Тенепад (ЛП) - Марильер Джульет - Страница 40

- Сила сердца и решимость, - пела она, и я чувствовала, как она нежно гладила меня по волосам. – Щедро дар рука дает, - она склонилась и поцеловала меня в лоб. – Моя девочка, - прошептала она. – Моя дорогая девочка.

Я обрела голос и заговорила не как дитя в ее руках, дитя из воспоминаний, а как девушка, которой была теперь.

- Я люблю тебя, мама. Ты оставила меня рано, и я скорбела. Но ты дала мне то, что дороже всех даров. Может, ты уже тогда знала, что уготовило мне будущее, - в сознании появилось новое изображение. Женщина там была похожей на мою маму, но не полностью, она была младше, и в ней было что-то тяжелое, словно она пережила долгий путь и несла в себе опыт, который было страшно облекать в слова. На ее коленях было другое дитя. Я чувствовала тепло в своих руках, хрупкое, но и сильное. – Моя девочка, - прошептала я. Огонь поднялся, вуаль дыма закрыла их – мать, дочь и внучку.

И снова вода: как глубоко я погружусь, пока все не закончится? Тело напряглось, желая борьбы. Страх вопил мне убираться отсюда.

- Смелость, - прошептала я или подумала. – Пройди проверку до конца, или предай всех, кто в тебя поверил.

Закрыв глаза, расслабив конечности, я падала. Я падала в свет летнего дня. Он освещал белое лицо брата, струйку яркой крови, текущей из его рта. Он пытался вдохнуть еще хоть раз, сказать слова, что я уже слышала: «Нерин, прости».

Нерин того времени плакала, молила Фаррала остаться, молила не оставлять ее одну. Последним звуком, что он слышал перед смертью, был вой сестры. Теперь я опустилась рядом с ним на колени и прошептала на ухо:

- Ты отдал жизнь за правду. Ты показал мне, как быть смелой. Передал мне этот огонь, брат. Теперь я буду его нести, - я видела перемену в его взгляде, а потом свет покинул их, и он улетел в голубое небо, раскинувшееся над холмами Олбана. – Прощай, Фаррал, - прошептала я.

Я была тоже в небе, меня вращали четыре ветра, я парила. Лица в облаках. Воин, ребенок, гордый жеребец, жук, собака, странный старик, девочка, что смотрит, как отец продает ее за три серебряника. Огонь охватил его, сделал из него кричащий столб пламени, его рот был раскрыт, глаза – выкачены, а боль пронзила и меня, я закричала, но ветер унес мой голос далеко.

О, это было жестоко. Печаль давила на меня, мешала сказать слова. Отец, страдая, смотрел на меня. Я хотела сжаться, закрыть руками лицо и притвориться, что его здесь нет. Но я должна была пройти проверку с открытыми глазами, руками и сердцем, без горечи, сожаления или обвинений. Я должна смотреть и отпустить потерянных.

- Отец, - сказала я, давясь, - у тебя был тяжелый груз, ты долго его нес. Ты сделал все, что мог, для меня. Мира тебе. Я люблю тебя. Я прощаю тебя.

Дочь… Слово было шепотом, вдохом, уносящимся прочь. Он ушел.

Еще не все. Я погрузилась еще ниже, глубже воспоминаний. В этот раз я думала, что не справлюсь. В этот раз я хотела закрыть глаза и уши. В этот раз я проиграю, не смогу с этим справиться, ведь это нельзя было вынести. Я молила себя не сдаваться.

Выбора не было. Ни борьбы, ни укрытия, я могла лишь двигаться к самому темному, самой страшной боли, ране, которую нельзя было исцелить. Решимость. Она была у нее до самого конца. В ее голосе, когда она просила меня спрятаться, не издавать ни звука, сколько бы ни пришлось ждать, что бы они ни сделали с ней, что бы я ни увидела. Она была в ее глазах, когда они схватили ее, пока она не потеряла сознание.

- Бабушка, - сказала я, пузырек с ее именем поплыл к свету. – Где ты?

Пришло две бабушки. Одна была рыдающей старухой последних дней. Страх оставил глубокие морщины на ее коже, она цеплялась за лицо руками, словно там была маска. От нее неприятно пахло мочой и затхлой едой. Но я так и не смогла ее отмыть, хоть и старалась.

- Нерин, - прошептала она, озираясь. – Нерин, это ты? – я обняла ее, ослепленная слезами.

- Я здесь, - сказала я. – Я рядом.

