Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Мичи Анна "Anna Michi" - Страница 50

– Осень, – ответила она.

Глаза, как листья осеннего клёна, волосы – жёлто-оранжевым пламенем лип и «утиных лапок» гинкго. «Осень». Осень – прохладный ветер слабой насмешки, серое дождливое платье с редкой голубизной. Ей действительно шло это имя.

– Эй, алорский сынок, – в мысли Ацу ворвался наглый голос Тенки. – Кончай любезничать, послушай, что я скажу.

Элхе медленно повернулся к сокурснику, уставился на его лицо. Против ожидания, на губах нинъе не плясала усмешка.

– Ты хотел знать про Орувери? – опьянение с него словно слетело.

Ацу промолчал.

– Он сказал, что не способен на королевскую службу, – Тенки не спускал взгляда с собеседника. – «Верность Хиэлие? Ха!!» – смеялся, будто ни в грош её не ставил.

– Орувери?!

– Ага. Он спросил меня, зачем мне Королевская школа. Хочу ли я служить Хиэлие.

– И ты?

Тенки пожал плечами.

***

Через несколько дней наступал февраль, а ветер дул холодный, совсем январский. Может, конечно, в том виновата была и ночь, не только холод – но на улицах столицы адептам Королевской школы в этот вечер почти никто не встречался.

Вино выморозило холодом, выдуло ветром, и подростки посерьёзнели, умерили голоса, подняли воротники, пряча уши. Тардису приходилось легче всех: его грели мысли о любви, перед глазами, небось, так и плавало в прозрачном зимнем воздухе милое личико Облака. Эта девушка, стоило ей улыбнуться – да не с сомкнутыми губами, как другие, а открыто, весело, прямо глядя в глаза, наперекор всем правилам – как тут же хотелось улыбнуться в ответ, и даже Ацу с трудом удерживался. Ему стало ясно, почему Тардис выбрал её объектом своей страсти – маленькая, хорошенькая, живая и близкая – в отличие от других нарий она казалась младшей сестрёнкой или девчонкой из соседнего поместья, знакомой с детских лет.

А вот нинъе, идущего по левую руку, не тешили воспоминания о прекрасных девицах, достаточно было взгляда на его задумчивое лицо, чтобы это понять. Нинъе опять над чем-то размышлял, брови под светлой чёлкой хмурились.

– Опять выдумываешь что-то несуразное? – осведомился Ацу.

– Что? – встрепенулся Тенки, бросил на сокурсника вопросительный взгляд. – А... Думаю вот...

– Положим, я это заметил. И что же терзает тебя, друг мой?

– Ты меня достанешь скоро своей вежливой речью.

– Ах, прости. Но, право же, образованному человеку не пристало говорить невежливо, пусть даже собеседник является всего лишь плохо понимающим малейшие оттенки речи невежей-нинъе.

– Ага-ага.

Кажется, назло Ацу светловолосый решил замкнуться в гордом молчании, раз уж поддерживать беседу на надлежащем уровне ему не удавалось.

– Так о чём ты думал? – решил снизойти элхе.

– Хрен я те скажу, если станешь отвечать в этой верхнеуровнехреновой манере.

– «Хрен» два раза – повторяешься, – Ацу не удержался от последней колкости: после выпитого язык упорно не желал держаться на привязи. И поспешил добавить, глядя, как застывает в презрительной гримасе лицо нинъе. – Ладно, прости. Можешь говорить, я слушаю.

– Про Огненную деву я думаю, вот чего. Сколько раз мы её видели? Один? Два?

– Я – раза четыре-пять, – задумчиво проговорил Ацу. – Три-четыре раза в детстве. Когда приезжал в Хиэй на празднества. Один – уже после поступления в школу, когда она появлялась на вступительной церемонии для старших. Два года назад.

– Да, – кивнул Тенки. – Тогда я тоже её видел. И совсем не разглядел.

– Я тоже, – Ацу пожал плечами, – обычное дело.

– Но смотри, – Тенки обратил взгляд на него. – Мы ведь будем ей служить?

– Ну да, поэтому она и приветствует всех, кто попадает в старшие. Адепты как бы приносят ей клятву, пусть ещё не настоящую, вроде репетиции. Но не все же потом станут боевыми магами. Кто-то останется адептом, кто-то...

