Винс и Джой - Джуэлл Лайза - Страница 47

– Ты ведь знаешь, что можешь передумать?

– Что?

– Насчет свадьбы. Никто не рассердится.

– Ой, Джулия, – горько усмехнулась Джой.

– Серьезно, милая. Если у тебя есть хоть малейшие сомнения, не делай этого. Это слишком важный шаг.

Услышав добрые слова, Джой почувствовала, что слезы вот-вот хлынут из глаз, и как-то болезненно запершило в горле. Она отвернулась, чтобы расставить стаканы на сушилке.

– Я не говорю, что у тебя обязательно должны быть сомнения, – продолжила Джулия, видимо, почувствовав, что нечаянно обидела подругу. – Но если они вдруг есть, то надо действовать, понимаешь?

Джой поняла – Джулия намекала, что, по ее мнению, Джой совершала ошибку, и предлагала ей спасательную шлюпку до берега, но она не была морально готова здесь и сейчас обсуждать предстоящий глупый поступок.

– Ну, – мягко начала Джой, изо всех сил стараясь не зарыдать, – я тебя поняла.

– Я всегда говорю это, – похоже, Джулия внезапно смутилась, – всем своим друзьям перед свадьбой.

Джой улыбнулась, испытав облегчение, что Джулия пошла на попятную.

– Господи, – она положила руку на мягкое голое плечо Джулии и притянула ее к себе, – ты самый чудесный человек в мире.

– Нет, ты, – ответила Джулия. – Ты ведь знаешь, что говорят про хороших девочек?

– Нет. Что?

– Они финишируют последними. Да, и болеют раком. Так что будь не слишком хорошей, ладно?

А потом Джулия взяла Джой под руку, и они вернулись в гостиную как раз к тому моменту, когда Белла плюхнулся к Джорджу на колени, обнял его за шею и принялся громко разглагольствовать:

– Джой говорила, что ты уродливый, но знаешь что? По-моему, вовсе ты и не уродливый. Ты напоминаешь мне большого симпатичного пушистого медвежонка.

Джой прислушалась к отдаленному эху смеха Джулии и Беллы, которые покинули квартиру в полночь и теперь садились в рычащее возле дома такси. Она медленно закрыла дверь и направилась в гостиную.

Джордж сидел, притянув колени к подбородку, в окружении пустых бутылок из-под вина и курил косяк. Он не повернулся, когда она вошла, а продолжал пялиться в пустоту, выпуская клубы дыма. Джой неуверенно опустилась на край дивана и посмотрела на него. Она понятия не имела, с чего начать, с каких извинений. Казалось, любые фразы, приходящие ей в голову, могут лишь усугубить ситуацию, и лучше вообще ничего не говорить. Она положила руку ему на колено, но он даже не отреагировал. Они посидели молча, а потом Джордж раздавил косяк в пепельнице и выпрямился.

– Ну, – сказал он, потянувшись, чтобы выключить настольную лампу, – скажу честно, я пережил самый кошмарный вечер в жизни. Спокойной ночи.

Он вышел из комнаты, оставив Джой сидеть в темноте и наблюдать, как в пепельнице догорает оранжевый уголек и превращается в серый пепел.

– 36 –

Белла достал изо рта булавку и крепко вставил в кремовую ткань.

– Ты похудела, – сообщил он, натягивая платье. – Тебе нельзя больше худеть. Мне будет нечего сшивать.

– Я не специально, – ответила Джой, неуверенно балансируя на табурете посреди комнаты Беллы. – Просто не хочу есть.

– Ага. А почему? Потому что ты несчастна.

– Я не несчастна.

– Несчастна. Точно говорю.

– Нет. Через четыре дня я выхожу замуж. Столько волнений. Нужно все организовать. Почему я должна быть несчастна?

– Потому что живешь в ужасной квартире на юге Лондона, твоя первая любовь женат на супермодели, а твой жених не разговаривает с тобой после жалкого подобия девичника…

– Белл, – Джой умоляюще на него посмотрела, – не рассказывай об этом Джулии. Обещаешь?

Белла поднял брови и фыркнул.

– Конечно, не расскажу. А то еще лопнет ее прекрасный большой розовый романтический пузырь.

– И вообще, нельзя сказать, что он вообще со мной не разговаривает. Просто он немногословен. И мне сложно его за это винить. Любой расстроился бы, если бы узнал, что будущая жена рассказывала всем вокруг, что считает его уродом.

