Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Мичи Анна "Anna Michi" - Страница 60

Милой. Привлекательной. И почему-то – поразительно беззащитной. Жест, которым она поправила длинные русые, светло-серые, волосы, – выглядел до того женственным, что у брата ёкнуло сердце.

Тенки опустил глаза, растерялся, скользнул взором по её платью.

И понял, почему сестра показалась настолько беззащитной. Понял вдруг с неумолимой ясностью.

– Тенки вернулся, что ли? – слова её прошли мимо ушей, растаяли, невоспринятые.

Под лёгким летним платьем выпирал живот. Выпирал важно, основательно, по-хозяйски натягивая ткань.

Алли оказалась беременна.

– Ты не... – голос подвёл его, когда Тенки обратил растерянные глаза на мать. – Ты не говорила... Алли что, замуж вышла?

Мать презрительно фыркнула, сестра застыла.

– Замуж вышла, вот ещё! В подоле принесла! А ты чего думал, – и она снова напустилась на сына, – ты чего думал, когда я говорила, нужны деньги??

– Что вы... что… собираетесь делать? – от неожиданности Тенки стал запинаться и разозлился. Помогло. – Что ты всё к этим деньгам привязываешься?

– Закрой рот! – мать вскочила, подбоченилась. – Вот, смотри на неё! – она ткнула пальцем в сестру. – Кто её такую возьмёт, дуру дурой?

Алли молча стояла у порога, длинные волосы закрывали опущенное лицо. Сестра словно не хотела встречаться с ним глазами.

– Сколько надо-то? И для чего? – ох, ему совсем не хотелось слышать ответ. Наверное, поэтому на мать Тенки не смотрел, впился взглядом в тихую сестру.

– Для чего, для чего, – неохотно пробурчала мать. – Что с ней уже, ничего не сделаешь. Заплатить тому парню, пусть женится. Без денег он её брать не хочет.

– И сколько? – как ни странно, услышанное его успокоило. Самую малость – но успокоило. Значит, жизнь всё же не такая непоправимо жуткая штука.

Мать двинулась к шкафу, резким движением распахнула дверцы, схватила бутылку. Не глядя на сына, приложила к губам, запрокинула голову.

Она по-прежнему любила выпить.

– Тыща, – бросила мать наконец, оторвавшись от стеклянного горлышка. – Одна тысяча охреневших до зелёных осьминожек мен.

Хотелось улыбнуться. То ли от «зелёных осьминожек», то ли от невозможности прозвучавшей цифры.

– Откуда я возьму вам эти деньги? – не выдержал, губы сами сложились в сухую усмешку.

– Ты же маг, небось, зарабатываешь, – мать ответила глухо и устало, будто проиграла схватку с кем-то намного более сильным.

– Запрещена нам практика. Мы же ученики ещё, адепты, – Тенки пожал плечами.

– Врёшь, – обернулась мать, накинулась, как злобная, старая сука кидается на молодого дурня-щенка, пошла выплёвывать слова сквозь искривлённые губы: – Небось, жалко денег для родных. Не дашь – так она замуж не выйдет, кому она нужна такая, без денег.

– Пойми ж ты, нет у меня денег!

– Возьми у кого-нибудь, – теперь плечами пожала она, дёрнулась, как сломанная кукла, и снова потянулась к бутылке. – Если и впрямь нету, у тебя в знакомцах, небось, эговы всё да алорья, – её голос сменился бульканьем жидкости.

«Эговы да алорья» – откликнулось в груди. Толкнуло изнутри, требовательно, приказующе, и сознание тут же подсунуло картинку: белокожее изящное лицо, голубоватый гематит глаз, волосы переливчатого эльфийского цвета, непонятные, то ли чёрные, то ли нет.

Ацу.

Младший сын огонь знает насколько древнего рода, родился и вырос в отцовском замке. Живёт в Сорэнарэ – провинции, любимой самыми богатыми семьями материка. Носит по своей эльфийской моде серьги и обручи, браслеты и ожерелья – и среди них вещи из серебра с фиолетовым оттенком – хрень, известная на весь мир. Производство этого металла – или добыча? – тоже секрет рода.

«Ацу, не одолжишь мне тысчонку-другую?»

