные,

в клубах табачных

                                   шипит «Левенбрей»,

в белой пене

                        прибоем

                                         трехгорное…

Еле в стул вмещается парень.

Один кулак —

                           четыре кило.

Парень взвинчен.

                                  Парень распарен.

Волос взъерошенный.

                                          Нос лилов.

Мало парню такому доклада.

Парню —

                  слово душевное нужно.

Парню

              силу выхлестнуть надо.

Парню надо…

– новую дюжину!

Парень выходит.

                                Как в бурю на катере

Тесен фарватер.

                              Тело намокло.

Парнем разосланы

                                    к чертовой матери

бабы,

          деревья,

                         фонарные стекла.

Смотрит —

                      кому бы заехать в ухо?

Что башка не придумает дурья?!

Бомба

            из безобразий и ухарств,

дурости,

                пива

                         и бескультурья.

Так, сквозь песни о будущем рае,

только солнце спрячется, канув,

тянутся

               к центру огней

                                           от окраин

драка,

            муть

                     и ругня хулиганов.

Надо

          в упор им —

                                  рабочьи дружины,

надо,

          чтоб их

                        судом обломало,

в спорт

              перелить

                               мускулья пружины, —

надо и надо,

                       но этого мало…

Суд не скрутит —

                                 набрать имен

и раструбить

                        в молве многогласой,

чтоб на лбу горело клеймо:

«Выродок рабочего класса».

А главное – помнить,

                                          что наше тело

дышит

             не только тем, что скушано;

надо —

              рабочей культуры дело

делать так,

                     чтоб не было скушно.

Разговор на одесском рейде десантных судов: «Советский Дагестан» и «Красная Абхазия»

Перья-облака́,

                            закат расканарейте!

Опускайся,

                     южной ночи гнет!

Пара

          пароходов

                              говорит на рейде:

то один моргнет,

                                а то

                                       другой моргнет.

Что сигналят?

                           Напрягаю я

                                                  морщины лба.

Красный раз…

                            угаснет,

                                           и зеленый…

Может быть,

                        любовная мольба.

Может быть,

                        ревнует разозленный.

Может, просит:

– «Красная Абхазия»!

Говорит

               «Советский Дагестан».

Я устал,

               один по морю лазая,

подойди сюда

                           и рядом стань. —

Но в ответ

                    коварная

                                     она:

– Как-нибудь

                            один

                                     живи и грейся.

Я

   теперь

                по мачты влюблена

в серый «Коминтерн»,

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$трехтрубный крейсер.

– Все вы,

                   бабы,

                             трясогузки и канальи…

Что ей крейсер,

                              дылда и пачкун? —

Поскулил

                   и снова засигналил:

– Кто-нибудь,

                            пришлите табачку!..

Скучно здесь,

                          нехорошо

                                             и мокро.

Здесь

           от скуки

                           отсыреет и броня… —

Дремлет мир,

                          на Черноморский округ

синь-слезищу

                           морем оброня.

Не юбилейте!

Мне б хотелось

                              про Октябрь сказать,

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$не в колокол названивая,

не словами,

                       украшающими

                                                    тепленький уют, —

дать бы

              революции

                                    такие же названия,

как любимым

                           в первый день дают!

Но разве

                 уместно

                                 слово такое?

Но разве

                 настали

                                 дни для покоя?

Кто галоши приобрел,

                                           кто зонтик;

радуется обыватель:

                                      «Небо голубо́…»

Нет,

        в такую ерунду

                                    не расказёньте

боевую

              революцию – любовь.

В сотне улиц

                         сегодня

                                        на вас,

                                                    на меня

упадут огнем знамена́.

Будут глотки греметь,

                                          за кордоны катя

огневые слова про Октябрь.

Белой гвардии

                            для меня

                                             белей

имя мертвое: юбилей.

Юбилей – это пепел,

                                         песок и дым;

юбилей —

                   это радость седым;

юбилей —

                   это край

                                   кладбищенских ям;

это речи

                и фимиам;

остановка предсмертная,

                                                вздохи,

                                                              елей —

вот что лезет

                        из букв

                                      «ю-б-и-л-е-й».

А для нас

                  юбилей —

                                     ремонт в пути,