Неправильная невеста - Алюшина Татьяна Александровна - Страница 8

Оказалось, что нет.

На любой вопрос – нет, даже отчества Алисы Наталья не знала. Да что отчества! Она понятия не имела, где та живет, с кем, есть ли вообще у подруги родители и семья, где и кем работает и чем вообще в жизни занимается…

– Ну, Натаха, ты даешь… – обалдев, покрутив головой и разведя бессильным жестом руки в стороны, комментировал Красноярцев.

– Да, это все Алиска виновата! – возмутилась Наталья. – Мозги вечно запудрит, рассмешит, заболтает своими шуточками, так что и забудешь, о чем спросила!

– Ты хотя бы знаешь, замужем ли она? – предпринял последнюю попытку что-то разузнать Красноярцев.

– Вроде бы нет, – с сомнением ответила она. – Вроде бы она говорила, что не замужем.

– Понятно, – разочарованно вздохнул он, но от дальнейших выяснений не отказался и распорядился командирским тоном: – Сосредоточься и вспоминай все, что сможешь.

– Ну… Она москвичка, родственники… не знаю. Но она-а-а… – задумчиво протянула Наташа, помогая себе покачиванием руки с оттопыренным указательным пальцем – …жила одна-а, по-моему, с класса девятого или вообще восьмого.

– В каком смысле одна? – удивился Алексей. – Сирота, что ли?

– Нет, не сирота, точно, – покачала головой Наталья. – Алиса говорила, что родители где-то за границей, а она живет одна в трехкомнатной, что ли, квартире. Точно-точно! – воодушевилась молодая женщина, аж глаза загорелись. – Я помню! Она сказала мне это на пятом курсе. Я еще удивилась, как это одна с восьмого класса, а Алиса так плечами пожала: нормально, говорит, родители звонят постоянно, да и дед за мной тут приглядывает. Вот этот разговор помню, уж очень меня тогда поразило, что она лет с четырнадцати самостоятельно живет. Ну, что еще? – сдвинув брови, старательно вспоминала она. – А! Еще Алиска всегда занималась йогой, причем всерьез, на уровне мастера, я ей несколько раз, помнится, предлагала: так преподавала бы, денег до фига заработала бы, а она смеялась, что у нее уже не тот уровень, на котором преподают ради денег. Вот. Что еще? Ну, она в Индию часто ездила, ну это понятно, мы же где учились, не на планктон все же офисный. – Она потужилась, вспоминая, и виновато призналась: – Все, наверное.

– Понятно, – повторил Красноярцев. – Загадочная личность ваша девушка Алиса. – И вдруг разулыбался: – Ну что ж, тем лучше!

И развил бурную деятельность, заставив Макса с Наташей перетряхнуть свою видеотеку и найти записи, в которых фигурировала Алиса. Тут же скинул все, что удалось обнаружить, на свой диск, а заодно и переправил почтой к себе на комп.

Просидел пару дней за аппаратурой в телецентре, смонтировав отдельный фильм исключительно про Алису из всего мусора, что скачал, отцифровал и максимально улучшил изображение, насколько это было возможно. А несколько самых удачных кадров сделал заставками на экраны всех своих гаджетов, даже пару снимков распечатал, вставил в рамки и поставил дома.

Не просто запал на девушку – каким-то необъяснимым сверхъестественным образом Красноярцев с полной ясностью теперь знал – его человек, его женщина. Без вариантов.

И слава богу, что без вариантов!

Разумеется, они встретились, а как же.

После того как он увидел Алису на экране и все понял про нее и про себя, иначе быть просто не могло, но встретились несколько экстравагантно.

Самолет, на котором должна была лететь их съемочная группа, задержали в Красноярске почти на сутки, которые пришлось проторчать в аэропорту, поскольку рейс откладывали каждый час, вместо того чтобы перенести на конкретное время.

Замученный этим ожиданием, перелетом, сменой часовых поясов, снегопадом, засыпавшим Москву, Алексей добрался до дома, радуясь хотя бы тому, что не пришлось тащиться в Останкино со всей группой и аппаратурой, ребята его отпустили, загрузившись в два микроавтобуса, заботливо присланные в аэропорт начальством. Бросив вещи, Ярый принял душ, сварил пару чашек крепкого кофе, чтобы хоть как-то взбодриться, и отправился к Максу на день рождения.