- Подними голову, дитя.

Я посмотрела туда, и хотя ее хрупкое тело дрожало в моих руках, но при этом она стояла передо мной с прямой спиной, ясным взглядом. На ее лице сохранилось тепло мудрости, любви и жизни.

- Вот ты где, - сказала она и улыбнулась.

Я не могла найти слова. Но они и не требовались. Она шагнула ко мне и обняла меня, хотя я обвивала руками ее второй облик.

- Моя дорогая, - сказала она. – Смелая малышка.

И из меня полились слова:

- Нужно было заговорить, выступить против них. Так сделал бы Фаррал! Как я могла просто стоять и не помогать тебе, позволить им…

- Тише, Нерин. Ты была ребенком и не могла помочь. Так вышло, это в прошлом, и ты не можешь этого изменить. Если бы ты бросилась на помощь тогда, кто прошел бы эти проверки и этот путь? Поднимись к свету. Поднимись и иди.

И она исчезла, как роса с травы. За один удар сердца. Я не могла облечь мысли в слова. Но, может, и это не нужно было, ведь она всегда понимала.

Я поднималась. Медленно, как листок на ветру, крутясь, я поднималась сквозь дрожащие тени к поверхности. Появлялись картинки, и они были мимолетные, но не менее яркие, чем раньше. Я у пещеры у моря смотрю на запад. Морщинистые руки обхватывают мои. Старушка шепчет: «Будь плавной, как вода».

Я поднялась выше, появилась новая картинка. Я была в зале из снега и льда, он сверкал загадочным сиянием. Меховая накидка, словно из волка, была на моих плечах. Кто-то стоял за мной, но я не видела, кто именно. Воин с копьем в руке, но не Флинт, этот силуэт был тоньше. Голос был другим – ниже и сильнее: «Терпи, как терпит земля».

Вода мерцала вокруг меня, становясь зеленой, золотой, серебряной, белой, как в зимнем видении. И вот снова я – в синем платье и с распущенными волосами, падающими на плечи. На голове был венок цветов. Голос – женский, властный, но певучий – сказал: «Видь с ясностью воздуха».

И снова вверх. Свет плясал вокруг меня, заполняя воду магией. Я ждала четвертого изображения, ведь старик говорил о четырех путях и карте. Эти видения были связаны со Стражами? Карга с островов. Лорд Севера. Белая леди. Мне придется искать каждого из них? Они были ключом к силе Зовущей?

Голова оказалась на поверхности, я была в пещере, свет блестел на стенах, ступеньки уходили вверх. Я замахала руками, отчаянно пытаясь оставаться на плаву, пока не уцепилась за край, чтобы не утонуть, ведь теперь это было бы обидно. Моя нога коснулась дна. Я споткнулась и выпрямилась. Пруд был глубиной по грудь. У верхней ступеньки стояли мужчина и собака. Огонек на ветке превращал лицо мужчины в маску с черными дырами вместо глаз.

- Поднимайся, - приказал он.

Я полезла наверх, оставляя за собой мокрый след. Одежда была мокрой, волосы прилипли к плечам. Туфли хлюпали, пока я поднималась, придерживая рукой юбку и цепляясь другой рукой за стену. Когда я добралась до вершины, мужчина снял часть своей одежды – неопределимую по цвету и форме – и накинул мне на плечи. Тепло растеклось по замерзшему телу, пар поднимался от одежды. Облегчение из-за того, что я жива, затмило способность думать, но не до конца. Я вылезла. Выжила. Я прошла проверку? Показала седьмое качество? Картинки в конце могли быть картой пути. Но она показала мне трех Стражей, а не четырех. Я что-то упустила? Или проверка еще не закончена?

- Конец близок, - сказал мужчина. – Очень близок. Мы идем обратно.

Я следовала за ним, мы молчали на пути к пещере. К тому времени, как мы дошли, мои волосы и одежда высохли.

Костер превратился в угли, Флинта не было видно. Я положила хворост на угли. Я скоро рухну от усталости. Я хотела плакать, но не от печали, а из-за того, что произошли перемены, что я простила родных и отпустила их.

Но нужно еще немного сил. Это еще не конец. Спутник говорил об играх. Он что-то скрывал, я была в этом уверена. Последнее испытание. Последний кусочек. Ответ пришел ко мне, когда я смотрела, как костер танцует перед нами. Неужели?.. Могло ли так быть?..

Я попила из фляги, наполнила котелок и поставила греться.