Уравнение с НЛО - Цебаковский Сергей Яковлевич - Страница 85

Этот вывод, известный как формула Грин-Бэнк, или формула Дрейка, поразил умы как простых людей, так и ученых. Почти тотчас посыпались возражения: несмотря на свою научную атрибутику, формула построена на произвольных допущениях и умозрительных рассуждениях. Все в ней сводится к тому, что при таком обилии звезд некоторые могут иметь планеты, а какая-то часть из них должна быть обитаема. Но это же не что иное, как космические гадания, – говорили противники формулы.

Участников проекта «Озма» и симпозиума в Грин-Бэнк обвиняли в стремлении к саморекламе и дешевой сенсации. Больше всех досталось доктору Струве, – ведь это он благословил Дрейка на поиски разумных сигналов из космоса, а через два месяца объявил затею совершенно бесплодной. Минуло еще три месяца, и Отто Струве, своим авторитетом экс-президента Международного астрономического союза и председательствующего на симпозиуме скрепив формулу Грин-Бэнк, как бы вновь объявлял, что затея не так уж и бесплодна, раз существуют миллионы обитаемых планет.

Сам доктор Струве признавал, что проект «Озма» «вызвал больше язвительной критики и восторженных похвал, чем какое-либо другое астрономическое начинание, разделив тем самым астрономов на два лагеря: тех, кто безоговорочно поддерживал проект, и тех, кто почитал его величайшим злом нашего времени». Возможно, язвительная критика подействовала на Струве острее, чем похвала, и он переменил свою позицию.

Но были и другие мнения. Руководитель НИКАП Дональд Кихо полагал, что келейная встреча ученых в Грин-Бэнк была как-то связана с поспешным закрытием проекта «Озма». Кихо даже не исключал возможности, что ученые не только приняли, но и расшифровали сигналы из космоса, после чего «…Почти наверняка доктора Струве убедили в интересах общественного спокойствия скрыть факты, хотя это для него явилось унизительным испытанием. Возможно, причиной был страх, которому подвержены некоторые ученые, занимающиеся космосом. Кое-кто предупреждает – даже слушать сигналы оттуда опасно.»

Самым категоричным, кажется, был лауреат Нобелевской премии, астрофизик Мартин Райл. Он считал, что иные формы жизни «могут оказаться крайне враждебными нам и с помощью своей технологии истощить природные ресурсы Земли». В 1976 году, после того как с гигантского радиотелескопа «Аресибо» в Пуэрто-Рико в космос отправилось кодированное послание, в котором нашим братьям по разуму сообщалось о местонахождении Земли, Райл потребовал объявить запрет на любые попытки общения с инопланетными цивилизациями.

Предостережение было вполне своевременным. Готовились не только новые радиопослания, разрабатывались планы отправить к далеким мирам кибернетические зонды, выдвигались идеи создания астроинженерных сооружений – все для того, чтобы привлечь к себе внимание инопланетян.

Джордж Уолд, биохимик из Гарварда, нобелевский лауреат, писал, что не представляет себе «более ужасающей перспективы, чем установление связи с так называемым сверхтехнологическим сообществом из космоса». Артур Кларк предупреждал, что какая-нибудь коварная цивилизация способна подбросить заведомо ложную идею, информацию, которая всех нас и погубит. В том же духе высказались астрономы Бернард Лоуэлл, Томас Гоулд, Харлоу Шепли.

Но многие ученые не разделяли столь мрачных прогнозов, хотя ничего, кроме смутных догадок и предположений, они не смогли противопоставить мнению коллег. Так, Филип Моррисон считал, что высокоразвитые цивилизации не станут уничтожать другие планетарные сообщества, не представляющие для них непосредственной угрозы. Центристскую позицию занял Фримен Дайсон: «Было бы ошибкой наделять далекий разум мудростью и благородством точно так же, как приписывать ему иррациональность и разрушительные позывы. Мы должны быть готовы к любой из этих возможностей и делать свое дело – продолжать исследования.»

