Страхослов (сборник) - Коллектив авторов - Страница 46

Отец зашатался и упал на колени. Минни перехватила топор, подняла двумя руками и обрушила ему на голову, раскроив ее надвое, – как полено, если по нему ударить правильно.

Скорее всего, отец был уже мертв, но она ударила еще раз, а потом снова – по спине распластавшегося у ее ног тела.

Затем Минни отбросила топор и, шатаясь, вышла из комнаты. Она едва не споткнулась о труп мачехи, и ее вырвало на ковер у подножия лестницы.

Она была сама себе противна, но ничего нельзя было поделать. Нужно было все убрать – нельзя допустить, чтобы Мария, после того как вернется от сестры, обнаружила все это. Ни Мария, ни Эмма, ни полиция, которая будет искать улики, чтобы установить личность убийцы.

И говорить правду явно не стоило – в нее никто не поверит.

Она поняла, что нужно придумать правдоподобную историю, чтобы выгородить себя, – историю, которая сможет объяснить две смерти, случившиеся в доме. Если она упустит что-то из виду, ее заклеймят как самую ужасную убийцу столетия и повесят. Следовало найти способ обставить все так, чтобы вина за все легла на неизвестного злоумышленника.

Минни проверила туфли, чтобы убедиться, что на них не осталось крови, и сняла их перед тем, как подниматься наверх, чтобы переодеться. Платье и туфли следовало уничтожить – жалко, что стоит такая жара и огонь в камине вызовет подозрения, но, возможно, можно изрезать платье на кусочки и избавиться от них.

Важно было думать быстро и ясно, уничтожить каждую чертову улику, которая позволила бы связать ее с этими смертями, и обеспечить себе алиби до того, как кто-нибудь вернется.

Поднявшись наверх, Минни сняла одежду и надела пару ботинок отца, в которых и обошла весь дом, опустошая случайные ящики, разбрасывая книги, бумаги и одежду по полу. Она высыпала драгоценности мачехи в наволочку, добавила столовое серебро, чтобы она стала тяжелее, и выбросила в колодец, на мгновение пожалев, что приходится выбрасывать и опаловые сережки.

После Минни вернулась в свою спальню, заперла все двери, улеглась на кровать и принялась сочинять историю о жертве, которая при звуках борьбы снаружи тряслась от страха в своей комнате, лежа на кровати в одном белье, слишком напуганная, чтобы даже пошевелиться. Она подумала, не стоит ли несколько раз ударить топором по одной из дверей комнаты снаружи, чтобы создать впечатление, что она тоже была в опасности, но поняла, что это вызовет вопросы, почему убийца бросил свое занятие и не стал рубить дверь… Нет, пусть лучше они решат, что ей удалось уцелеть потому, что убийца подумал, будто за этими запертыми дверями нет никого – и ничего ценного.

Она будет напугана, она упадет в обморок, едва ей скажут, какая участь постигла родителей, а затем она будет оплакивать потерю. Ей поверят, ее – бедную, осиротевшую девушку – будут жалеть.

Лишь продумав свою историю до мелочей, Минни позволила себя немного расслабиться – и при мысли о смерти отца из ее глаз полились слезы. Все его исследования в итоге оказались бесполезны – или же было слишком поздно. В конце концов демон все же уничтожил его.

Вопрос о том, откуда он взялся, так и остался без ответа. На самом ли деле это было порождение его собственного разума – как отец, вслед за Сведенборгом, полагал? Не было сомнения лишь в том, что оно находилось внутри тела Роберта Лоури, когда Минни из самозащиты была вынуждена убить отца.

А куда тварь делась теперь? Куда она пропала после того, как он умер?

Лежа на кровати в знойной, душной комнате, будучи единственным живым существом во всем затихшем доме, Минни осознала, что в своих попытках спастись забыла кое-что очень важное. Она хотела вскочить и побежать вниз, пока еще не стало слишком поздно.

Но было уже слишком поздно. Она почувствовала тяжесть на груди и, хотя не могла ничего видеть, ощутила, как скользкое тело сдавило грудь, почувствовала его горячее дыхание, смрадное, гнилостное – запах проклятия.

Пос

ПОСМЕ́РТНЫЙ, посмертная, посмертное (книжн.). Возникший после смерти кого-нибудь. Посмертие – посмертное существование, жизнь после смерти.