– Но все выпускники будут служить ей. Хоть адептом, хоть светлым-тёмным. Боевым магом или учёным-исследователем. В королевском дворце или где-нибудь в провинции.

– К чему ты клонишь?

– Когда я... сбежал из затхлой Аксе, я совсем не думал, что стану служить королеве. Думал добраться хотя бы до Валисса, поступить в какое-нить захудалое училище. Разумеется, на боевого. А вышло... – Тенки замолчал.

– А оказался ты в Огненном городе, – подытожил Ацу. – В Королевской школе, что поставляет ко двору будущих королевских магов.

– Ага, – подтвердил нинъе.

В сухом воздухе шаги разносились далеко, шуршали по мостовой. Тардис шёл молча, смаковал воспоминания. Облако он сегодня увидит во сне, никаких сомнений.

– И что же? – подтолкнул Ацу собеседника. – Ты не хочешь служить королеве? Передумал становиться боевым магом? Что тебя беспокоит?

– Да не, дело не в королеве, наверное. Не то чтобы я конкретно не хочу ей служить. Почему бы и нет. Но знаешь, мне ведь вообще всё равно, кому служить, королеве, какому-нить алору-эххоо или себе самому. Лишь бы денег дали побольше.

– Ого, как ты просто мыслишь, друг мой, – хоть разговор и получался вполне серьёзным, Ацу не удержался от иронии.

– Это для тебя всё просто, богатенький ты наш, – огрызнулся Тенки. – А мне вот – нужны деньги. Я бы даже к твоему папаше на службу пошёл.

– О нет, во-первых, в замке уже есть магик, во-вторых, в качестве боевого отец не погнушается использовать сына, в-третьих, не представляю, что заставило бы его нанять нинъе. Мне жаль огорчать тебя, но, увы, это невозможно.

– Ага-ага, – Тенки не принял вызов. – Слышь, а ты как в школу попал?

– Обычно. Наш магик сказал, что у меня есть способности, пригласили учителей, подвергли меня тестированию. Я хотел быть боевым, поэтому послали письмо в Королевскую школу, ведь она лучшая на Огненном.

– Ну?

– Потом приехал сюда на экзамен, потом снова – оформлять документы. И с июня началась учёба.

– Хе-е...

Ацу пожал плечами. Чего ожидал этот светловолосый? Он же сказал, всё как обычно, таким путём в школу попадают девяносто девять целых и девять десятых процента. Кроме всяких разных невесть откуда взявшихся нинъе.

– Чего ты ожидал? – намерения показывать своё недоумение у Ацу не было, но голос сам по себе недовольно дрогнул.

– Да не...

– О чём вы там болтаете? – неожиданная реплика Тардиса чуть не напугала собеседников. Любовная горячка то ли оставила Дени-эльви, то ли скрылась в глубинах его существа до поры до времени, и сокурсник выглядел вменяемым.

– О школе, – Ацу повёл глазами на нинъе. Тот кивнул.

– А вот и она, – объявил Тардис, задирая голову на фасад огромного семиэтажного здания. Даже если не вспоминать о невидимых снаружи подземных этажах, каменная громадина Королевской школы производила впечатление. Два высоких крыла по обеим сторонам от входа, посередине, между ними, перемычка общих помещений в три этажа: первый – с канцелярией и комнатами приходящих лекторов, второй – просторная столовая, третий – зал общих собраний и выступлений. Два года назад, когда адепты были младшими, все уроки проходили в правом крыле, теперь – только в левом. За каждым из учебных крыльев тянулись невидимые с фасада низкие этажи-коридоры – они вели к общежитским помещениям.

– Прямо не пойдём, – Тардис повернул налево, ступая вдоль высокой ограды.

– Понятное дело, – вздохнул нинъе, устремляясь следом.

Ацу завершил цепочку, бросив внимательный взгляд во двор: не вышел ли какой из надзирателей в ночь, подышать свежим январским воздухом.

Пусть троица уже считалась старшими, вполне взрослыми – даже не достигший ещё двадцатилетия Тенки, получив звание адепта, автоматически получил и равные с сокурсниками права, – пусть вольны были сидеть в нарайях до утра, главные ворота Королевской школы, как и прежде, закрывались с наступлением девяти часов. Каждый вечер, секунда в секунду, с неумолимой точностью. Старшим оставался путь в обход – как будто и без этого забот не хватало.