Смерти вопреки. Реальная история человека и собаки на войне и в концлагере - Вайнтрауб Роберт - Страница 102

2. Подробности принудительного призыва корейцев на военную службу и дурного обращения с ними на этой службе взяты из нескольких источников помимо перечисленных выше, в том числе из книг Гэвена Доуса «Пленники японцев» и «Кровные братья» Юджина Джейкобса. Примером корейской диверсии вне лагерей был мятеж 30-й корейской дивизии против японцев в 1944 году. Подробности этого мятежа можно найти в журнале Asia-Pacific Journal: Japan Focus на сайте www.japanfocus.org/-Kieriyma-Keiichi/3151.

3. Одной из причин призыва корейцев на военную службу было стремление японцев сократить численность этнических корейцев. В Японии существовало опасение, что гибель большого числа этнических японцев откроет дверь корейцам, которые «в будущем будут представлять серьезную угрозу», особенно, судя по книге Масао Ямадзаки An Outline of the History of the Army System («Краткая история армейской системы»), из-за их «пугающей способности к воспроизводству».

4. Сведения о том, что корейцы продолжают гнусную практику янфу (использования женщин для утешения) и после Второй мировой войны в последние годы получили освещение в исследованиях корейского социолога Ким Квиока, который тщательно изучил официальные документы южнокорейских военных Hubang Chonsa («История войны на домашнем фронте»), а также воспоминания многих отставных солдат и офицеров в докладе, озаглавленном «Корейская война и женщины: с особым вниманием к женщинам для утешения и к военным борделям». С этим докладом Ким Квиок выступил в 2002 году в Японии. По мнению этого социолога, корейские вооруженные силы использовали специальные подразделения женщин, а также мобильные подразделения женщин и местных проституток.

5. Ян Эггинк вспоминал исполнение хорала «Тихая ночь, святая ночь» в Рождество 1944 года в документальном фильме Eindstation Pakan Baroe (фильм был показан в Нидерландах в 1997 году). Стихотворение, которое Эггинк посвятил своей жене, опубликовано в книге «Суматранская железная дорога».

Однажды в Пакан-Барое приехал японский военный оркестр. Всех пригласили на концерт в соседней деревушке. Это приглашение было отвергнуто всеми военнопленными, поэтому некоторым из них приказали идти на концерт. В числе таких пленных оказался и Питер Хартли. После дня изнурительной работы отправленные на концерт пленные пересекли реку на пароме и прошли долгий путь до деревни. Для музыкантов был сооружен большой бамбуковый навес, но слушатели сидели на земле в окружении японских офицеров, восседавших на креслах и скамейках.

Оркестранты едва-едва настроили инструменты, когда над деревней прокатился оглушительный раскат грома. Оркестр играл «странные японские композиции, которые, предположительно, рассказывали историю бомбардировки Нью-Йорка японскими ВВС», – напишет Хартли в книге «Бегство в неволю». Затем буря разразилась всерьез. Повсюду забарабанили огромные светящиеся струи воды, но людям приказали оставаться на месте до окончания концерта. Трава, на которой сидели слушатели, быстро превратилась в огромную лужу, поскольку муссонный ливень продолжался, и за его шумом музыка была практически не слышна.

Наконец, когда все вымокли до нитки и затряслись от холода, празднество подошло к концу. Военнопленные, увязая в грязи, побрели обратно в лагерь. Когда они дошли до реки, ее течение было еще быстрее прежнего, и паромщик исчез. Не имея другого выбора, пленные рискнули своей жизнью и погрузились на лодку. Более того, им удалось перебраться на другой берег, не перевернувшись. Когда они, мокрые, грязные и замерзшие, добрались до Пятого лагеря, было далеко за полночь. Другие военнопленные, оставшиеся в лагере, приветствовали сходивших на концерт взрывами хохота.

