Воспитание чувств - Хейер Джорджетт - Страница 89

Тем временем начался первый котильон, который Геро танцевала с Джорджем; после него все отправились пить чай. К этому моменту Изабелла уже привлекла к себе привычный круг воздыхателей, самым ярким представителем которого можно было счесть сэра Монтегю.

Геро и мистер Тарлетон сели за стол, где не оказалось больше свободных мест; и, когда виконт все-таки протиснулся в до отказа забитую столовую залу, ему пришлось присоединиться к нескольким оставшимся без дам джентльменам у буфета. Здесь он обнаружил и лорда Ротема, который, по своему обыкновению, выглядел мрачным как грозовая туча; из-за ужасного расположения духа Шерри позабыл, что расстался с Джорджем едва ли не врагом, и благодарно окликнул его, почуяв в нем родственную душу.

– На редкость неудачный вечер! – в сердцах воскликнул виконт. – Здесь в сто раз хуже, чем в «Олмаксе»!

– Хотелось бы мне знать, – проворчал Джордж, с угрозой глядя на друга, – какого черта ты имел в виду, когда сказал, что это вроде бы я завоевал благосклонность мисс Милбурн?

– Никогда не говорил тебе ничего подобного! – заявил в ответ виконт. – Впрочем, она сама призналась мне в этом чуть ли не открытым текстом. Ну, а на тебя что нашло?

– Я просил у Изабеллы позволения сопроводить ее к чаю, однако она ответила, что уже обещала эту честь Монти. Тогда я станцевал с ней второй контрданс, но она вела себя так, будто видит меня впервые в жизни!

– Пусть это станет тебе уроком никогда не оказывать моей жене чрезмерного внимания! – сурово заявил ему Шерри.

– Но не может же она всерьез думать, будто между мной и Котенком есть что-то еще, кроме самой обычной дружбы! – вскричал Джордж.

– Кто просил тебя называть мою жену Котенком? – с вызовом заявил виконт.

– Ты сам и просил, – отозвался Ротем.

– Вот как! – ошеломленно протянул Шерри.

– Никогда не думал, что Несравненная способна поверить в такую чушь! – вспылил Джордж, покраснев от негодования. – Неужели я дал ей повод полагать, будто могу хотя бы взглянуть на другую женщину?

– Ну ты даешь! – воскликнул Шерри. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Если то, что ты поцеловал мою жену на балу у Фейкенхемов, теперь не считается поводом…

– Она ничего не знала об этом!

– Совсем наоборот! Котенок пыталась убедить ее отговорить тебя от дуэли со мной!

– Боже милосердный! – пробормотал Джордж и побледнел. – Так вот почему… Я должен поговорить с ней!

– Здесь тебе это не удастся, – с мрачным удовлетворением заключил Шерри. – А вообще мы с тобой похожи на двух идиотов, раз бегаем за женщинами, которые нас и в грош не ставят! И выпить нечего, кроме чертового чая!

– Она выйдет замуж за Монти! – угрюмо проронил Джордж.

– Только не Изабелла!

– Завтра она едет в его коляске на какую-то дурацкую экскурсию. Она сама мне об этом сказала. Все, здесь мне больше делать нечего. Я возвращаюсь в «Уайт Харт». Там подают недурной шамбертен.

– Будь я проклят, если не пойду с тобой! – провозгласил Шерри.

– Ты не можешь. Ты сопровождаешь леди Шерингем и мисс Милбурн.

– Я вернусь, чтобы отвезти их домой, – сказал Шерри, – разве что… Клянусь Юпитером, я же могу заставить Ферди отдать мне свою очередь на котильон!

– И какой в этом смысл? – осведомился Джордж. – Сегодня я уже поступил точно так же, но дело-то в том, что балы – неподходящее место для личных разговоров. Вас постоянно разъединяют движения танца, и в результате все заканчивается ссорой.

– Что ж, пожалуй, ты прав, – согласился Шерри. – А если я увезу Котенка…

– Ты не можешь так сделать! – воскликнул Джордж, шокированный до глубины души. – На этих балах дьявольски строгий этикет! Более того, если она откажется уехать с тобой, ты будешь выглядеть еще бо́льшим дураком, чем сейчас.

– Клянусь богом, ты прав! – заявил Шерри. – Я был идиотом, что приехал сюда! Идем, Джордж!

