Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 24

и бойцов

                 обучают торгу.

Что ж,

            без этого и нельзя!

Сменим их,

                      гранит догрызя.

Или

        наша воля обломалась

о сегодняшнюю

                               деловую малость?

Нас

        дело

                 должно

                                пронизать насквозь,

скуленье на мелочность

                                              высмей.

Сейчас

              коммуне

                               ценен гвоздь,

как тезисы о коммунизме.

Над пивом

                     нашим юношам ли

склонять

                 свои мысли ракитовые?

Нам

        пить

                 в грядущем

                                       все соки земли,

как чашу,

                  мир запрокидывая.

Лучший стих

Аудитория

                     сыплет

                                   вопросы колючие,

старается озадачить

                                      в записочном рвении.

– Товарищ Маяковский,

                                                прочтите

                                                                 лучшее

ваше

         стихотворение. —

Какому

               стиху

                         отдать честь?

Думаю,

              упершись в стол.

Может быть,

                        это им прочесть,

а может,

               прочесть то?

Пока

          перетряхиваю

                                     стихотворную старь

и нем

           ждет

                    зал,

газеты

             «Северный рабочий»

                                                     секретарь

тихо

         мне

                сказал…

И гаркнул я,

                        сбившись

                                           с поэтического тона,

громче

             иерихонских хайл:

– Товарищи!

                         Рабочими

                                            и войсками Кантона

взят

        Шанхай! —

Как будто

                   жесть

                              в ладонях мнут,

оваций сила

                       росла и росла.

Пять,

          десять,

                       пятнадцать минут

рукоплескал Ярославль.

Казалось,

                   буря

                           вёрсты крыла,

в ответ

             на все

                         чемберленьи ноты

катилась в Китай, —

                                  и стальные рыла

отворачивали

                          от Шанхая

                                               дредноуты.

Не приравняю

                            всю

                                   поэтическую слякоть,

любую

             из лучших поэтических слав,

не приравняю

                           к простому

                                                газетному факту,

если

         так

               ему

                      рукоплещет Ярославль.

О, есть ли

                   привязанность

                                                большей силищи,

чем солидарность,

                                   прессующая

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$рабочий улей?!

Рукоплещи, ярославец,

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$маслобой и текстильщик,

незнаемым

                     и родным

                                       китайским кули!

Весна

В газетах

                 пишут

                              какие-то дяди,

что начал

                  любовно

                                   постукивать дятел.

Скоро

            вид Москвы

                                    скопируют с Ниццы,

цветы создадут

                             по весенним велениям.

Пишут,

              что уже

                             синицы

оглядывают гнезда

                                    с любовным вожделением.

Газеты пишут:

                           дни горячей,

налетели

                 отряды

                               передовых грачей.

И замечает

                      естествоиспытательское око,

что в березах

                         какая-то

                                          циркуляция соков.

А по-моему —

                           дело мрачное:

начинается

                      горячка дачная.

Плюнь,

              если рассказывает

                                                 какой-нибудь шут,

как дачные вечера

                                   милы,

                                               тихи́.

Опишу

хотя б,

             как на даче

                                  выделываю стихи.

Не растрачивая энергию

                                                средь ерундовых

                                                                                трат,

решаю твердо

                          писать с утра.

Но две девицы,

                             и тощи

                                          и рябы́,

заставили идти

                             искать грибы.

Хожу в лесу-с,

на каждой колючке

                                     распинаюсь, как Иисус.

Устав до того,

                          что не ступишь на́ ноги,

принес сыроежку

                                 и две поганки.

Принесши трофей,

еле отделываюсь

                                от упомянутых фей.

С бумажкой

                       лежу на траве я,

и строфы

                  спускаются,

                                         рифмами вея.

Только

             над рифмами стал сопеть,

                                                               и —

меня переезжает

                                кто-то

                                            на велосипеде.

С балкона,

                    куда уселся, мыча,

сбежал

             вовнутрь

                              от футбольного мяча.

Полторы строки намарал —

и пошел

                ловить комара.

Опрокинув чернильницу,

                                                 задув свечу,

подымаюсь,

                       прыгаю,

                                       чуть не лечу.

Поймал,

                и при свете

                                      мерцающих планет

рассматриваю —

                                 хвост малярийный

                                                                     или нет?

Уселся,

              но слово

                               замерло в горле.

На кухне крик:

– Самовар сперли! —

Адамом,

                во всей первородной красе,

бегу

        за жуликами

                                по василькам и росе.

Отступаю

                   от пары

                                  бродячих дворняжек,

заинтересованных

                                   видом

                                              юных ляжек.

Сел

       в меланхолии.