Хроники Смертельной Битвы. Часть 1. Начало (СИ) - Ла Имие - Страница 77

Что касается реальных обстоятельств безвременной смерти родственников Китаны, то король Джеррод, в свободное от работы время, как известно, поклонявшийся идолу с козлиной головой, погиб в честном поединке с Императором. Его двоюродный брат и по совместительству верный приспешник, первый министр Эдении Веллар, после того, как его страна потерпела поражение в десяти турнирах подряд, прилюдно обругал и без того находящегося в растрепанных чувствах после гибели Айи Шао Кана погаными словами, за что Император и убил наглого эденийца на месте, хотя поначалу делать этого не собирался. Королева Синдел же и в самом деле покончила с собой после десяти лет брака с Императором, однако причина, по которой она это сделала, так и осталась неизвестной.

Если Синдел была дамой более чем странной и загадочной, то ее дочь Китана, в отличие от своей матери, всегда точно знала, чего хочет. Ее не устраивал статус приемной дочери Императора, а потому она желала получить трон Эдении в личное и безраздельное пользование, считая, что он принадлежит ей по праву, и давно мечтала вогнать в гроб как своего отчима, так и его придворного мага.

Несмотря на это, идея бунта против Шао Кана не встретила поддержки у эденийцев - все они, за исключением совсем уж оголтелых Светлых фанатиков, полагали, что при Императоре им живется вполне неплохо, к тому же в их сердцах еще жива была память о короле-козлопоклоннике, да и не пользовалась Китана у народа особой любовью... Тогда принцесса обратилась за поддержкой к заклятому врагу Императора Рейдену и, закрыв глаза на то, что он распускал грязные слухи о ее покойной матери, помогала склочному божку словом и делом за то, что Рейден пообещал посодействовать ей в возвращении эденийского трона, а бедная юная дурочка тогда еще не понимала, с кем связалась.

Зачем Китане так дался родительский трон, понять было очень сложно: как известно, многие люди стремятся к власти, а потом, заполучив вожделенное, не знают, как от нее избавиться и на кого ее скинуть. Будь она чуть умнее, титул принцессы Эдении не действовал бы на нее столь завораживающе, и она со спокойной душой позволила бы Императору тащить на себе этот груз ответственности, а сама занялась бы чем-нибудь более интересным и не влекущим за собой такого количества проблем.

- Как я смогу остановить все это в моем мире? - тихо спросил Лю Канг.

- Я не стала бы тебе помогать, если бы не верила в твои силы, - почти шепотом ответила девушка. - В Черной Башне тебя ждут три испытания. Тебе придется одолеть твоего противника, самого себя и свой самый серьезный страх.

Избранные и Китана медленно шли к Имперскому Дворцу. Огромные голубые звезды в небе Эдении освещали им дорогу.

- Нам нужно кое к кому заглянуть, - сказала принцесса. - Это очень близко, через два дома отсюда. Униар - мой верный слуга и один из участников эденийского Сопротивления, он давно борется с владычеством Шао Кана, и у него в доме мы возьмем балахоны Черных Священников.

- Конечно, - кивнули Лю и Джонни. Через пару минут они увидели перед собой полуразрушенное строение, которое, судя по всему, и было домом Униара; вместо двери вход прикрывала старая дырявая циновка, а внутри была совершенно невообразимая грязь, и Лю Канг снова расчихался.

- Ой, ну и свинарник, - шепотом сказал Джонни своему приятелю. - Смотри, какая тут здоровая жирная моль летает.

- Сам видишь, до чего Шао Кан страну довел, - ответил тот.

- Я все понимаю, - возмутился актер, - нищета есть нищета, но если ты живешь бедно, в доме-то хоть можно убраться? Или они моль на мясо разводят? Смотри, вон еще мышь, да какая громадная! Метелку-то можно из обычной палки и прутьев соорудить.

- Веди себя прилично, ты в гостях! - Лю пихнул друга локтем в бок; он уже давно понял, что тоже нравится Китане, и ему не очень-то хотелось произвести на девушку плохое впечатление. - Вдруг они тут по-английски понимают?

- Униар, ты здесь? - окликнула своего слугу Китана, не обращая внимания на ехидные комментарии своих новых знакомых.

Из кучи хлама к ним выползло тощее согбенное создание неопределенного возраста и пола с мертвенно-бледной кожей.

- Да, моя госпожа? - зазвучал в пыльном помещении дребезжащий голос существа. - Что вы желаете?

- Ой! - тихо воскликнул актер. - Это мне уже документальные фильмы про концлагеря напоминает, ужас-то какой...

Он увидел на подоконнике чашку с водой и хотел было попросить попить, но та выглядела настолько грязной, что Джонни побрезговал даже дотронуться до нее и едва не забыл о своей жажде.

- Наверное, им тут из-за Шао Кана совсем есть нечего, - грустно произнес Лю, игнорируя тот факт, что Китана выглядит вполне здоровой и упитанной.

- Нам нужны балахоны, какие Черные Священники носят, - сказала принцесса. - Три штуки, для меня и моих друзей.

Униар, не говоря ни слова, снова уполз в глубину комнаты, зарылся там в гору мусора, а через несколько минут вернулся с какими-то бесцветными пыльными тряпками в руках.

- Вот, моя госпожа, - он сунул их Китане.

- Сердечно тебя благодарю, - сказала принцесса и вышла на улицу; Джонни и Лю последовали за ней. Там они, отчаянно чихая и кашляя, вытряхнули пыль из балахонов, после чего те приобрели первозданный коричневый цвет. На деле Униар был отнюдь не жертвой кровавой тирании Шао Кана, а обычным деревенским безумцем, собиравшим на свалках и помойках всякий хлам, но Китана умело воспользовалась этим, поняв, что при желании в доме у несчастного умалишенного можно найти все что угодно, в том числе и поношенные балахоны Черных Священников.

- Так, мы уже почти у цели, - произнес Лю. - Китана, ты нам покажи, как правильно надевать и носить эти тряпки, и будем пробираться в башню.

31. Страшная месть

Духом крепок был: стоять - так только прямо,

Боссом называть стали парня рано...

Наше дело 'Лицо со шрамом'

Немного успокоив Мей, Кэно кинулся искать своих товарищей. Тарсониса он нашел в столовой: тот неподвижно сидел над чашкой с остывающим кофе и таращился в стену с донельзя несчастным видом.

- Эй, ты чего? - окликнул его бандит. - Что здесь произошло? Куда все подевались? Рутай и Эсмене словно сквозь землю провалились!

- У нас траур. Принц погиб в бою.

- Да знаю уж. Только слезами Горо не поможешь, - решил разрядить обстановку глава 'Черного Дракона'.

Эдениец медленно повернулся к нему и в первый момент изобразил на лице вымученную улыбку, но в следующую секунду снова стал мрачнее тучи и произнес все известные ему ругательства и проклятия.

- Э, извини, - несколько опешил Кэно, не ожидавший такого от всегда обходительного и вежливого Тарсониса, который, в отличие от самого бандита, никогда не матерился. - Я тебя обидел? В общем-то, я ляпнул глупость...