Неправильная невеста - Алюшина Татьяна Александровна - Страница 10

Словом, вернулся Ярый в Москву только через пятнадцать дней и первым же делом сразу, как только вышел из самолета, набрал номер Алисы.

Твою дивизию! А она снова не абонент!

Весь день названивал – все всяких зон девушка!

И на следующий день ее телефон не отвечал. Ну, ладно, подумалось Алексею, может, человек уехал куда-то отдыхать, туда, где нет сотовой связи. Народ, скорее всего, возразит и посмеется: где это такие места имеются, где сотовой связи нет. Вы удивитесь – на большей части территории нашей страны под названием Россия. Уж кто-кто, а Ярый знал это доподлинно.

И все же он немного волновался – мало ли что могло с ней приключиться – и позвонил Максу выяснить, все ли в порядке с потенциальной невестой. Оказалось, что все в порядке, девушка просто сменила номер сотового, и этого номера его друг Лунев не имел. Алексей, успокоившись, решил, что позвонит Наталье вечером после работы и узнает этот новый номер Алисы.

И завертелось – посещение психолога, обязательное после визита в боевые точки, а потом работа, в которую Алексей погрузился, пренебрегая положенным отдыхом.

«Вечером после работы» наступило ближе к утру, и то потому, что требовалось прерваться, чтобы поспать хоть пару часов. Он даже домой не поехал, а завалился в номере служебной гостиницы, предназначенной для таких вот работничков ненормированных, как он.

За время его отсутствия группа сделала многое, но основная работа все равно лежала на Красноярцеве, и, ухнув в нее с головой, он не то что звонить кому-то, разыскивать телефоны и разговаривать на матримониальные темы не мог, он себя не всегда помнил.

А потому что сроки, сроки, сроки!! И гонка!

Все графики полетели к чертям собачьим из-за его отъезда. А ведь требовалось продолжать работу на Севере. Они отсняли и привезли материал, где были интервью с людьми, исторические места и городские памятники, деревни, словом, где еще наличествовала какая-то цивилизация и людские поселения. И по утвержденному графику работ им еще предстояла самая сложная и экстремальная часть – экспедиция по диким местам, по самым отдаленным, а порой и вовсе затерянным поселениям, где проживает, например, одна-единственная семья, а то и вовсе три человека.

Словом, самая засада. И подготовка к этому этапу экспедиции шла полным ходом, а они еще работу с отснятым материалом не закончили. Уезжать группа должна через два дня.

Два!!

И отменить или перенести отъезд невозможно – слишком много различных договоренностей, инстанций, разрешений и состыковок на самых разных уровнях, вплоть до губернатора края.

Вот и сидел Алексей практически двое суток в монтажной и студии, лично во все вникая и торопясь хоть предварительно все просмотреть и перепланировать всю студийную работу на возвращение из экспедиции.

Позвонил Наталье только перед вылетом из аэропорта и нарвался на отказ давать телефон Алисы.

– Надо ее спросить, Алеш, я так не могу, а вдруг она не захочет, чтобы у тебя был ее номер, – извиняющимся тоном пролепетала молодая женщина.

– Ладно, спроси, – усмехнулся Красноярцев.

И снова улетел, как тот Карлсон, что бомжует на крыше.

Вот уж откуда невозможно было позвонить, так это из тех мест, где проходила их экспедиция, – тайга на сотни и тысячи километров! Поселки, до которых они добирались, так и вовсе словно перенеслись из позапрошлого века, там не то что сотовых нет – смешно до колик, сотовый! – там электричество редкость великая, уклад жизни вековой давности, и живет по два с половиной человека на пять домов – не село, не хутор.

А что вы хотели – Сибирь!

Земли потрясающей силы и мощной красоты! Непередаваемого духа и величия! Сакральных мест силы не перечесть, и все непростые – аппаратура не выдерживает, с ума начинает сходить и такие фортели откалывает, что обалдеешь. Шаманы, знахари, ведуньи из поколения в поколение. И строгих старообрядцев деревню навещали. Вернее, как навещали: в деревню их не пустили – не положено чужим, приняли на поляне, причем съемочная группа одной группой стоит, а старообрядцы другой, метрах в десяти друг от друга.