Белла, побледнев, пожал плечами.

– Ну да. Мне очень стыдно. Мне нельзя пить. Но все же, почему ты просто не сказала ему, что я наврал? Я не против.

– Потому что это будет очевидная ложь. Зачем тебе такое придумывать? Джордж не тупой. Если я попытаюсь все отрицать, будет только хуже.

– И сколько, ты думаешь, продлится этот немой террор?

– Даже не знаю.

– В определенный момент ему придется начать говорить, иначе он не сможет произнести клятву. Тогда все это… – он указал жестом на платье, – будет выглядеть довольно глупо, да?

– Слушай, в конце концов он отойдет. Таким образом он справляется с трудностями. Он обижен. И я ничем не могу его утешить. Даже если я скажу, что передумала и считаю его самым красивым мужчиной в мире, это не изменит факта, что когда-то я считала его уродом. Я все еще ожидаю, что он отменит свадьбу, но он продолжает готовиться.

– А ты?

– Что я?

– Тоже продолжаешь готовиться? Еще не передумала?

– Конечно, нет.

– И ты еще его любишь?

– Разумеется. Конечно, он не идеален, бывает мрачным и все такое, но это лучшие отношения, которые у меня были.

– Да, но… – Белла достал изо рта последнюю булавку и прикрепил к кромке платья. – Ты говоришь, это лучшие отношения, что у тебя были, но это не значит, что не может быть еще лучше. Завтра ты можешь встретить кого-нибудь сногсшибательного, с кем тебе будет не просто хорошо, а ты почувствуешь себя цельной. Кого-нибудь с теплой квартирой и прямыми волосами. Кого-нибудь более… Твоего. Я просто не понимаю, почему ты соглашаешься на компромиссный вариант…

Джой изумленно посмотрела на Беллу.

– Компромиссный вариант?

– Да. Потому что, моя хорошая, хоть сейчас не время и не место, я все-таки скажу: думаю, ты могла бы найти кого-нибудь гораздо лучше, чем Джорджи-Порджи.

Джой невольно заняла оборонительную позицию:

– Вот ты говоришь так, но правда ли это? Найду ли я кого-нибудь лучше Джорджа? Раньше думала, что возможно, найду. Когда я встретила его, мне показалось, что он с другой планеты и не достоин меня, но оказалось, он в сто раз умнее меня, у него прекрасное тело, он великолепен в постели, романтичный, чуткий, добрый. У него не осталось родных, он сам за себя в ответе с восемнадцати лет, и не удивительно, что иногда у него плохое настроение. Да и я не идеал. Если я решу дожидаться «идеального мужчину», чем это закончится? Такие мужчины всегда в конце концов бросают тебя и находят кого-нибудь получше, кого-нибудь покрасивее.

– Какие такие мужчины?

– Такие, как Винсент Меллон. Как Стюарт Бигмор. Как мой чертов папаша…

– Ах да, – кивнул Белла, обхватив себя руками. – Твой отец…

– Пожалуйста, только не начинай. Это никак не связано с моим проклятым отцом.

– Разумеется, связано. Почему, думаешь, ровно через неделю после того, как он бросил твою бедную замученную маму ради более привлекательной и молодой особы, ровно через неделю после того, как ты выбросила его из своей жизни, ты неожиданно приняла предложение руки и сердца мужчины, которого едва знаешь и не любишь? Видимо, ты считаешь, что если выйдешь замуж за того, кто возводит тебя на пьедестал, то избежишь участи своей матери. Но с пьедесталами есть одна проблема, миссис Поул. С них можно упасть.

Он взялся за ножки табурета, на котором стояла Джой, и принялся его раскачивать.

– Я не на пьедестале, – проворчала она и схватилась за костлявое плечо Беллы. – И не боюсь участи своей матери. – Джой осторожно слезла с табурета. – Я хочу одного: сделать Джорджа счастливым и прожить прекрасную жизнь. И, думаю, после свадьбы его неуверенность и обиды пройдут. Он убедится, что я никуда не убегу и его не брошу.

– Вот как?

– Да. Ему просто нужно убедиться в серьезности моих намерений. И все…

– Знаешь, как говорят? Поспешишь убедить в серьезности и будешь жалеть всю жизнь. Ты хоронишь себя заживо.