Важность музыки для военнопленных в других суматранских лагерях подчеркивали женщины и дети, заключенные в лагере в Палембанге. В числе этих женщин была Хелен Колийн. В бараки Палембанга согнали шесть сотен пленных. Двести из них умрут от голода и болезней, не дождавшись освобождения. Чтобы противопоставить хоть что-то нужде и безнадежности, пленные обратились к музыке. Они создали большой хор, по памяти аранжировав вокальные номера из выдающихся музыкальных произведений. Инструментов у них не было, поэтому они имитировали звуки оркестра разными голосами. «Казалось чудом, что среди клопов, крокодилов и крыс, в вони отхожих мест, среди лихорадок, урчания голодных желудков и мук голода, женские голоса могли воспроизводить возвышающую музыку Дебюсси, Бетховена и Шопена», – писала Колийн в своих воспоминаниях о лагере Song of Survival («Песня выживания»). Когда японцы обнаружили тайные репетиции женщин, они пришли в ярость, но наказания вскоре сменились сотрудничеством, и к концу войны некоторые охранники входили в состав хора и выступали вместе с ним. По воспоминаниям Колийн в 1997 году сняли фильм Paradise Road («Райская дорога») с Гленн Клоуз в главной роли.

Самым известным примером проявлений музыкальности среди военнопленных стал, несомненно, Quatuor pour la fin de temps («Квартет конца времен»), организованный французом Оливье Мессианом. Отправленный немцами в концлагерь VIII-A, Мессиан, который до войны был композитором и органистом, нашел среди военнопленных скрипача, виолончелиста и кларнетиста. Мессиан написал квартет, который исполняла эта группа за колючей проволокой, и музыканты играли в тяжелых условиях лагеря и в морозы. Квартет, впервые исполненный для военнопленных и охранников лагеря, стал признанным шедевром современной европейской классической музыки.

При написании этой главы основными источниками стали воспоминания Фрэнка, опубликованные в «Истории Джуди» и изложенные в письме Нойманну и ван Витсену, воспоминания Тома Скотта и Леса Сирла, опубликованные в «Истории Джуди», книги «Суматранская железная дорога», «Бегство в рабство» и «Атакованные из засады под Южным Крестом», личные бумаги Дж. Ф. Фицджеральда, Кена Робсона, У. Р. Смита, Дж. Д. Пентни и Джона Хедли (хранящиеся в Имперском военном музее под номерами 8209, 11338, 8443, 20664, соответственно), история, надиктованная Джоном Хедли и хранящаяся в Имперском военном музее под номером 23219, интервью, взятое автором у Руза Войси, и история Джона Пёрвиса, размещенная на сайте www.pows-of-japan.net.

1. Передвижения Фрэнка и Джуди по линии строившейся железной дороги приведены к каким-то срокам приблизительно: людей по разным причинам постоянно перебрасывали из лагеря в лагерь. В основном Фрэнк и собака находились в Пятом лагере до тех пор, пока его не закрыли и не перевели большинство находившихся в нем людей в Шестой лагерь, потом – в Восьмой лагерь. Джо Фицджеральд был в числе тех, кого вернули сначала в Седьмой лагерь для завершения строительства моста через реку Кампар-Кири. Работы начались в середине декабря, накануне сезона муссонов. К Страстной пятнице сильные дожди смыли мост. Фрэнк никогда не рассказывал о работе на строительстве этого злополучного моста, так что он, предположительно, не был членом группы людей, отправленных в Седьмой лагерь.

Подробности точного расположения лагерей в Пакан-Барое отлично изложены Ховингой в книге «Суматранская железная дорога».

2. Единственным из 15 американцев, выживших в Пакан-Барое и рассказавшим свою историю, стал Джордж Даффи.

3. 18 сентября 1944 года британская подводная лодка «Пассат» под командованием капитан-лейтенанта Стивена Мэйдона отправила на дно судно «Дзюнъё Мару», которое перевозило примерно шесть с половиной тысяч военнопленных, среди которых были американцы, британцы, голландцы и австралийцы, а также множество ромуся. Однако Мэйдон не знал о том, что судно перевозило людей, и выпустил по нему две торпеды. В этой катастрофе погибло, по меньшей мере, 5620 человек. Мэйдон не ведал о потерях, вызванных его действиями, добрых 20 лет после потопления «Дзюнъё Мару». Он узнал об этом только после того, как вышел в отставку и стал членом британского парламента. Сообщение о том, что на нем лежит ответственность за гибель столь многих невинных людей, будет мучить его до смерти, наступившей в 1971 году.