Винс и Джой - Джуэлл Лайза - Страница 24

При этой мысли она внезапно начала воспринимать происходящее намного позитивнее. Завтра она со всем разберется – с мамой, с работой, с этой ванной, со своими отношениями, любовными и социальными. Жизнь не так уж плоха, решила она, просто сейчас наступил поворотный момент. В конце концов, все наладится, сомнений нет.

Все будет тип-топ.

– 16 –

Джой посмотрела на часы: без пяти час. Как всегда, она пришла заранее. Как бы Джой ни старалась опоздать, хотя бы для проформы, все равно всегда приходила раньше. Но в данных обстоятельствах это, возможно, даже неплохо.

Она стояла у входа в тайский ресторан на Джеймс-стрит, прямо за универмагом «Селфриджес», и дожидалась загадочного Джорджа. На прошлой неделе она ему наконец позвонила – они проговорили полчаса и договорились о встрече. Она предложила пообедать в воскресенье, этот вариант казался ей относительно безопасным и оставлял им обоим возможность без потерь выйти из ситуации, если все пойдет прахом. Разговаривал он приятно. Аристократично, но приятно. Он сообщил, что у него «копна волос», очки и «не слишком впечатляющая фигура», а когда она не нашлась, что на это ответить, добавил: «Но говорят, у меня симпатичное лицо». Джой описала себя маленькой, тихой и с резкими чертами лица. Она не видела смысла себя расхваливать после очаровательного самоуничижения Джорджа. Он ответил, что описание звучит совершенно восхитительно, и он питает «особую страсть к женщинам с резкими чертами лица». Он предложил это место, потому что ни разу здесь не был, но читал много хороших отзывов о нем. И вот теперь она стояла здесь солнечным октябрьским полднем, в своей самой элегантной одежде, готовая начать первое свидание вслепую.

То, как Джордж себя описал, не создало в ее голове никакого отчетливого образа, и поэтому потенциальной кандидатурой становился каждый прохожий. Может, сегодня Джордж не надел очки. А может, был вовсе не таким тщедушным, как описывал. И что именно он имел в виду под «копной волос»? Она не представляла, высокий он или низкий, какого цвета эта копна, и он ничего не сказал о том, как будет одет. Она догадывалась, что бухгалтер вряд ли будет иконой стиля, но, судя по интересам, у него было нестандартное мышление и не совсем традиционный подход к своей внешности.

И, несмотря на не слишком многообещающее описание по телефону, Джой по-прежнему отталкивалась от первого слова в его объявлении: красивый. Разве урод может назвать себя красивым? Скорее всего, нет. Нет, думала она, в нем будет застенчивая красота: длинные волосы, симпатичный, может, в шерстяном свитере. Может, такой типаж английского учителя. Мальчишеский. Книжный. Симпатичный.

Мальчишеский, книжный, симпатичный парень в очках появился вдали, и Джой затаила дыхание. Чем ближе он подходил, тем заметнее становилось его мальчишеское, книжное очарование. Когда он оказался совсем рядом, Джой совсем перестала дышать и была готова тут же познакомиться с ним. Но он прошел мимо, даже не посмотрев в ее сторону.

Джой выдохнула и заверила себя, что вовсе не совершает глупость. Отозваться на объявление в газете и договориться о встрече со странным человеком днем в воскресенье было рискованно, необычно и… отчаянно. Она решительно кивнула, по-прежнему надеясь на лучшее.

А потом она увидела уверенно направляющегося к ней человека, и вся ее решимость растаяла, превратившись в лужицу разочарования.

Не ее тип. Ни в чем, ни в одной детали, от слегка старомодной куртки «Барбур» до лыжного джемпера со скандинавским узором, от странно расчесанных волос, прилизанных к голове и зафиксированных лаком, до слишком блестящих ботинок с пластиковыми подошвами. Очки были не как у сексуального профессора, а скорее как у Джона Мейджора, а лицо, конечно, никак нельзя было назвать «уродливым», но уж тем более никакого, даже легкого отношения к понятию «красивый» оно не имело.

– Ты, наверное, Джой, – заговорил он, взволнованно улыбаясь.

– Да, – улыбнулась она в ответ, мужественно пытаясь скрыть разочарование. – А ты Джордж.

– Точно! – Он засунул руки в карманы джинсов и заулыбался шире. – Как-то это все нереально, да?

