Свидание у водопада - Каспари София - Страница 53

– Это правда! И поскольку ты ничего не знаешь, позабочусь об этом я. – Голос брата прозвучал резко.

Аврора сомневалась, нужно ли это делать, и ухватила брата за руку еще сильнее.

– Пожалуйста, дай мне еще немного времени. Позволь мне самой все узнать, хорошо?

Хоакин кивнул, но потом произнес:

– Но я не буду ждать вечно.

На следующий день, в воскресенье, у Авроры был выходной. Утром она с трудом встала с постели, хотя уже несколько часов просто лежала с открытыми глазами и думала о разговоре с братом.

Ей не нравилось, что у них с братом возникли разногласия, хотя весь вечер они старались вести себя так, словно ничего не произошло. Но на самом деле все было не так. Все изменилось после того, как Хоакин узнал о ее тайне. Он больше не будет, как прежде, человеком, которому Аврора доверяла самые важные вещи.

«Почему я ему, собственно, ничего не рассказывала? Потому что все время понимала: с Раулем что-то не так. Я боялась, что брат мне все выскажет прямо в лицо».

– Ну, уже проснулась? – поддразнила Анна внучку, когда Аврора наконец вышла к столу завтракать (он был накрыт специально для нее). Потом она добавила: – Когда я была еще совсем юной, то в такое время уже давно бывала на ногах.

– Да-да, – ответила Аврора, обрадовавшись, что в шуточном разговоре с бабушкой может забыть о проблемах. Вскоре она совсем позабыла о напряжении, которое висело над ней, словно грозовые тучи. Аврора вздохнула и улыбнулась Анне: – Я знаю, вам тогда приходилось вставать ни свет ни заря, чтобы набрать воды…

– Да, мне этим долго приходилось заниматься, – задумчиво проговорила Анна.

– Конечно, а вам еще и за животными приходилось смотреть, и на рынок ходить, чтобы приобрести самые свежие овощи, пока их не раскупили, – невозмутимо продолжала Аврора. Потом девушка расцеловала бабушку в обе щеки: – Доброе утро, бабуля!

– В больнице все в порядке?

– Все в порядке. – Аврора взяла большую чашку кофе с молоком, несколько штук сухого печенья и, конечно, дульче де лече[15]. – Мне очень нравится. Мы узнаем столько нового.

Анна, смеясь, похлопала внучку по руке:

– Ты хорошо справляешься со своим делом. Я тобой горжусь.

– Спасибо, бабушка.

Аврора уже подумывала, не рассказать ли бабушке о разногласиях с Хоакином, как вошла мать. Женщины поздоровались и поцеловались. Марлена взяла чашку кофе и с любопытством огляделась.

– Юлиус сообщил, что от Леоноры пришло письмо?

– Там лежит. – Анна указала на комод. – Я его еще не открывала. Хотела дождаться вас.

Аврора склонила голову. Она еще больше заскучала по тетке – своей лучшей подруге, которая всегда могла дать дельный совет. «Она бы точно знала, как уладить дело с Хоакином».

– У Леоноры все хорошо, она и Фелипе много работают, – услышала девушка голос матери после того, как та начала читать. – В Париже все по-прежнему сходят с ума по танго. Послушай-ка, что пишет моя сестрица. – Она откашлялась. – «Недавно встретила земляка, который в ужасе от того, что здесь, в Париже, танго считается аргентинским танцем. Он пытался мне объяснить, что в Буэнос-Айресе его танцуют только в барах и борделях и никогда в танцзалах или в высшем обществе… И закончил он тем, что танго вызывает у него неприятные ассоциации. Я не высказала своего мнения и удержалась от критики».

– Как это характерно для Леоноры, – перебила Марлену бабушка Анна. – Если она чем-то увлекается, то всецело посвящает себя этому занятию, живет им.

