Свидание у водопада - Каспари София - Страница 11

Кларисса влюбилась в Ксавьера с первого взгляда. Она отчетливо помнила тот день, когда она вместе с родителями приехала из Бразилии. Они очутились в Санта-Ане – эстансии семьи Монада в провинции Энтре Риос. Кларисса помнила, как они подошли к главному дому, не уверенные, примут ли их вообще. Двери распахнулись, прежде чем они успели постучать, и перед ними предстал Ксавьер Монада. Единственный сын Хорхе и Бруны Монада – самых богатых эстансьеро в округе, владельцев бесчисленных полей и стад, властителей, обвинителей и судей – все в одном. Но тогда никто из прибывших об этом не догадывался.

В то утро, как позже рассказывал Ксавьер, он собрался на конную прогулку. Первое, на что Кларисса обратила внимание, – его голубые глаза. Их необычайно яркий цвет волшебно контрастировал с блестящими черными волосами. А его приветливая улыбка заставила забыть обо всем остальном. Кларисса еще никогда не встречала таких обаятельных незнакомцев.

– Добрый день, – приветствовал он девушку. – Я – Ксавьер Монада. Чем могу вам помочь?

Ее родители арендовали тогда у Монада небольшой земельный участок с условием распахать его, а потом перебраться в другое место, чтобы обрабатывать еще один. Прошло несколько месяцев, прежде чем они освоились и почувствовали себя здесь как дома. И вот однажды Кларисса поняла, что Ксавьер проявляет к ней интерес. Сначала девушка не могла в это поверить, но, когда парень стал навещать ее под любым предлогом, сомнений не осталось. Он никогда не навязывался и не совершал ничего, что могло бы скомпрометировать девушку. Кларисса знала, что сыновья других эстансьеро были не такими сдержанными в своих желаниях. На других эстансиях хорошенькие девушки считались чем-то вроде дичи, на которую разрешена охота. Ими пользовались богачи, а потом бросали, словно старую поношенную одежду.

Поначалу Ксавьер беседовал с Клариссой, но никогда не стремился с ней уединиться. Потом он пригласил девушку на фиесту, а еще позже – на послеобеденный чай в присутствии своей матери, приветливой, но озабоченной состоянием своего здоровья женщины, которая много лет страдала от тяжелого недуга. Это приглашение Кларисса приняла.

Люди сразу начали болтать. «Какая красавица, – говорили они, – жаль, что они никогда не смогут стать парой».

В это время девушки на выданье с соседних эстансий, так сказать «хорошие партии», все чаще наведывались в дом семьи Монада. Но Ксавьер оставался к ним равнодушен. Дон Хорхе, патриарх семейства, сначала по-хорошему отговаривал сына от отношений с Клариссой, потом стал откровенно угрожать.

Но Ксавьер не сдавался. Сын оказался таким же упрямым, как и отец. Парень сделал девушке предложение, которое она в панике тут же отвергла. Через некоторое время он вновь предложил ей руку и сердце. Донья Бруна покровительствовала союзу двух молодых людей. Она поддерживала сына, как могла. И именно она уговорила Клариссу выйти замуж за Ксавьера.

– Но почему вы это делаете? – спросила ее Кларисса.

– Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, – ответила Бруна. – В этом мире и без того хватает страданий.

Со дня их свадьбы прошел год. Несмотря на все трудности, это был самый счастливый год в жизни Клариссы.

В то утро память окончательно вернулась к Клариссе, ее руки болели так, словно она несколько часов за что-то крепко держалась. Через несколько секунд она все же поняла, где находится, хотя все еще удивлялась, что платье на ней сухое.

Сон был еще таким близким, что Кларисса, как только закрывала глаза, видела Ксавьера. Он по-прежнему смеялся, и тут же в него попадали пули. Кровь, везде кровь. Он посмотрел на Клариссу своими голубыми глазами в последний раз, чтобы потом навсегда закрыть их.

Теперь она осталась одна. Навсегда.

Глава девятая

Из сада Мейеров-Вайнбреннеров в Белграно – одном из районов Буэнос-Айреса – доносилась громкая музыка. Запахи пищи смешались с ароматами цветов и соленого бриза, дувшего с моря. Леонора Рольдан прижалась к мужу Фелипе, и тот обнял ее еще сильнее.

