Города монет и пряностей - Валенте Кэтрин М. - Страница 99

– Выходит, здесь я должна была жить, если бы не стала дочерью Жар-Птицы, – сказала она. – Тебе тут нравилось?

Печаль покраснела.

– Нет, – прошептала она. – По ночам мне было холодно. Думаю… думаю, я платила за твой огонь своим горем с самого нашего рождения.

Утешение посерьёзнела.

– Прости меня.

Она заключила другую девушку в свои объятия танцовщицы и поцеловала её в щёку. «Они так похожи, – думал мальчик, – когда стоят вот так, уткнувшись лицами в плечи друг друга, и их чёрные волосы переплетаются».

– Теперь мы будем сёстрами, – весело сказала Утешение, отбрасывая волосы Печали с лица. – И ты научишься танцевать со мной, обещаю.

Подплыла джинния. Печаль увидела в её глазах, какая она теперь старая и древняя, как угасающее пламя. Она выглядела по-прежнему молодой, как любое пламя, её живот был чёрным и подтянутым, а ладони мерцали, но она очень устала.

– Думаю, – сказала она, приподняв красную бровь, – что ты в каком-то смысле моя мать. По крайней мере в той же степени, в какой вы сёстры. Гнёздышко пыталась всё объяснить, но у меня всегда было плохо с историей. Похоже, я единственный джинн обожженной плоти, и это стоило узнать, прежде чем погаснуть.

– Почему вы бросили меня так надолго? – воскликнула Печаль, не в силах больше сдерживаться. – Мне было так одиноко! И так страшно! Вы столько раз могли прийти за мной! Чего вы ждали?

Гнёздышко посмотрела на неё с мрачной торжественностью.

– Мир велик, а воспитание детей – вещь деликатная. Но, сердце моего сердца, я знала… – тут из своих юбок она вытащила длинное золотое перо, – …что все сказки заканчиваются. И я, мы все хотели быть здесь, когда твоя начнётся.

– Пойдём с нами, – сказала Утешение.

– Я… я боюсь! – сказала Печаль. – Я ведь никогда не была за Вратами, никогда! Я мечтала об этом, но теперь боюсь.

Гнёздышко наклонилась и взяла тёмное лицо девочки в свои руки. Её смеющиеся глаза были чёрными, как у птицы.

– Пойдём, Печаль, в мир и край, о котором ты не смеешь мечтать, где, я клянусь тебе, есть чудеса: множество грифонов, и Папесса за молитвой, и найденные потерянные девочки, и сатирица, смеющаяся в домике у моря.

Утешение повернулась к Фонарю, и они обменялись многозначительными взглядами. Паучиха ничего не сказала, лишь постукивала лапками друг о друга. Фонарь повернулся и стряхнул со спины длинный блистающий плащ, Утешение его поймала. Она укутала дрожащие плечи сестры в плащ из золотых перьев и расправила её волосы на воротнике.

– Пойдём, – сказала она. – Я покажу тебе много странных и чудесных вещей.

Мальчик пискнул. Он хотел издать куда более взрослый звук, но получился писк. Он не знал, чего хотел, и не знал, что сказать, но выражение его лица было таким, словно ему причинили боль. Его губы дрожали, он отважно сражался со слезами.

– Ты не всегда была одна, – только и смог выговорить мальчик. – Не всегда…

И девочка, его девочка, устремила на него долгий взгляд. Такая же спокойная и странная, какой была всегда. Её тёмные глаза ярко выделялись в первом бледном свете, что коснулся вершин деревьев, похожий на снег. Она стояла там, крепко сжимая разрисованную руку Утешения, с джиннией за плечом, Жар-Птицей за спиной, паучихой у ног и старой бабушкой, чья рука лежала на её плече. Мальчик хотел ринуться к ней, но не смел. Он был не таким, как они, и знал это. Его отошлют обратно во Дворец, где ему суждено сидеть в одиночестве на жёстком троне.

Взошло солнце, точно жемчужина в зимнем небе, и Печаль посмотрела на мальчика, её мальчика, и улыбнулась. Её глаза были яркими, словно перья.

– Расскажи мне историю, – сказала она. – Расскажи мне сказку о том, как мы встретились, когда были детьми, бродили по Саду, и ты не боялся меня. Как мы отправились в мир и узнали больше странных и чудесных вещей, чем могли бы себе вообразить, когда наши стены были сделаны из цветов. Расскажи мне сказку, которой я ещё не слышала, о мальчике и девочке, о длинной и широкой дороге.

Печаль протянула бледную худую руку, что светилась в утреннем свете, как обещание.

Мальчик бросил взгляд через плечо, на Дворец, но всего один раз. Их пальцы переплелись.

Когда они скрылись в лесу, Фонарь пропел рассвет. Позади, в золотом сиянии обжигающего солнца, пурпурный браслет медленно погружался в снег.

Благодарности