Она рассмеялась, оценив откровенное и точное описание ситуации.

– Странно, – согласилась она.

– Пойдем? – он указал на дверь ресторана.

– Конечно.

Он прошел вперед и придержал для нее дверь.

– Спасибо, – поблагодарила она, пытаясь вспомнить, когда для нее в последний раз придерживали дверь.

Официантка в обтягивающем шелковом красном платье провела их вниз по лестнице в подвал и показала на столик в углу. Джой осмотрелась – кроме них, в ресторане были еще две пары и небольшая компания друзей. Интересно, сразу ли всем заметно, что они с Джорджем только встретились? Заметно, что они не подходят друг другу? Удивлялись ли окружающие, что делает эта девушка в изящных черных леггинсах и не по размеру большом полосатом свитере с мужчиной, напоминающим викария вне службы? Какое-то время они суетились, разворачивая салфетки и открывая меню. Джой быстро оглядела Джорджа, пока он не видел. Немного полноватые губы, до странности широко поставленные глаза, но не урод. Прекрасная кожа, гладкая и ровная, как бледно-розовая замша, и глаза красивого пастельно-зеленого цвета. Но сколько бы она ни смотрела, как бы ни старалась – он был не ее типом.

– Любишь острое? – спросил он, приподнимая голову над меню.

– Эм… Да, – ответила она. – Вполне.

– Хорошо, – улыбнулся он и снова углубился в изучение блюд.

Час-другой, думала Джой, тупо глядя в меню, час-другой – и все. Несколько часов ее жизни. Просто проблеск в глазах, взмах крыла, удар сердца. Два часа, и можно использовать заранее подготовленный повод (внезапно вспомнить об обещании покормить кошку друзей) и смотаться. И никто никогда не узнает…

– Итак, – с мягкой улыбкой начал Джордж, – ты работаешь в области искусства?

Джой рассмеялась.

– Эм, нет. Не совсем. Я работаю в печатной компании. Провожу предпечатную подготовку.

– Ну, это ведь тоже искусство? Своего рода.

– Своего рода, – с улыбкой согласилась она.

– Любишь свою работу?

– Нет, – отрезала она. – Ненавижу.

– Аналогично! Я тоже свою ненавижу.

Они рассмеялись, чувствуя, что лед начинает таять.

– А что конкретно ты так ненавидишь?

– Да весь этот ужас. Просто кошмар. Ужасные люди, ужасное место. Даже запах. – Он пожал плечами. – Знаешь, этот отвратительный запах офиса, запах пластика и кофемашин и жизни, потраченной ради чьей-то чужой выгоды. Каждое утро, с того момента как я приезжаю на работу, вижу на парковке специальные места – место генерального директора, место главного партнера, – и понимаю, что это в каком-то смысле вершина их жизненных успехов, сердце падает. И не поднимается до тех пор, пока я не сажусь в машину в конце рабочего дня, не включаю радио и не еду домой.

– Значит, тебе не нравится быть бухгалтером?

– Нет, – улыбнулся он. – Я не хочу быть бухгалтером. Хочу быть писателем.

– Правда?

– Да. Что, звучит смешно?

– Нет, – заверила она. – Вовсе нет. Каким писателем?

– Ну, я уже какое-то время увлекаюсь поэзией. И закончил литературные курсы. И когда-нибудь, – он прервался, чтобы сделать глоток пива, – когда-нибудь я хочу написать Великий Английский Роман. – Он рассмеялся. – Вот теперь действительно звучит смешно! А ты? У тебя есть план побега? Глупые напыщенные амбиции?

– Нет. В детстве я хотела стать актрисой. Потом художником. А теперь я была бы счастлива заниматься чем угодно, только не тем, чем сейчас.

– Ну, ты еще молода. В твоем возрасте можно пробовать заниматься разными вещами. А мне уже почти тридцать. Сейчас или никогда. Двери салуна «Последний шанс» вот-вот захлопнутся прямо у меня перед носом! Предлагаю тост, – он поднял бокал, – за дерьмовую работу и наше избавление от нее!

Джой с улыбкой подняла бокал.

А потом он улыбнулся ей простой, ласковой улыбкой, и она заметила на его левой щеке маленькую ямочку. А еще заметила, что ей нравится сидеть в этом ресторане с этим мужчиной со странными волосами и очками, как у Джона Мейджора, и больше не хочется отправиться в туалет, залезть на унитаз и сбежать через окно.