– Ты наверняка думаешь, что моя семья вечно что-нибудь отмечает, – произнесла она. – С тех пор как мы познакомились, один праздник следует за другим. Но можешь мне поверить, что все мы очень прилежные работники. Особенно мама. Когда-то она прибыла сюда в числе первых немецких переселенцев. Она заработала бóльшую часть того, чем сейчас владеют мои родители. Ну и моя сестрица Марлена…

Фелипе приложил палец к губам Леоноры:

– Я знаю, что твоя семья добилась всего благодаря тяжелому труду, вы заслужили праздники, мое золотце. Я наслаждаюсь ими, но мне, как танцору, тоже приходится тяжело трудиться.

– Да-да, конечно, – заметила Леонора, желая, чтобы и ее муж чувствововал себя не менее богатым и успешным.

– Не беспокойся, – рассмеялся Фелипе. – Я знаю, что ты тоже не жалеешь сил, иначе не была бы готова ехать за мной в Париж, в неизвестность.

– Ах, – отмахнулась Леонора, – сегодня каждый хочет поехать в Париж.

Фелипе усмехнулся, показывая белоснежные зубы. Он был метисом с черными волосами, темно-карими глазами и смуглой кожей. У него было хорошо сложенное, мускулистое тело танцора. Фелипе жил когда-то в пригороде. Юноша был честолюбив, что особенно нравилось Анне Мейер-Вайнбреннер – главе семейства и теще Фелипе. Она не стала оспаривать выбор Леоноры.

– Благодари старшую сестру, – как-то сказала она. – Именно она утвердила меня в мысли, что нужно отпускать своих детей. Вы должны принимать решения сами.

Фелипе и Леонора познакомились на одной из окраин Буэнос-Айреса, пользующихся дурной славой. Они вместе танцевали, прежде чем заговорить. Вот так стремительно и почти без слов они влюбились друг в друга. Леонора не знала, чем заниматься в жизни, затем нашла призвание в танце. Правда, не в традиционном, которому обучали в ее кругах, а в танго – чувственном танце низших сословий, которым занимался и Фелипе.

Разумеется, Анна с удивлением подняла брови, когда узнала об этом, но позже сказала младшей дочери:

– В этой жизни я поняла одно: никогда не стоит прислушиваться к тому, что говорят другие.

Через шесть месяцев Леонора и Фелипе поженились. Теперь дочь собиралась в Париж, где Фелипе работал учителем танцев и хотел открыть свою школу. Впрочем, это была и мечта Леоноры.

– О Господи! – воскликнула Анна, когда дочь впервые рассказала ей о своих планах. – Почему Ты не послал мне нормальных дочерей? Одна кочует по стране, пишет путевые заметки, другая собралась в Старый Свет, чтобы учить танцам парижан. Париж – это ад, это Содом и Гоморра, расспроси об этом мою подругу Викторию!

– Разве не ты говорила, что нужно позволять детям самим принимать решения?

Анна рассмеялась в ответ и, конечно же, поддержала Леонору. В конечном счете Анна считалась с выбором своих детей.

– Твоя мать – необычайная женщина, – произнес Фелипе, глядя на площадку, где Анна вальсировала с мужем Юлиусом.

Они были женаты уже двадцать два года, а выглядели такими счастливыми, словно их брак длился всего один день. Анна многое пережила за свою жизнь. Еще совсем молодой девушкой ей пришлось вслед за своей семьей в одиночестве путешествовать из Европы в Аргентину. После смерти мужа, Калеба Вайнбреннера, сама создала фирму, преодолела многие превратности судьбы и наконец нашла счастье с Юлиусом.

– Да, она такая, – сказала Леонора, обняла Фелипе и потащила его на танцплощадку. – Я так счастлива, – шептала она.

Пятнадцатилетняя Аврора, улучив подходящий момент, улизнула с праздника. Девушка считала, что пока лучше не рассказывать родителям и бабушке с дедушкой о молодом человеке, с которым она познакомилась несколько недель назад. Не из-за того, что Рауль Эррера был старше ее на пять лет и не принадлежал к избранному обществу. Ни у родителей, ни у бабушки с дедушкой не было предрассудков, и они приняли бы любого с распростертыми объятьями. Просто… Ах, Аврора не знала, что заставляет ее так сомневаться, и в этот момент предпочитала об этом не думать. Девушка успокаивала себя тем, что не настало еще подходящее время, чтобы представить Рауля семье.