Фенрир. Рожденный волком - Лахлан Марк Даниэль - Страница 32

Элис казалось, у нее лопнет голова. Тот звук был и внутри, и снаружи, он раздавался из пульсирующей, дышащей, бегущей руны. Что она означает?

Ворон потянулся за мечом, волк схватил оружие, собираясь помешать ему, и на мгновение они застыли, пошатываясь, у кромки воды. А затем большая лошадь столкнула их в реку. Элис наконец-то поняла, что это за звук. Не вода, не кровь в ушах, не ветер и не барабанный бой. Это стучали копыта.

Подбежал Леший. Ворона не было видно, а волкодлак цеплялся одной рукой за то дерево, которое спасло Элис. Леший видел, что долго парень не продержится. Лошадь едва не вышибла из него дух, и он стонал. Леший еще ни разу не слышал, чтобы он жаловался. Волкодлак цеплялся за дерево над самой стремниной, Леший уже стар, он не сможет вытащить его. Но обязан попытаться. Он руководствовался не дружескими чувствами, не хотел стать героем – им, как и всегда, двигали практические соображения. Ему необходим защитник, кто-то должен помочь ему довершить начатое дело. Чахлик – его единственная надежда.

– Я иду, держись, я уже иду!

Конь короля опустился рядом с Элис на передние ноги, легко касаясь ее боком, стараясь согреть девушку. Вторая лошадь, которая принадлежала Серде, тоже пришла, и мул пришел. Леший понял, что надо сделать. Мул – животное вьючное, ему не понравится, если он сядет верхом, зато мула можно вести. Купец схватил уздечку и завел его в бурлящую реку, встав выше по течению, чтобы вода надежно прижимала его к боку мула. Он знал, что нет другого животного на свете, которое ступало бы по земле так же твердо, как мул, и тот двигался в воде со спокойной уверенностью.

Они прошли шагов десять, и давление воды сделалось слишком сильным для Лешего. Тогда он спрятался за спину мула и принялся похлопывать его по крупу, чтобы тот шел дальше. Когда они добрались до волкодлака, вода едва доходила до брюха мула, однако течение было таким мощным, что купец понимал – без поддержки животное не устоит. Он решил встать перед ним, чтобы ослабить поток воды. Леший опустился в воду и тут же понял, что проявил излишнюю самонадеянность. Вода оторвала его ноги от дна, а мул, которого больше никто не понукал, побрел на берег. Леший поскользнулся и инстинктивно схватился за волкодлака, отчего тот выпустил ветку. Река подхватила обоих и потащила назад, но Леший успел крепко встать на дно, после чего с огромным усилием толкнул волкодлака к берегу.

Течение увлекало и разворачивало их, а затем все-таки подхватило и захлестнуло с головой. На несколько секунд они скрылись из виду, но в следующий миг Леший ощутил сильный толчок – под ногами была твердая почва, а в руках он сжимал пучки травы. Его ударило о берег в пятидесяти шагах от дерева, где река сужалась на повороте. Они с волкодлаком были живы. Из-за реки он услышал крик, нечто среднее между карканьем и скрежетом. Он поглядел за сверкающую ленту воды. Голый человек на другом берегу с каким-то предметом за спиной выбирался на сушу.

Леший закашлялся и встал, едва ли не смеясь.

– Что ж, сюда он вернется не скоро. Чахлик, дорогой мой, какой же ты мокрый!

Волкодлак поднялся, опираясь на окровавленные ладони. Теперь Леший видел рану у него в боку: обломок стрелы размером с большой палец торчал из-под нижнего ребра. «Неудивительно, что люди испытывают ужас при виде него», – подумал Леший. Даже с такой раной он победил Ворона. Однако человек-волк и сам находился на волосок от смерти.

– Он зовет сестру, – сказал волкодлак. – Надо уходить, прямо сейчас. Он видел девушку, и она в огромной опасности.

Из леса доносились голоса, крики множества людей.

– Больше медлить нельзя, – сказал волк. – Уходите!

Теперь, когда кровь прилила к ее конечностям, Элис била дрожь.

– А что делать с исповедником и другим монахом?

– Убийцы! Убийцы короля! У них одежда, его одежда!

Это закричал один из викингов, молодой воин, который оказался в пятидесяти шагах от них, между лесом и рекой.