Но, видимо, все же непростые условия работы, в которых они снимали, напряжение последних дней и этот затянувшийся перелет сказались более серьезно, чем он предполагал, и после одной рюмки и горячих щей, которыми его попотчевала Наташа в индивидуальном, так сказать, порядке, разогрев специально для него, Красноярцев почувствовал, что тупо отрубается и может заснуть прямо за столом, чего доброго, еще и лицом в тарелку уляжется.

Его заботливо устроили на хозяйской кровати вроде как покемарить часок-другой, а получилось как в черный омут – мгновенно и беспамятно.

Он не понял, что его разбудило, и минуту, наверное, лежал неподвижно, прислушивался и пытался понять, сколько сейчас времени и что происходит вокруг – темень стояла ночная, но горела лампа на тумбочке у кровати с его стороны, а в квартире царила полная тишина, даже с улицы не доносилось никаких звуков.

И тут Ярый услышал рядом непонятный шорох и что-то похожее на глубокий вздох, он резко повернул голову и… забыл дышать на какое-то мгновение – на кровати, лежа на боку к нему лицом, обняв себя одной рукой за талию, спала женщина его Судьбы.

Алиса.

Он смотрел, смотрел на нее, пока не почувствовал боль в груди, и не сообразил, что уже можно дышать. Дышать он начал и осторожно, чтобы не потревожить спящую, перевернулся на бок и принялся внимательно рассматривать девушку, он уловил ее потрясающий аромат, показавшийся ему знакомым и родным, напоминающим о самом прекрасном – о солнце и теплом морском бризе, о цветущем миндале и еще о чем-то неуловимом, неосязаемом, как само счастье…

У нее чуть вздернутый носик, полные, великолепной формы губы, высокие скулы и изумительно правильный овал лица, словно точеный, прямые брови и упрямый подбородочек, маленькие розовенькие ушки, длинные темные волосы, собранные в пучок на затылке, растрепавшийся во время сна.

Она, его женщина, спала и была прекрасна. И Красноярцев смотрел на нее и чувствовал удивительное умиротворение и ощущение правильности жизни, а еще нежность. Поразительную нежность.

И желание.

Она вдруг распахнула глаза в одно мгновение – не ворочалась, как обычно перед пробуждением, и мимика лица не менялась, – просто подняла ресницы и посмотрела на него своими удивительными светло-зелеными глазами.

И Ярый поплы-ы-ыл…

Что-то говорил ей и радовался, как пацан, слушая ее голос, разговаривая с ней и всматриваясь в ее лицо. И тут же сделал ей предложение выйти за него замуж и даже что-то там пытался разъяснять о том, что это единственно правильное решение – быть вместе.

А потом внезапно выяснилось, что ей срочно требуется уезжать, и он даже горечь во рту ощутил от острого разочарования. Он ужасно не хотел ее отпускать, но было совершенно очевидно, что девушка не пытается играть ни в какие игры и на самом деле очень встревоженна и озабоченна, и Алексей удержал себя от желания начать уговаривать Алису остаться или как-то по-иному решить ее проблему.

Ей надо ехать, это ясно, ему, кстати, тоже пора бы домой, а потом в телецентр. Ярый успокоил себя мыслью, что они обязательно встретятся в ближайшее время – он ее нашел и теперь уж точно никуда не отпустит и не даст ей потеряться.

И все эти его намерения полетели в тартарары самым растреклятым образом, непонятно как рассыпаясь пеплом в руках!

И вот уже десять дней он бьется с Наташей, чуть ли не зубами пытаясь выдрать телефон Алисы, и именно сегодня Красноярцев почувствовал, что достиг определенного предела, за которым хороший Алеша заканчивался и начинался тот самый Ярый, чье имя он некогда заслужил. Он понял, что его уже вряд ли остановят отказы, он просто получит сегодня телефон Алисы, и все.

Вот только захочет ли она с ним разговаривать?

Конечно, Алексей мог подключить кое-кого из своих знакомых и разыскать Алису даже по тем скудным данным о ней, которые он знал: имя, фамилия, возраст, место учебы, кстати, весьма специфичное и непростое – более чем достаточно, чтобы найти человека. Только он прибережет эту возможность на самый крайний случай, который, к слову сказать, уже и наступает. А сначала все же побеседует с Натальей уже всерьез. Пора поговорить с Алисой.