Итак, обе дамы, изо всех сил постаравшиеся продемонстрировать свое равнодушие их светлостям, имели сомнительное удовольствие наблюдать, как те уходят с празднества. Девушкам следовало бы испытывать удовлетворение, оттого что их намек был понят столь ясно, но вздымающиеся груди обеих дамочек распирало отнюдь не это чувство. Ощутив временное облегчение в связи с тем, что на протяжении следующего часа они подчеркнуто игнорировали друг друга, каждая леди вскоре почувствовала ужасную головную боль и выразила жгучее желание немедленно отправиться домой.

Глава 24

Геро, проведя бессонную ночь, на следующее утро действительно проснулась с головной болью и подозрительно припухшими глазами. Леди Солташ хватило одного взгляда на нее, чтобы отправить девушку обратно в постель. Она же порекомендовала ей взглянуть на себя в зеркало и решить, стоит ли в таком виде показываться супругу или кому-либо еще.

– Ох, мадам, вы думаете, он придет сегодня утром? – спросила Геро. – Я убеждена, что все его мысли заняты только Изабеллой! Когда я увидела, как он приглашает ее на контрданс, – Шерри! – то готова была провалиться сквозь землю!

Ее светлость, рассмеявшись, ответила:

– А что еще ему оставалось, когда вы так беззастенчиво флиртовали с этим мальчиком в коротких штанишках? Глупая девчонка! Все идет просто прекрасно. Шерингем не сводил с вас глаз, пока оставался в зале!

У Геро задрожали губы.

– Он ушел, пока мы пили чай, – сказала она. – Я подумала… Я надеялась, быть может, он подойдет ко мне после этого и пригласит на танец, но… но…

– Вот-вот! И умчит вас с собой на белом коне, не так ли? Прямо из Зала собраний Бата! Это неслыханно!

Геро, слабо улыбнувшись, произнесла:

– Не думаю, что это остановило бы его. Это как раз в его духе, если бы он только захотел. Но он не хочет. Если… если он придет сегодня утром, то не могли бы вы, мадам, принять Энтони и узнать, если это возможно, каковы его настоящие чувства?

– Будьте покойны, милочка: я приму его, – пообещала леди Солташ.

Но ее светлости не пришлось увидеться с виконтом: тем утром он так и не появился на Кэмден-Плейс, потому что с ночным дилижансом в Бат пожаловал мистер Рингвуд.

Почтовая карета прибыла вовремя, и его высадили у гостиницы «Уайт Харт» утром, в начале одиннадцатого, когда лорд Ротем еще завтракал. Джил присоединился к нему, едва успев побриться и сменить дорожное платье; после чего в молчании выслушал путаный отчет его светлости о положении дел, которое, похоже, лишь осложнялось с каждым часом. Значительная часть речи Джорджа, естественно, была посвящена поведению Несравненной, но мистер Рингвуд не обратил на это внимания. Выслушав Джорджа, он фыркнул и сказал:

– Сборище идиотов!

– Кто? – спросил Джордж.

– Ты, Шерри и Ферди, – ответил мистер Рингвуд. – Будь я проклят, но Ферди – самый тупой из вас! Ты только взгляни на это!

Он протянул Ротему письмо мистера Фейкенхема, которое Джордж и прочел со всевозрастающим изумлением.

– Похоже, он был здорово пьян, – заметил его светлость. – И кто же этот тип, который, по его мнению, убедил Шерри прикатить в Бат? Какая чушь! Не знаю, почему он приехал сюда, но никакого заговора не было и в помине. Кстати, причем здесь Дюк?

– Да откуда же мне знать? – презрительно бросил в ответ мистер Рингвуд. – Или ты думаешь, я стал бы тратить время, выясняя у него имя типа, который мне нисколько не интересен, а?

– Нет, но я хотел бы знать, почему Ферди так уверен, что за всем этим кто-то стоит, – задумчиво протянул Джордж. – Мне он ни словом не обмолвился. Ведь это не может быть Ревесби, верно? Уж в таком случае Ферди не забыл бы, как его зовут. Ладно, спрошу у него самого.

– Ты волен поступать, как тебе заблагорассудится, а я отправляюсь повидать Шерри, – заявил мистер Рингвуд. – Где он остановился?

– В «Ройял-Крещент». Но предупреждаю, Джил: он в дьявольски дурном настроении!

– Твои предостережения мне совершенно ни к чему, – ответил мистер Рингвуд. – Если за пять лет знакомства ты так и не сподобился вызвать меня на дуэль, то Шерри это и подавно не удастся!