Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Мичи Анна "Anna Michi" - Страница 52

– Смотри, – Тенки подтолкнул Тардиса, – вон там нарии, может, и Облако с ними?

– Нет, – сокурснику хватило одного взгляда, и он ответил безразлично: – Они вообще не из «Вессевена». Да и не нарии ещё, ученицы.

– Как ты определяешь? – восхитился нинъе. Для него все они были на один глаз, а при большом скоплении народа и нарии прикрылись бы масками, не только ученицы. Да и стояли они все далеко, в стороне от толпы, под охраной старших товарок и откровенно выставляющих оружие хмурых людей.

– Это, скорее всего, «Хоко», – коротко ответил Дени-эльви. – У них на одежде птицы.

Тенки оглянулся ещё раз, посмотрел внимательней. И правда, у многих подолы и длинные спадающие рукава были украшены рисунками птиц. Самых разных: у кого-то щингеские снегири, у кого-то знаменитые яркие попугайчики с материка Земли, у кого-то третьи, совсем неизвестные пичуги. И связь между рисунками и нарайей понятна без объяснений: «Хоко» на элхеском означает «гнездо».

– Ну и когда твои послы? – поинтересовался Химилиэ у Эвисто.

Тот поднялся на цыпочках, приложил ладонь ко лбу и принялся всматриваться вдаль над головами окружающей толпы – туда, на мост, пытаясь различить что-то определённое среди установок непонятного назначения.

– Смотрите, экран! – крикнул совсем рядом Тардис и вытянул руку, указывая на огромное белое полотнище, которое медленно опускалось за площадкой.

– Да видим, – буркнул Тенки, – и так видим.

Он с жадным любопытством уставился на людей рядом с экраном, пытаясь определить, кто из них маг. Но на таком расстоянии сказать с уверенностью не представлялось возможным: вокруг экрана суетилось как минимум человек десять, а магической энергией от полотнища шпарило, как от добрых пятнадцати магов. Ну, разумеется, магов второй-третьей ступени, не самых крутых, и всё же.

Чужие головы и плечи, мешающие смотреть, раздражали. Хотелось забраться повыше.

– Говорят, – вдруг подал голос Ацу, – через несколько лет такие экраны планируют начать продавать. Повсеместно.

– Откуда ты знаешь? – Тенки вскинул на сокурсника удивлённые глаза.

– Отец интересовался. Вроде как собирался купить.

– Они же бешеных денег будут стоить, – в интонациях Тардиса чётко прослушивались нотки зависти. Ему, тратящему всё на нарий, постоянно не хватало денег.

Тенки, впрочем, тоже, хоть и по другой причине.

Ацу небрежно двинул плечом. В этой небрежности читалось: «Мне-то что, это отцова блажь и отцовы деньги».

– Да и огромный он, куда такой влезет, – Тардис снова глянул на полотнище. – И что с него пользы? Что кому показывать?

– Разве не слышали лекции Астеаки-илиэ? – прохладно удивился Ацу. – Да и новости магического мира каждую неделю вывешивают в холле.

– Кто ж их читает, – теперь плечом дёрнул Эвисто.

– Я, – Ацу не потерял невозмутимости.

– Ну и что ты там вычитал? – Тенки тоже хотелось узнать, каково практическое значение такого полотнища. Зачем помещать его в частном доме – ну пусть даже родовом замке?

– Во-первых, конечно же, размеры на продажу будут много меньше. Во-вторых, покупая подобный экран, с его помощью рассчитывают не показывать кому-то что-то, совсем нет.

– А что?

– Что?

Кажется, Ацу удалось завладеть общим вниманием.

– Смотреть, – чёрно-голубые глаза сокурсника глядели так, словно одним этим словом всё уже было сказано.

– Что смотреть? – не выдержал Тардис. – Пялиться на белый экран?

– Не спрашивайте меня как, – снова начал лекцию Ацу, – я не до такой степени осведомлён, но все экраны будут соединены и направлены на один, центральный. Этот центральный экран установят во дворце. И то, что будут «отводить» на этот центральный экран, автоматически появится на всех экранах в любых уголках Огненного материка. Хоть на севере Щинге, хоть на юге Сорэнарэ. На западе Лиссы или востоке Валиссии.

– Ну, положим, на востоке Валиссии никому не по карману такой экранчик, – не выдержал Тенки.

– Хм, звучит интересно, – признал Эвисто. – Неудивительно, что сейчас только об экране и говорят. Это же получается, наподобие «ауга-сети», только с картинкой? Стоит Хиэлие встать перед экраном, и её увидят по всей стране? И не надо ехать в столицу? – Ацу кивнул, и Эвисто с одобрением подытожил: – А эта штука и впрямь может стать вполне полезной.

– А пока что налицо полезность доски новостей, а? – усмехнулся Тардис.

– А потом и вместо доски новостей появится такой вот экранчик.

– Смотрите, начинается! – разговор прервал Химилиэ. Рука его указывала на помост: люди с площадки перед экраном исчезли, оставляя одного, пёстро одетого человека в цветах Водного материка.

Водный подошёл к переднему краю площадки, и голос его, многократно усиленный заклинанием «аитэ», разнёсся над толпой.

Тенки слушал вполуха: Водный говорил с лёгким акцентом, да ещё и, как принято, до предела закрученными фразами, и смысл доносился до нинъе с пятого на десятое, общими чертами.

– ...рады воспользоваться дарованной нам возможностью, – вещал элхе с площадки, – ...много лет суровых тренировок, отобраны лучшие... ради возможности доставить удовольствие народу Огненного... связанные столь тесной дружбой... я буду краток...

Подросток поморщился. Обычно все речи только приближались к апогею, когда звучала реплика о краткости. На худой конец, «краткость» с огромным трудом получалось отнести к вступлению – а за ним всегда следовала основная часть.

– ...необыкновенное зрелище... – так и есть, мужик и не думает закругляться, – ...прошедшие самый строгий отбор... сегодня перед вами эти танцы... юные таланты...

Ну так покажи наконец свои таланты, старый хрыч.

– ...принести благодарность всем, кто... – ага, нудное перечисление титулов и поклоны в адрес высших лиц, – а также...

Тенки глянул на каменное лицо Ацу – тот стоял как ни в чем не бывало, устремив неподвижный взор на площадку. Вот статуя хренова.

Однако и лицо у этого элхе. Иногда кажется, на нём вообще не способны отражаться эмоции, и приходится приложить немало труда, вызывая из памяти давний гнев в этих глазах, уязвлённую гордость, боль и даже призрак беспомощности.

Ведь это было, всё было, было всего лишь три года назад.

Тенки помнил.

Они никогда об этом не говорили. Никогда не вспоминали. Но иногда Тенки казалось, что подстроенная Виллиэ дуэль связала их крепче любого каната. Его, безвестного упрямого нинъе из забытой всеми валиссийской деревушки, и этого отпрыска дворянских кровей, младшего сына алорской семьи с родословной чуть ли не в сотню поколений, молчаливого обычно элхе с красивеньким бледным лицом.

– ...прощения, что заставил столь долго ожидать... – с помоста донеслись слова, похожие на плавный переход к окончанию. Наконец-то. – ...позвольте представить! Када Мирель! Када Сьюнев!

Под бурные хлопки собравшихся на помосте появились две абсолютно одинаковые девушки. Обе стройненькие, длинноногие и одетые в самый минимум ткани. Волосы их были туго стянуты на затылке и убраны, так что тоненькие шейки казались ещё беззащитнее. Сине-зелёные костюмы, облегающие, как натянутая на женскую руку перчатка, и узоры на этих костюмах только подчёркивали то, что обычно принято скрывать. Особенно обнажёнными смотрелись ноги – от горлышка до бёдер тела девушек закрывала ткань, но длинные голые ноги позволяли любоваться на себя всем желающим, и ни малейшего намёка на смущение не было на лицах представленных.

– Чего-чего? Что сейчас будет? – не спуская глаз с площадки, Тенки заехал локтём в бок стоящему рядом элхе.

– «Танцы под водой и на воде», – ответил тот, обратив на сокурсника слегка удивлённый взгляд. – Не слышал разве?

– А где вода-то?!

Словно отвечая недоумению Тенки, белый покров площадки неожиданно стал светлеть и растворяться, будто повиновался плавным размеренным шагам покидающего помост человека. На краю полупрозрачной площадки застыли в сложных позах две девушки, переплетая руки и ноги так, что казались единым целым; и одинаковые костюмы ещё более усиливали впечатление однородности.