Танцы в ночи. Магия любви - Славина Анастасия - Страница 32

Через четверть часа они уже крались по деревенским огородам, в обход собак. Время от времени Марк останавливался и вглядывался в темноту. Он пытался уловить звуки погони, но в округе было тихо, как на кладбище, только мягко шелестел по траве мелкий дождь. Они выдали себя, лишь достигнув места назначения. Присутствие семаргла почуяло стадо овец, ночевавших в овчарне, и Влада попросила Марка подождать ее у ворот.

– Сюрприз удался, – сказал Стас, прикрывая за собой дверь.

Он побрился и переоделся в свежую одежду, но потухшие, красные от недосыпания глаза выдавали в нем очень уставшего человека.

– Я не соблазнюсь тобой, потому что встречаюсь с твоей подругой, – Стас откровенно насмехался, но его голос оставался серьезным.

Он прислонился к дверному косяку, достал из кармана спичку и зажал ее зубами.

– Мне нужна твоя «Нива», – сказала Влада.

Брови Стаса приподнялись, спичка на мгновение замерла.

– Продолжай.

– Мне и моему парню необходимо срочно уехать.

Склонив голову набок, Стас внимательно смотрел Владе в глаза, при этом спичка двигалась не переставая. Потом он закрыл дверь на ключ и отправился на задний двор. Через несколько минут под фонарем остановился старый запыленный грузовик некогда красного цвета с рядами прямоугольных отверстий по бокам.

– «Нива» не на ходу. А в этом я вожу овец на продажу. Так что пахнет не очень… – Стас соскочил с подножки кабины – и уткнулся взглядом в Марка.

Что-то произошло со Стасом в тот момент – Влада поняла это по тени, промелькнувшей на его лице, но больше он ничем себя не выдал.

– Кто-нибудь из вас умеет водить грузовик? – Он перевел взгляд с одного лица на другое. – Я так и знал. Тогда мне придется предложить себя в качестве водителя. И вы не будете высовываться, и шансы, что мой грузовик снова окажется дома, резко увеличатся.

Влада с Марком залезли в кузов, Стас захлопнул за ними дверь.

В грузовике и вправду пахло отвратительно, до головной боли. Влада натянула ворот водолазки на нос, и запах перестал казаться навязчивым, а вскоре словно и вовсе исчез. Марк обнял ее, Влада прижалась к его плечу, и снова ощутив себя в безопасности, передала Марку разговор, который произошел между ней и Стасом на наблюдательной станции.

Как и догадывалась Влада, Стас оказался в Старых Прудах не случайно. Его отец не был владельцем казино, но деньги у него водились, и большую их часть он тратил на изучение различных паронормальных явлений, потому что верил: мифы о домовых, русалках, вампирах и оборотнях – имеют основание. Он собирал истории, просеивал тонны информации, пытаясь найти доказательства существования «полулюдей», как он их называл – и откопал много всего интересного.

Отец Стаса уже был тяжело болен, когда услышал о череде странных смертей в Старых Прудах. Они начались больше века назад, когда в одну ночь погибли все жители Белой Дачи: тот, кого называют Красным Дьяволом, превратил их тела в пепел. А сам выпрыгнул в окно и, невредимый, исчез в лесу. Какой-то сумасшедший утверждал, что при этом колдун превратился в летающего пса.

Следующим хозяевам поместья тоже не повезло. В тех смертях, правда, не было мистики: их расстреляли коммунисты. Зато годом раньше, во время реставрации Дачи бесследно пропали трое рабочих.

И, наконец, Аркаевы. Гибель Алексея на охоте и смерть Симы от рака еще можно было назвать случайностью, но произошедшее с детьми не оставляло сомнений: Белую Дачу облюбовал семаргл. Он убивал, исчезал и, спустя десятилетия, снова возвращался, потому что ему не давали покоя воспоминания о своей человеческой жизни.

Эти догадки подтверждала и весьма популярная в определенных кругах теория гнезда, созданная отцом Стаса. Ее суть заключалась в следующем: семарглы живут долго (так долго, что люди верят в их вечную жизнь), и за это время практически все, что было связано с их человеческим существованием, исчезает. Место, где они родились, – то немногое, что остается. Поэтому семарглы всегда возвращаются к своей колыбели – как к источнику, дающему силы и смысл жизни.