Астроном Зденек Копал, как бы подытоживая мнения тех, кто пытался развеять укоренившуюся веру в добрых инопланетян, писал: «Риск, сопряженный со встречей иноцивилизации, не только не оправдан вполне понятным любопытством, не говоря уж о выгоде, но может обернуться для нас погибелью. А посему, если вдруг зазвонит „космический телефон“ в образе не допускающего иного толкования свидетельства, ради Бога, не будем отвечать, и давайте вести себя как можно неприметней, не привлекая к себе внимания!»

Если опасность контактов с инопланетянами сознавали ученые, воспринимая ее скорее интуитивно, умозрительно – как некую отдаленную, но грозную перспективу, как было этого не понять высокопоставленным политикам и военным, располагавшим к тому же оперативной информацией!

Доклад института Брукингса завершался предсказанием: контакт с инопланетной цивилизацией, если он произойдет, станет решающим фактором в международных отношениях, народы мира сплотятся «на основе уникальности человечества (oneness of man) или врожденного чувства опасности при появлении любого чужака».

Именно об этом немногим раньше говорил генерал Макартур, а годы спустя будет настойчиво повторять президент Рейган. Об этом нам должны были сказать и другие высокопоставленные лица, располагающие проверенной информацией.

Так, может, они уже заговорили?

ЭПИЛОГ В РАЗДУМЬЯХ

И откроются двери ангаров… – Насколько основательны прогнозы? – Смотр свидетельских показаний. – Документы надежные, но расплывчатые, и конкретные, но сомнительные. – Действие второе: с участием разведслужб? – Гадания о целях визита. – Идет игра. – кто с кем играет? – Сугубо личное, от автора: Земля – землянам! – Но как быть с фактами? – Братья по разуму есть, только они далеко. – В чем прелесть параллельных миров. – Попытка примирить гипотезы. – Тайный орден – отправитель голограмм? – Аварийные диски – продолжение следует.

Вообразим такую картину. Со скрипом откроются тяжелые двери, из сумрачного ангара выпорхнет летающая тарелка и плавно приземлится перед толпой притихших репортеров. И выйдут из нее головастые, длиннорукие существа, ВВС, они же «малыши», пришельцы, наши братья по разуму…

Фантом, наваждение? Но с криком петуха эта нежить не сгинет, не превратится в труху. А представитель властей под стрекотанье кинокамер бодро объявит, что рад явить прессе бесспорное доказательство существования инопланетян… Почему же так долго хранили секреты? Людей, в свое время принявших такое решение, давно уже нет в живых, но делалось это в интересах общества, ради спокойствия и стабильности, в надежде овладеть новыми технологиями, укрепить оборону страны и пр.

Умерим пылкое воображение и подумаем: дает ли повод для таких прогнозов рассказ об аварийных дисках? Устроим напоследок строгую проверку документам и фактам, отбросим все мало-мальски спорное, сомнительное, анонимное и посмотрим, с чем мы останемся.

Безусловно, останется письмо начальника Главного технического управления ВВС генерала Туайнинга, в котором тот, ссылаясь на данные авиационно-технической разведки, подтвердил реальность летающих дисков. Семью годами позже (1954) Туайнинг, тогда начальник штаба ВВС, в публичном выступлении вновь признает актуальность проблемы летающих дисков и выразит уверенность, что в скором времени она будет решена. Достойны быть упомянуты здесь шумные заявления другого важного лица, вице-адмирала Роско Хилленкоттера, бывшего директора ЦРУ, заявления о том, что настало время сказать людям правду об НЛО. Подлинность высказываний Хилленкоттера и Туайнинга сомнений не вызывает, хотя в них говорится не об аварийных дисках, а вообще об НЛО, как и в следующем документе.

В декабре 1953 года Пентагон издал циркуляр для всех родов войск. В английской аббревиатуре это JANAP-146 с подзаголовком CIRVIS, что расшифровывается как «Инструкция для подачи важнейших разведдонесений». К числу таковых относились и наблюдения НЛО. Эти сообщения надлежало передавать с пометкой «срочно», а их разглашение приравнивалось к разглашению государственной тайны, за что военнослужащим грозило суровое наказание – десять лет тюрьмы и десять тысяч долларов штрафа. И это за безобидный рассказ о летающих тарелочках, которых, по заверению властей, и не существовало вовсе?