Правила обольщения - Каски Кэтрин - Страница 9

О нет! Мередит надеялась, что платье понравится ему точно так же, как оно понравилось ей. Да и почему бы нет? Это определенно было самое модное платье в ее гардеробе, с перламутровыми блестками на кайме кружевных рукавов и лентами, подчеркивающими линию декольте.

– Я надеялся, что вы присоединитесь ко мне в прогулке по Лондону. – Он сделал паузу, затем изогнул светлую бровь. – В новом фаэтоне… Помните, я рассказывал вам, что недавно купил его у моего соседа.

– Ах да, конечно же помню. – Мередит кивнула, хотя, по правде говоря, не припоминала, чтобы подобная тема вообще поднималась в их разговорах.

Чиллтон с довольной улыбкой развернулся к ее тетушкам:

– Мисс Мерриуэзер наверняка не могла не сообщить вам об этом. Он обошелся мне в десятую часть цены нового экипажа. – Его грудь выгнулась колесом от гордости. – К чему тратить драгоценные пенни на новый фаэтон, если можно купить вполне еще пригодный старый, не так ли?

Когда ни одна из тетушек не ответила, судя по всему, просто не зная, как реагировать на подобные откровения, мистер Чиллтон снова взглянул на Мередит. Она поняла, хоть и слегка запоздало, что он ожидает от нее каких-то слов.

Поняв намек, Мередит поспешно пересекла комнату, отодвинула занавеску и выглянула сквозь стекло. Внизу стоял рахитичный фаэтон, краска которого зияла проплешинами шириной как минимум в три ладони.

Скаредность натуры Чиллтона не переставала ее удивлять. Он был действительно богатым купцом, вне сомнений, и все же жил так, словно вынужден побираться на паперти. К примеру, он настаивал на том, чтобы чайные листы заваривались как минимум четырежды, и только потом разрешал их выбросить. И хотя его лондонский дом, который завещала ему бабушка, был самым роскошным зданием на Рассел-сквер, Чиллтон никогда не устраивал приемов. Но все же самым шокирующим было то, что она случайно услышала от трубочиста, беседовавшего с их лакеем: мистер Чиллтон обходился практически без мебели. Не видел в ней нужды.

Мередит никак не могла этого понять. Почему человек, богатый, как набоб, постоянно отказывает себе в удобствах, которые могло предоставить его состояние? Но это не имеет значения, постоянно напоминала она себе. Со временем и это станет милой причудой, которую она научится в нем ценить.

В конце концов, даже она не могла не признать, что фаэтон был куда лучше древнего экипажа его бабушки, которым он пользовался для поездок по городу. Мередит наградила своего поклонника очаровательной улыбкой:

– Как всегда, ваша бережливость не нуждается в похвалах, мистер Чиллтон.

Тетушка Виола присоединилась к Мередит у окна и едва сумела скрыть крупную дрожь, когда рассмотрела упомянутый фаэтон. И все же тетушка повернулась к джентльмену с приятным вздохом:

– Вы определенно знаете, как распоряжаться деньгами, сэр.

И хотя, произнося эти слова, Виола не сводила глаз с мистера Чиллтона, Мередит охватило странное ощущение, что последняя фраза предназначалась ей – для дальнейшего размышления.

Чиллтон склонил голову, благодаря тетушку за похвалу, а затем снова взглянул на Мередит:

– Итак, каково ваше слово, мисс, вы готовы провести со мной утро?

Мередит снова взглянула на облезлый фаэтон, на потрескавшиеся кожаные сиденья и улыбнулась самой прекрасной из своих улыбок:

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, сэр.

И почему ее не покидало ощущение, что для него она – всего лишь предмет очередной сделки, потрепанная, но все еще годная к употреблению?

Взгляд Чиллтона снова скользнул по ее глубокому декольте и, если Мередит не ошиблась, сменился недовольной гримасой.

– Что-то не так, мистер Чиллтон?

– Нет, конечно, нет. Но на пути к Хановер-сквер я понял, что сегодня ветрено. Могу ли я предложить вам надеть кружевную косынку, мисс Мерриуэзер? Я не хотел бы, чтобы поездка на моем фаэтоне застудила вашу… – Он начал подносить руку к груди, но кончики его ушей покраснели, как угли. И он позволил руке свободно упасть. – Прошу прощения, мисс Мередит. Я не желал вас оскорбить.