Отец Стаса мечтал о том, чтобы побывать на Белой Даче, понаблюдать за ней, поговорить с местными жителями. Он был уверен, что наткнется на след семаргла, но болезнь диктовала свои условия. Ему пришлось остаться, доверив сыну – еще одному увлеченному искателю приключений – продолжить поиски в Старых Прудах.

К тому времени, как отец умер, овцеводческий бизнес Стаса стал чем-то большим, чем просто прикрытие. Стас купил дом, машину, потом еще одну, завел парочку друзей, влюбился в девушку, которая была готова остаться с ним в Старых Прудах. Истории о смертях в роду Аркаевых стали забываться – до тех пор, пока не приехала Влада. Присутствие нового жильца в гнезде могло означать скорое появление семаргла, поэтому Стас вернулся на свою наблюдательную станцию. Через несколько недель он обнаружил, что на Даче возник новый жилец. Глядя Стасу в глаза, Влада поклялась, что семаргла в ее доме нет. Правда, она не была уверена, что он ей поверил.

А еще Стас рассказал ей об Искателях, уникальных созданиях, которым неведом страх. Они обладают исключительным даром: умеют безошибочно распознавать семарглов среди людей. Многие из них не только чувствуют семарглов, но и способны с помощью различных средств передавать эту информацию другим. Например, в восемнадцатом веке жил парень, который рисовал портреты – и каждый раз это оказывались портреты семарглов. Другой парень, сам того не зная, влюблялся исключительно в девушек-семарглов. Влада семарглов фотографирует. Смысл в том, что семарглы притягивают Искателей, как свет – мотыльков. В обоих случаях конец одинаковый: девять из десяти Искателей погибают, потому что там, где семарглы, – там смерть. Это слова Стаса, уточнила Влада.

– Стас считает, что ты Искатель? – спросил Марк.

– Он уверен в этом.

Влада уткнулась носом в плечо Марка. Она думала о том, что даже сейчас – скрываясь со своим парнем-семарглом от другого семаргла, жаждущего ее тепла, отправляясь неизвестно куда в зловонном прицепе, чувствует себя счастливой. Это было абсурдное, нелогичное, неправильное счастье – счастье канатоходца, балансирующего над пропастью, – но от того не менее сильное, всепоглощающее, заставляющее верить, что его не могло бы разрушить даже известие о собственной скорой смерти.

Стас чертыхнулся, и машина, резко снизив скорость, остановилась.

Влада посмотрела на лицо Марка, едва различимое в темноте. Замерев, он прислушивался к тому, что происходило снаружи. Затем его ресницы дрогнули, тонкая морщинка на лбу разгладилась.

– Все в порядке? – повысив голос, спросил Марк.

– Бензин кончается. Нужно наполнить бак, – помедлив, ответил Стас.

Он долго возился с канистрой, потом вернулся на водительское место, и грузовик тронулся.

Марк крепко обнял Владу.

– Утром мы будем далеко отсюда, – сказал он.

Влада улыбнулась, положила голову ему на плечо и вскоре уснула, убаюканная дробью дождевых капель о жестяной кузов машины.

Стефан припарковал «Феррари» у крыльца и поднялся в спальню. От обилия тепла, выпитого за последние сутки, у него кружилась голова. Происходящее воспринималось отстраненно и искаженно – ощущение, напоминающее легкое человеческое опьянение.

После длительной голодовки так сложно восстанавливаться постепенно, тепла хочется еще и еще, и чем больше ты впитываешь его, тем быстрее возвращаются силы и проясняется сознание. Головокружение – это ничтожная цена за удовольствие в считаные часы снова стать самим собой: контролировать происходящее, принимать правильные решения, предугадывать события и управлять ими с ловкостью карточного шулера. Снова быть сильным, быстрым и умным, в меру великодушным и в меру жестоким, в меру искренним и в меру циничным. Его идеальный облик портило только черное пятно на воротнике рубашки. Заметив пятно в зеркале, Стефан начал расстегивать манжет.

– Почему ты в Огневке, моя дорогая? – не поднимая головы, спросил он.