Нельзя чужим, как они объяснили: у них жизнь строгая, в молитвах, постах и чистоте, а чужаки на себе дьявольское несут – и душевную грязь, и вещи и железки электронные, и телесные недуги и заразы. Снимать запретили строго-настрого, даже выходить к ним и разговаривать отказывались, пока все «дьявольские железки» не унесут подальше, и попросили подлости не делать и тайно не снимать.

Попить и перекусить, правда, дали, угостили. Ну, как дали: велели отойти еще дальше, накидали на землю лапника елового, уже подсохшего, сверху него постелили рушник простой, не вышитый, на него поставили берестяную кадку с напитком каким-то травяным и к нему берестяные же стаканы, а на рушник выложили хлеб, картошку, варенную в мундире, сыр молодой, лук, порезанный на четвертинки, и берестяную плошку с соленой капустой. Отошли на прежнее место и с поклоном предложили:

– Отведайте, люди пришлые, с добром и без злобы.

И стояли, смотрели, как гости «отведывают».

А когда группа поела, попила с удовольствием удивительно вкусного и бодрящего напитка, старейшина сказал, что «аудиенция» закончена и они должны уйти.

Ну, должны и должны, поклонились, поблагодарили и… не успели с поляны отойти и несколько шагов, как молодой общинский парень запалил тот лапник, на котором находился импровизированный стол для гостей со всем его содержимым – кадкой, стаканами, миской и остатками угощения.

Вот в таких местах и «тусил» Красноярцев со своей группой: там и Первомай встретили, и День Победы отметили вполне достойно – ударным трудом и застольем у костра. А если учесть, что это весна в тайге, где не везде еще и снег сошел, а где сошел, там по колено порой грязь, и ледоход на реках они застали, то можно представить, в каких экстремальных условиях работала группа.

Связь с внешним миром держали старым проверенным способом: по рации, правда, бывали места, где и она не «цепляла» сигнал, но в общем и целом работала вполне исправно. Когда оставалось всего дня четыре до конца экспедиции и две съемки – интервью с колоритным сибиряком-охотоведом, ведущим уединенный образ жизни, и несколько панорамных планов в «необыкновенных» местах, куда он обещал отвести группу, Красноярцева экстренно вызвали по рации.

И сообщили, что его старший брат Егор и его жена Вика погибли в автомобильной аварии…

Начальство телевизионное Красноярцева не просто ценило, а глубоко уважало, где-то даже любило и всячески холило-лелеяло. Когда он еще говорил по рации, для него уже был проложен оптимальный трафик в Москву. И с этого момента началась его сумасшедшая гонка со временем.

Тот самый охотовед отвез Алексея на катере в ближайший поселок, рискуя страшно – не снижая скорости, по быстрой воде, только недавно освободившейся ото льда, лавируя между корягами и прочим смытым весной мусором. Затем бешеная гонка на внедорожнике поселкового главы, за ним вертолет, пересадка на самолет малой авиации, который приземлился в местном аэропорту, а оттуда прямой рейс до Москвы.

Во «Внуково» Алексея встретил водитель, отправленный Андреем Павловичем, его непосредственным начальником, который позвонил, как только Красноярцев сошел с трапа, и подробно рассказал, что случилось, как произошла авария, что они уже предприняли и какие действия следует осуществить.

Из аэропорта Ярый сразу поехал домой к Егору, где его ждали мама и Мишка, маленький племянник, сын Егора и Виктории, которому еще не исполнилось и пяти лет, а также родители Виктории. Алевтина Николаевна рыдала у него на груди и никак не могла отпустить младшего сына. Через пятнадцать минут после его приезда у нее случился гипертонический криз, и женщину срочно увезли на «Скорой» в больницу.

Маму спасли, но она продолжает лежать в больнице, похороны Егора и Вики прошли без нее. Возбудили уголовное дело по факту грубейшего нарушения Правил дорожного движения другим участником аварии – Егор всегда был водителем осторожным и профессиональным, специально прошел курсы экстремального вождения. Второй же участник ДТП вылетел на красный свет, да еще находился под градусом. Сам выжил, а его пассажирка погибла, как и Егор с Викой.