– Оскорбить? О господи, сэр, вы ни в коей мере меня не обидели. – Мередит едва не рассмеялась. – Однако вы не сказали…

В этот миг обе тетушки оказались рядом с Мередит, и она подумала, что они решили заглушить ее ответ, который, если подумать, наверняка бы мог испугать консервативного мистера Чиллтона.

Тетушка Виола отстранилась и взглянула на Мередит, и выцветшие голубые глаза внезапно наполнились слезами. Она расцеловала Мередит в щеки:

– Ох, девочка моя, девочка.

– Тетушка? Что случилось?

Виола покачала головой и быстро отошла на два шага, беспечно отмахиваясь от собственной излишне эмоциональной реакции.

И тут же тетушка Летиция обняла Мередит с таким энтузиазмом, что едва не вдавила ей ребра до самого позвоночника.

Да что же, бога ради, с ними внезапно произошло?

– Тетушка, – шепнула она тайком, обнимая Летицию, – фаэтон очень старый, но я уверена, что он вполне безопасен. Вам не стоит тревожиться за мою жизнь.

Тетушка Летиция отстранилась, улыбаясь Мередит:

– Ох, глупая ты гусыня. Неужели ты не понимаешь, что мистер Чиллтон собирается…

Тетушка Виола вклинилась между ней и сестрой, намеренно не давая той закончить фразу, и набросила на плечи Мередит собственную кружевную косынку.

– Милое дитя, пусть иногда мы и кажемся парочкой куриц-наседок, но сегодня не будем ворчать, поскольку ты будешь с мистером Чиллтоном, самым ответственным и уравновешенным мужчиной во всей Англии.

О да, она будет с ним. И у ее тетушек не будет причин волноваться, поскольку совершенно ничего интересного или хотя бы немного опасного не происходит рядом с мистером Чиллтоном. Никогда.

И, честно говоря, именно это ей в нем больше всего нравилось.

По настоянию Первого Александр начал одеваться в два часа пополудни, хотя и полутора часов казалось недостаточно для выбора одежды к такому жизненно важному случаю. В конце концов, все его финансовое будущее может зависеть от этой встречи в Гайд-парке. Однако камердинер знал свое дело, а потому Алексу пришлось во всем ему довериться.

– Я должен выглядеть броско, Первый, но при этом не так, словно я приложил к этому некое усилие.

– Беспечная красота, милорд? – спросил мистер Херберт из-за открытой двери гардероба.

– Именно. – Александр снял халат и бросил его на постель. В отражении напольного зеркала мелькнула темная чернильная цепь, оплетающая его мускулистое плечо. Он хлопнул ладонью по кельтской татуировке и поморщился: – И плотную батистовую рубашку.

Мистер Херберт выглянул из-за двери гардероба, осознал, что беспокоит его нанимателя, и сам хлопнул ладонью по чернильному кельтскому кольцу, навсегда впечатанному в его собственную руку.

Хлопок по кольцу был аналогом тайного рукопожатия, обещанием единства с кланом Ламонт. Шотландский дед Александра сам нанес татуировку на руку внука, когда тому было четырнадцать лет – при обряде инициации Ламонтов. Ничто и никогда не давало ему большего чувства связи со своими дикими шотландскими корнями – и ничто не давало большего чувства гордости. Однако сегодня он хотел показаться мисс Мерриуэзер не гордым шотландским воином, а утонченным лондонским джентльменом.

– Верно, милорд. Я знаю, что вам нужно.

И он действительно знал. Час спустя Александр был одет, его шейный платок был повязан самым модным – и при этом дерзко ослабленным – узлом Trone d'amour, а каждый волосок в прическе был уложен.

Мистер Херберт стоял перед Александром, занеся черепаховый гребень.

– Стоит ли, сэр?

Александр на мгновенье задумался:

– Почему бы и нет?

– Но, милорд, вы обещали графу…

Да, он обещал сохранять манеры джентльмена. Но разве сегодняшней его миссией не было соблазнение мисс Мерриуэзер?

– Давай, Первый.

Мистер Херберт ловко захватил гребешком прядь смоляных волос и быстрым движением тонкого запястья позволил ей упасть.