Словно распустившийся цветок - Митчелл Сири - Страница 3

 — Не знаю. – Отец недоуменно нахмурился, словно удивляясь тому, что я спрашиваю об этом. – Кто-нибудь подходящий наверняка найдется. Здесь или в другом месте. В конце концов, Оуэрвич – не забытая Богом деревня.

 — Значит, я должна забросить свою работу, и твою тоже, чтобы найти этого человека?

 — Так предопределено самой природой, разве нет? – Он поерзал, поудобнее устраиваясь на стуле, словно давая понять, что разговор окончен.

 Так уж заведено, что флора процветает там, где имеются благоприятные условия для ее существования, но я вовсе не была уверена в том, что в природе заранее предопределено то, что я должна выйти замуж по велению адмирала.

 — Почему его мнение так важно для тебя? Ты сам говорил, что он отказался от многообещающей карьеры ботаника и предпочел отправиться на флот.

 — Он бывает в обществе чаще нас с тобой, вместе взятых. Посему ухаживание и замужество вполне естественно входят в сферу его интересов. И если он говорит, что время пришло, я склонен доверять его мнению по этому вопросу.

 — Но ведь он сам так и не был женат!

 — Зато у него много знакомых среди семейных людей. А для успеха подобного предприятия необходим особый подход, и я даже не буду делать вид, будто понимаю, о чем идет речь.

 — А как насчет тебя и мамы?

 Он открыл было рот, но тут же закрыл его и, прищурившись, заявил:

 — Собственно говоря, затрудняюсь объяснить, как у нас все получилось… – Прочистив горло, он вновь поерзал на стуле. – Шарлотта, адмирал прав, говоря, что здесь, сидя взаперти и проводя целые дни за работой, ты не можешь рассчитывать на многое.

 — Я вовсе не сижу взаперти. Мы с тобой каждое утро ходим на прогулку. Кроме того, по воскресеньям мы бываем в церкви. – Во всем остальном я полностью полагалась на нашу повариху, миссис Харви, и Королевскую почту.

 — Так или иначе, но твой дядя был очень убедителен. А еще я должен признать, что после смерти твоей матери потерял счет времени. Тебе тогда было четырнадцать, не так ли?

 — Пятнадцать.

 — А сейчас тебе двадцать один.

 — Двадцать два.

 — В самом деле? Просто поразительно. – Его брови от удивления взлетели на лоб. – Минуло целых восемь лет… Но я все равно думаю, что когда-нибудь ты выйдешь замуж. Да и ты тоже.

 По правде говоря, я об этом не думала. После смерти матери я едва управлялась с обрушившимися на меня срочными делами. У меня даже не было времени, чтобы сесть и помечтать. А сейчас меня более всего занимали два вопроса: как опубликовать собственную статью и заплатить по счетам.

 — Если ты собираешься выйти замуж, тебе нужно с чего-то начинать, и поскорее.

 — Если память мне не изменяет, было использовано выражение «спустить на воду».

 — Да. В общем… в его положении он может помочь тебе.

 — Кто, адмирал?

 — В здешних местах он пользуется определенным уважением.

 — Неужели?

 Отец пожал плечами, показывая тем самым, что удивлен не меньше меня.

 — Он хочет помочь тебе. Говорит, что лично похлопочет…

 Ага, значит, предстоят еще и хлопоты…

 — Насчет званых обедов и… и… всего прочего, что потребуется. Думаю, ты должна согласиться.

 Похоже, отец непривычно утвердился в своем мнении, что убедило меня в том, что эту мысль необходимо подавить в зародыше.

 — У меня нет на это времени.

 Он выпрямился на стуле и расправил плечи.

 — Оно у тебя появится, если ты не станешь настаивать на том, чтобы помогать мне.

 Настаивать?

 — Но если тебе не буду помогать я, то кто?

 — Я как-нибудь сам справлюсь.

 Справится? О да, он справится так, что счета будут накапливаться до тех пор, пока не явится налоговый инспектор, письмо, адресованное мистеру Пирсу, отправится мистеру Пису, записи перепутаются и работа остановится окончательно, а все сроки будут нарушены.

 — Ты хочешь сказать, что тебе не нужна моя помощь?

 — Я всего лишь хочу сказать, что обойдусь и без нее.