– Уходите, – повторил волкодлак. – Сию секунду. Я найду вас. Купец, бери коня, вези ее к Олегу.

– Я возвращаюсь к своим родным, – возразила Элис.

– Ничего подобного. У тебя почти не осталось времени. Волк обретает плоть, это было в видении. Ты должна идти к князю Олегу, только он может спасти тебя от уготованной тебе судьбы.

– И какая судьба мне уготована?

– Смерть, разрушение, снова и снова, на протяжении множества жизней.

Он поднял девушку на коня, Леший запрыгнул следом.

Элис поглядела на волка сверху и, запинаясь, произнесла:

– Ч-чего ради ты делаешь все это?

– Ради любви, – ответил он. – Я найду тебя. Элис, Адисла, я тебя найду. А теперь – в путь!

Тень закрыла солнце. Волкодлак шагнул вперед и поймал в полете какой-то предмет. Это оказалось копье.

– Уходите. Они уже близко.

Он шлепнул коня по крупу, и тот помчался по лесу, оставляя норманнов позади.

Глава двадцать четвертая. В Ладоге

Париж еще не горел, Зигфрид был жив, а исповедник был потерянным ребенком, который пытался выжить в бескрайних лесах на Рейне, когда князь Олег поднялся на грузовую башню, чтобы обозреть свои новые земли в Альдейгьюборге, или в Ладоге, как его научили говорить, чтобы новые подданные были довольны. У него имелся еще один повод для торжества кроме того, что он получил во владение город, – рождение дочери.

Варяжский князь окинул взором свои земли и воды. Перед ним, прекрасно видная в этот ясный день, протекала река, неся воды в переливающееся синевой Ладожское озеро, острова которого зеленели вдалеке, похожие на крапинки. Вокруг были разбросаны, словно звезды вокруг луны, другие бирюзовые озера, их было так много, что и не сосчитать. Князь поглядел на извилистые реки, соединяющие их, – одни тоненькие, словно нити, другие похожие на синие корни, и все вытекают из громадного переливчатого озера-отца, устремляясь на восток, к Миклагарду и степям, на запад – до Восточного озера, и на север, на его родину.

Его соотечественники, варяги, были повелителями рек, королями кораблей. Неудивительно, что местные племена русь и финны попросили его править ими. Он очень удивился, когда их посол предложил ему стать князем, но, поразмыслив, решил, что это всего лишь справедливая награда. Кто воевал больше него? Кто еще отправил в чертоги Всеобщего Отца столько мертвых воинов, что это войско протянулось бы от горизонта до горизонта? Кто приносил в жертву рабов и скот на летнем блоте[8] и во время зимних праздников? Олег. О́дин – его бог, бог князей, который скромно его вознаградил.

За много лет до того сородичи Олега завоевали эти земли, правили там недолго, а потом их свергли. Однако последовавшие затем беспорядки были настолько разрушительны, а воспоминания о необременительном и великодушном правлении северян настолько свежи, что через двадцать лет совет племен, слишком слабый, чтобы править самостоятельно, призвал его обратно.

Приятно быть князем – или, как говорят кочевники, каганом – таких плодородных земель. Олег спустился с башни, чтобы принять участие в празднике, устроенном внизу. Пусть у славян много странных традиций, блот – праздник с жертвоприношением и возлияниями – они любят не меньше других народов севера. Олег вышел на улицу с телохранителями, следующими за ним по пятам. Остановился на миг, разглядывая принесенных в жертву рабов, обнаженных и раскрашенных, которые болтались на виселице под бескрайним голубым небом. Это зрелище, демонстрирующее его власть и богатство, наполняло сердце радостью. Запах мочи и кала, исходивший от удавленных, смешивался с благовониями из храма, запахами животных и ароматами цветочных венков, которыми украшали себя девушки, и еще хмельного меда из рога, из которого он пил. Все эти запахи казались ему невероятно богатыми и насыщенными.

Лето в землях русов было удивительно приятным временем – зной можно было буквально учуять по запаху, и в то же время от реки веяло свежестью, отчего даже самый жаркий полдень переносился легко. Земля была обильна: пшеничные поля, неводы рыбаков на озере, полные рыбы, неистощимые запасы пушнины и меда, чудесные леса, где можно охотиться и заготавливать древесину.