Тенки мотнул головой, избавляясь от наваждения. Поднял глаза на мать, и показалось, что та видит его насквозь: она словно сжалась, готовая прыгнуть, повалить жертву и вцепиться в горло, сверлила его яростными глазами, жидкость в бутылке плескалась – руки дрожали.

– Это невозможно, – холодно усмехнулся подросток. Попытался собрать всё спокойствие, всю силу воли, чтобы не отвести глаз. Не проиграть. – Нет ни у кого таких денег, они ведь все ещё дети, пойми.

Но мать справилась с ним играючи, одним словом.

– Врёшь.

Тенки выскочил из дома – «дома»? – проклиная всё на свете, и себя самого в первую очередь. Нёсся по деревне, не разбирая дороги, движимый одним лишь желанием – скорее добраться до ворот. Добраться до ворот, прыгнуть в тележку и укатить, забыть всю эту рыбой пропахшую деревушку, стереть из памяти материнский взгляд и её беспощадные упрёки. Привалиться к бортику, закрыть глаза, отдаваясь убаюкивающей тряске, и не вспоминать никогда, не ощущать, не чувствовать этой скручивающей неумолимой обречённости.

Эмоции подвели адепта: с расписанием он не сверился, повозка ещё не подошла.

Оставив ворота за спиной, Тенки зашагал по дороге. Телега подберёт в пути, а остановиться он физически не мог, тело требовало движения. Приходилось переставлять ноги, чтобы не взвыть от бессилия. Тенки знал: он не может оставить родных без помощи. Замершую, пряча глаза, у порога сестру, мать, вылаивающую обидные слова. Не может отвернуться и с лёгкой душой исчезнуть, вычеркнув из жизни существование Аксе. Не может – хотя бы просто потому, что речь идёт о его матери и сестре, единственных людях одной с ним крови.

Любой ценой – ему нужны были деньги.

Нет, не Ацу. Нет, он и правда не мог просить у Ацу. Только сам.

И сейчас уже другого выхода не оставалось. Выбор сделала за Тенки мать.

Вечерний морской воздух бил в лицо, трепал волосы, деревья беззаботно перешёптывались. Тенки шёл, не останавливаясь, и буря в душе постепенно утихала. Отчаяние и злость сменяло спокойствие, а к нему примешивались страх и одновременно будоражащий интерес.

Подросток никак не мог добыть тысячу мен законным путём – пусть этого не понимала мать, сам Тенки сознавал отлично. А чтобы действовать незаконно... и не оказаться пойманным, необходима была сила, которой адепт пока ещё не обладал.

Пока ещё.

Значит, её следовало добыть. Добыть единственным способом, которым Тенки располагал. Не зря он столько лет просиживал штаны в Королевской школе – заведение дало ему многое, очень многое. И вполне способно дать ещё чуть больше.

«Маска вора».

Попробовать, каково это на самом деле – быть магом. И уже не надо рассуждать, можно только действовать. Лететь вперёд, без оглядки, с замирающим сердцем.

***

К «Белому кусту» подъехали уже в темноте, часы горели на половине десятого ночи. Уже из повозки слышны были шумные крики, поднимались в ночное небо дымные столбы, деревенский народ гулял.

Разговор с матерью заставил Тенки совсем позабыть о ночи святого Йани. Это же значит, что вряд ли удастся сегодня выспаться. Наверняка народ будет гулять до утра, ведь этот праздник – раз в году. Нынешней ночью по всей Валиссии вряд ли найдётся местечко, где не отмечали бы, не жгли костров, не толпились вокруг огня, ожидая своей очереди выступить с рассказом о необычных событиях. Даже в Валиссе, без сомнений, сейчас горело пламя, собирая вокруг себя говорливых.

Возница предупредил заранее, что ночью по горам не поедет – небось, боялся оборотней. Тенки не настаивал: днём позже он вернётся в Хиэй, днём раньше – роли не играло.

Тележка остановилась у знакомого, освещённого по-ночному крыльца. Тенки выскочил, привычно подхватывая мешок, кинул вознице две уговорённые монеты.

Взбежал на крыльцо и чуть не столкнулся с выходившим – узнал сразу же. Та девушка с продолговатыми глазами и длинными светлыми прядями, завивающимися на концах.

– Вернулся? – она тоже его узнала, улыбнулась приветливо и немного равнодушно.

– А-а... – ответил Тенки междометием, опять отчего-то смутился и одарил себя замысловатым проклятием. – У вас ведь можно остановиться?