ГЛАВА 2

Обойдется без меня! Обойдется ли?

 Мне вдруг захотелось узнать, чего, по его мнению, он бы добился за минувшие восемь лет, если бы рядом не было меня. Я расшифровывала его каракули, писала его статьи и разбирала его корреспонденцию. Я платила торговцам и клерку Королевской почты. Я обеспечивала нам стол, кров и даже сэндвичи, готовить которые наша повариха полагала ниже своего достоинства. Кроме того, время от времени – примерно раз в год – я занималась уборкой.

 Выйти замуж.

 При мысли об этом я чудом удержалась от презрительного фырканья. Едва отец сообразит, как сильно зависит от меня, он содрогнется. Предложение выйти замуж было совершенной нелепостью, и скоро он сам поймет это. У меня просто слишком много работы, чтобы выходить замуж, и я с облегчением выбросила эту идею из головы.

 Немного погодя в дверь позвонили. Я со вздохом поднялась, а когда открыла дверь, меня приветствовал деревянный сундучок.

 — Для мистера Уитерсби.

 Я попросила посыльного поставить сундучок на пол в гостиной, тут же подсунула под завязки нож и принялась перепиливать их.

 — Прибыл сундучок с образцами, – бросила я, не оборачиваясь, в сторону отцовского кабинета.

 Я услышала шлепанье босых ног по полу, и вскоре он появился в дверях.

 — Что это?

 — Образцы. Нам прислали их целый сундучок.

 Лицо его просветлело.

 — Прекрасно. Ну что ж, давай взглянем на них?

 Я не без волнения приподняла крышку. Однажды мне уже довелось открывать похожий сундучок, но тогда из него выпрыгнула большая ящерица и зашипела на меня, прежде чем соскочить на пол и мгновенно скрыться из виду.

 — Откуда он? Там ничего не написано?

 — Должно быть, от одного из твоих славных молодых людей.

 — Да, да. – Отец уже устроился на полу и принялся перебирать содержимое сундучка. – Вот только от кого именно?

 Да, вопрос заключался именно в этом. Мой отец располагал целой армией славных молодых людей, рыскавших по всему миру в поисках образчиков растений, достойных его внимания. Раз в месяц он отправлялся в Ливерпуль и один за другим обходил корабли, уходящие в чужедальние края, вербуя помощников. Правда, необходимо отметить, что не все из его славных молодых людей были действительно славными. Раз или два он останавливал свой выбор на людях, которые оказывались бывшими преступниками. А в последнее время нам пришлось столкнуться с тем огорчительным фактом, что несколько наших лучших корреспондентов осмелились требовать плату за присланные образцы, словно им недостаточно было осознания того, что они внесли бескорыстный вклад в развитие науки. К этому следует добавить, что не все из рекрутов отца были молоды.

 Кажется, я знаю того, кто прислал нам этот сундучок.

 — Полагаю, что это – посылка от мистера Э. Тримбла. – Об этом говорил даже ее внешний вид. Несмотря на то что я много раз умоляла его – от имени отца, – как можно бережнее обращаться с образцами, он упорно игнорировал мои инструкции. Вот и теперь к присланным им растениям, как уже случалось и ранее, не были приложены никакие сопроводительные бумаги, они не были пронумерованы и, похоже, не подверглись сушке и разглаживанию.

 — Они непригодны к использованию, причем все без исключения. – Отец нахмурился. – Пожалуй, мне следует написать этому славному молодому человеку и объяснить ему, как нужно правильно сохранять образцы.

 — Я уже писала ему об этом. – Причем неоднократно. Мистер Э. Тримбл занимался овцеводством в Новой Зеландии и был буквально влюблен в цифры, системы и процедуры. Я представляла его себе жилистым, энергичным мужчиной средних лет. Мы с ним поддерживали регулярную, пусть временами и ожесточенную, переписку.

 Возможно, он хотел как лучше, но прислал нам совершенно бесполезный сундучок, полный не представляющих никакой ценности образцов, а теперь нам предстояло еще и оплатить расходы за его доставку.

 — Пожалуй, когда ты в следующий раз соберешься в Ливерпуль, я поеду с тобой. – Быть может, мне удастся сделать так, чтобы очередной отцовский рекрут и впрямь оказался бы славным и молодым.