Ближайшая этимология: ж., род. п. – и, укр. смерть, блр. смерць, др. – русск. съмьрть, ст. – слав. съмрьть, греч. θάνατος, болг. смърт, сербохорв. смрт, род. п. смрти, словен. smr`t, род. п. smrti, чеш. smrt, слвц. smrt᾽, польск. śmierć, в. – луж. smjerć, н. – луж. sḿerś.

Праслав. *sъmьrtь наряду с *mьrtь (в чеш. mrt, род. п. mrti ж. «отмершая часть чего-либо, мертвая ткань на ране, бесплодная земля») родственно лит. mirtìs, род. п. mirčio м., лит. mirtìs, род. п. mirtiẽs ж. «смерть», лтш. mirtе «смерть», др. – инд. mrtis ж. «смерть», лат. mors, род. п. mortis – то же, гот. maúrÞr «убийство».

Синонимы: загробный, будущий, потусторонний, замогильный.

Пример: Вы попадаете в посмертие, поскольку иногда, прежде чем умереть, нужно научиться жить…

Посмертие. Майкл Маршалл Смит

Майкл Маршалл Смит – писатель и сценарист. Под этим именем опубликовал многочисленные рассказы и три романа – «Запретный район», «Запчасти»[175] и «Один из нас»[176]. Майкл Маршалл Смит награжден премией Филиппа К. Дика, премией Международной Гильдии Ужаса и премией им. Августа Дерлета. Также он четыре раза получал Британскую премию фэнтези за свои рассказы – такой чести не удостаивался ни один другой автор.

Пускаясь в долгое одиночное путешествие на мотоцикле, следует учитывать, что можно попасть в неприятности, если не будешь осторожен. И даже если будешь осторожен – с тобой все равно что-то может случиться. Когда попадаешь в новое окружение, легче приспособиться, если путешествуешь со всей семьей, ну или хотя бы со своей второй половинкой. Одинокому мужчине куда сложнее. Ему не рады. Его рассматривают как источник возможных проблем, возмущение в Силе, пусть даже этот мужчина – всего лишь недавно разведенный владелец книжного магазинчика, решивший проехаться по стране по одной-единственной причине: ему надоело сидеть в тишине в четырех стенах.

Если вы не поняли, мужчина, о котором я говорю, – это я, и могу заверить вас, что при взгляде на меня никому даже в голову не придут мысли о каких-то неприятностях. Мой мотоцикл не черный и даже не красный, а светло-зеленый, такой себе совершенно не агрессивный оттенок, почти оливковый. Да и я не похож ни на гота, ни на рокера – просто среднестатистический человек сорока девяти с половиной лет от роду, заскучавший, вымотанный и подавленный. Моя психотерапевт утверждала, что у меня депрессия, а потом я ее уволил, вернее, не уволил даже, а перестал приходить на сеансы – именно так я привык решать подобные вопросы.

Я отправлялся в это путешествие вовсе не с целью «найти себя» – не в последнюю очередь потому, что подозревал: если я и найду настоящего себя, я себе не понравлюсь, да и исправлять что-то теперь было уже поздно. Просто хотел отдохнуть от жизни, медленно сводившей меня с ума всем негативом, неудовлетворенными потребностями, утратами, пассивностью, – от жизни, в которой со мной что-то случалось, и я никак не влиял на развитие событий. Я хотел чего-то другого. Я хотел повлиять на что-то – или на кого-то.

Я чертовски хотел выбраться из этой дыры.

Тем не менее, в конце концов все завершилось тем, что я нашел себя. Хорошо ли это? Трудно сказать. Может быть, записав всю историю, я сделаю первый шаг к обретению ответа на этот вопрос, хотя и пришел к мнению, что нет пути, который можно пройти шаг за шагом, и не бывает сто́ящих ответов на важные вопросы. Иногда наиболее значимые перемены происходят незаметно, и настоящая развязка бывает только в вымышленных историях.

А эта история – не одна из таких.

Меня зовут Роберт. Свой мотоцикл я зову Перси, это такая литературная шутка, которую вы либо поймете, либо нет (моя жена не поняла, а она женщина умная и начитанная), да и вообще, все это неважно. Как бы то ни было, я почти не разбираюсь в мотоциклах. Я купил Перси пару лет назад, поддавшись порыву, который сам не понял – и который Эйрин сочла глупым. Думаю, я хотел доказать миру, что я не из тех парней, которые не станут ездить на мотоцикле. Да, это цель, включающая целых два отрицания, и потому едва ли ее можно считать значимой – к тому же миру было наплевать. Наверное, я просто хотел доказать этот треклятый факт самому себе.