«В Париже все еще мало знают, что танго родилось в трущобах, на окраине, – писала дальше Леонора, – и кто узнаёт об этом, считает танец омерзительным. В добропорядочном аргентинском обществе любят порицать занятия танго, а здесь далеко не все желающие имеют возможность этим заниматься. Я думаю, когда-нибудь этот танец, этот аргентинский уличный цветок, вернется в Буэнос-Айрес, пропитавшись французским колоритом. И тогда его все полюбят. Возможно, тогда люди спросят, откуда же он произошел… Но никто не захочет думать о притонах Ла-Бока или борделях, где впервые наиграли эти мелодии на гитарах и мандолинах. Никто не подумает о фламенко, пайяде, хабанере, милонге и кандомбе. Все эти танцы – часть танго. Конечно, никто не знает, что бывшие африканские рабы в Буэнос-Айресе называли свой барабанный бой «тангос». Отсюда и пошло название танца. Я очень по всем вам скучаю. Искренне ваша, Леонора».

Аврора вздохнула, как обычно в последнее время. В каждом предложении этого письма читалась страсть. Девушка надеялась, что когда-нибудь она также всем сердцем будет любить свою работу.

Хоакин сжал зубы.

Да, его ранило то, что Аврора скрывала от него такую важную часть своей жизни. Конечно, он ясно понимал, что когда-нибудь каждый из них найдет партнера и в конце концов все закончится браком. Но Хоакин представлял, что Аврора своего возлюбленного сначала представит ему, своему брату. И он никогда не думал, что отношения между ними могут так испортиться.

«Почему она мне ничего не сказала, черт возьми?»

Хоакин так погрузился в мысли, что почти не заметил, когда высокий светловолосый мужчина, за которым он везде следовал по Буэнос-Айресу, обернулся. Неужели Рауль Эррера заметил, что за ним слежка? Хоакину врезалась в память внешность Рауля. Он нашел его в Ла-Бока. Рауль внимательно наблюдал за прохожими, и Хоакин приложил все усилия, чтобы слиться с толпой. Спустя мгновение Рауль двинулся дальше. Хоакин облегченно вздохнул.

Он подождал несколько дней, как и обещал. Но Аврора, казалось, ничего не предпринимала, чтобы расспросить Рауля, и брат решил взять дело в свои руки. В то утро он следовал за парнем по пятам, но не заметил ничего необычного: Рауль помогал на большом рынке и в порту Ла-Бока, а потом зашел в пульперию, где подавали простые блюда вроде рагу, чесночного супа, потрохов, колбасок и макарон.

Потом Рауль отправился, очевидно, в Сан-Тельмо, квартал на юго-востоке города. Наконец-то Хоакин надеялся узнать о парне больше. Брата Авроры не удивило, что Рауль в конце концов заскочил в захудалый многоквартирный дом. Наверное, в этом и крылась причина того, что Аврора не знала, откуда Рауль родом. Возможно, этот парень – один из охотников за невестами с большим приданым, который только того и ждал, что девушка даст согласие на брак, а потом бы выложил всю правду.

Некоторое время Хоакин стоял и рассматривал здание. Вокруг сновало множество людей, поэтому он не бросался в глаза. Здесь вообще жизнь била ключом. Играли уличные музыканты, громко ругались две какие-то женщины, очевидно, проститутки. Нищий уличный торговец предлагал товары прохожим, у которых денег было не больше, чем у продавца. От отца Хоакин знал, что в этих густонаселенных домах жили бедняки Буэнос-Айреса. Отец Хоакина Джон писал для газеты «Ла-Вангуардия» – официального печатного органа социалистической партии. Он рассказывал сыну о комнатах, в которых жили по десять и более человек обоих полов, даже если площадь не превышала двадцати четырех квадратных метров.

Когда Рауль зашел в подобный дом, Хоакин снова задумался. Вдруг он заметил, что Рауль появился в дверях дома и смотрит прямо на него. Пока Хоакин раздумывал о том, как бы незаметнее ретироваться, Рауль решительно направился к нему.

– Эй, ты чего за мной ходишь?

– Я за тобой не хожу, – соврал Хоакин. Он сам себе показался маленьким мальчиком, который хочет обмануть отца.

Рауль криво ухмыльнулся:

– Ты ведь ее брат? Вы похожи.

Рауль упер руки в бока, всем видом насмехаясь над Хоакином. Брат Авроры рассердился на себя самого из-за того, что его раскрыли, и решил перейти в нападение.

– А даже если и так! Чего тебе от нее нужно?

– А тебя это касается? Ты ей нянька, что ли?

Хоакину было тяжело сохранить самообладание. Что вообразил себе этот нахал? И все же ему удалось спокойно произнести следующую фразу: