Страхослов (сборник) - Коллектив авторов - Страница 52

Синонимы: анатомировать, очищать, разрезать, выпотрашивать, взрезать, резать, распарывать, свежевать.

Пример: Назовем его просто – Джек…

Потрошитель. Анджела Слэттер

Анджела Слэттер пишет произведения в жанре темного фэнтези и ужасов. Она удостоилась премии Ауреалис за сборник рассказов «Девочка без рук и другие сказки» и номинировалась на Всемирную премию фэнтези за антологию «Закваска и другие истории». Вскоре в издательстве «Флетчет Букс» планируется публикация ее романа «Бодрствование» и его продолжения под названием «Могильный свет»[180].

I

Кит не видел первое тело, но констебль Райт сказал ему не беспокоиться об этом – в данном случае все еще хуже.

Горло было перерезано – разрез не был таким уж ужасным, на самом деле он был даже весьма аккуратным, к тому же Киту уже приходилось видеть такое – но юбки этой женщины средних лет (в свете фонаря Кит разглядел, что из-за холода она надела несколько – зеленую, коричневую, черную с красными оборками) были частично задраны, частично порваны, и толстый живот был вспорот, являя взору кровавое месиво. Внутренности из взрезанного живота тянулись к плечам, кусок кишечника длиной в два фута был отрезан и лежал рядом, будто у того, кто это сделал, были на него планы. Копна густых темных волнистых волос служила подушкой для головы женщины. Ее лицо было изуродовано, но это были не обычные порезы, которыми часто награждали шлюх их сутенеры или недовольные клиенты. Во всем этом был замысел, и это вызывало отвращение большее, чем запах мочи и фекалий, исходящий от тела несчастной женщины, которая не могла больше прикрыться в попытке сохранить хоть каплю благопристойности. Нет, подумал Кит, вот что пугало сильнее всего – то, как в смерти своей эта женщина была оставлена на виду, какой ужасающе беззащитной она была.

На Хэнбери-стрит было тихо, но Кит знал, что это ненадолго. Констебль Нед Уоткинс засвистел в свисток лишь мгновение назад, но уже скоро это место будет кишеть полицейскими, журналистами, перепуганными шлюхами и зеваками. Томас Райт склонился к телу, разглядывая его, пока молодой Уоткинс в углу избавлялся от содержимого желудка – пинты пива и пирога со свининой, и издал странный звук. Кит знал этот звук – его издают полицейские, опознающие в трупе кого-то, кого они знают. В этом звуке смешивались отчаяние, разочарование, отвращение, ярость и, странным образом, полное отсутствие удивления, будто подобный исход был ожидаем. Кит по первому же движению губ, по первому же колебанию воздуха узнал его и подумал, скоро ли сам начнет так делать.

– Это Энни Чэпмен. Темная Энни, – сказал Райт и сплюнул. – Уоткинс, соберись, парень.

Но Уоткинс не мог собраться – его тело продолжали сотрясать спазмы даже после того, как желудок оказался пуст. Райт покачал головой, затем кивнул Киту.

– Беги, парень, ты шустрый. Беги прямо к Эбберлайну и Самому на Леман-стрит – а как будешь проходить мимо паба «Десять колоколов», загляни, нет ли там доктора Багстера Филипса. Неплохо, если он там: его все равно придется вызывать.

Кит, обрадованный возможностью направить нервную энергию в полезное русло, повернулся, но, к сожалению, тут же налетел на констебля Эйрдейла, самого крупного и самого гнусного коппера во всем Уайтчепле, – а в этом районе претендентов на подобный титул было много. Кит отлетел от Эйрдейла, едва не приземлившись на задницу, и тучный полисмен ухмыльнулся:

– Смотри, куда прешь, полудурок.

– Оставь его, – резко бросил Райт. – Он делает то, что я ему сказал. Беги, парень.

Кит ускорил шаг. Убегая в ночь, он услышал, как Эйрдейл фыркнул:

– Чего? Ты сказал ему налететь на меня?

Было холодно, но щеки Кита пылали – не только от смущения, но и от отвращения при виде столь обезображенной женщины. Как там назвал ее Райт? Чэпмен, Энни. Первой жертвой была Мэри Энн Николз. Хотя ее тела Кит не видел, он видел несчастную Марту Тебрам, пронзенную к чертовой матери штыком. И все же это было не так ужасно, как вспоротый и выпотрошенный живот Энни Чэпмен. Невольно его рука опустилась на собственный плоский живот.

Кит читал отчеты по делу Николз, лежавшие на столе инспектора. Он научился читать вверх ногами еще ребенком – скорее из самосохранения, нежели из любопытства. Довольно рано он выяснил, что единственным способом поговорить с отцом было обсуждать газету, которую преподобный Касвелл читал за завтраком (несмотря на протесты жены).

Быстро оглядев зал «Десяти колоколов», Кит убедился, что полицейского врача здесь нет, из чего заключил, что доктор уже отправился домой и спит. Кит со всех ног припустил дальше, перепрыгивая через три ступени за раз, взлетел по ступенькам крыльца полицейского участка, махнул рукой сержанту за столом в приемной и помчался по лестнице на второй этаж.

Эбберлайн и Сам располагались в кабинете, который были вынуждены делить с тех пор, как первого из них прислали на Леман-стрит для координации расследования уайтчепльских убийств. По какой-то причине его тогдашний обитатель, Эдвин Мейкпис, отказался освободить кабинет, который занимал на протяжение девяти лет на посту главы отделения Н., для старшего по званию. Для одного человека в кабинете было достаточно места, но двоим тут было тесно. Два письменных стола упирались друг в друга, будто бодающиеся быки. С тех пор, как обнаружили тело Николз, оба инспектора почти не бывали дома – низшие чины не могли сойтись во мнении, происходило ли это из-за верности долгу и службе или же из-за того, что ни один из них не хотел оставлять свой рабочий кабинет без присмотра. Кит подозревал, что оба предположения в равной степени верны.

Он торопливо постучал, распахнул дверь еще до того, как получил разрешение войти, и предстал перед двумя парами уставившихся на него суровых глаз. Эбберлайн был человеком лет сорока с лишним, среднего роста, начинающим полнеть, опрятным, с бакенбардами и ухоженными усами. В противоположность ему Мейкпис был высоким и худым. И столь же неряшливым, сколь опрятен был Эбберлайн. Кит часто подмечал, что даже когда его босс собирался на встречу с начальством, даже потратив всю ваксу, которая только существует в мире, Мейкпис все равно выглядел так, будто его протащили сквозь изгородь.

На нейтральной территории, где столы соприкасались, стояла бутылка виски и пара стаканов, содержащих разное количество жидкости. Похоже, хозяева кабинета в итоге пришли к некоей форме сосуществования. Неожиданно для себя Кит оробел, все слова вылетели у него из головы, и он смог выдавить из себя лишь невнятное бормотание. Никто не рассмеялся, хотя Эбберлайн и прикрикнул на него:

– Ну выкладывай уже, парень!

Кит глубоко вдохнул, одновременно пытаясь скрыть этот факт.

– Произошло еще одно, сэры, – сказал он. – Еще одна женщина убита.

Если собеседников Кита и удивил тот факт, что он проявил уважение или даже сочувствие к женщине, не сказав «еще одну шлюху выпотрошили», они этого не выказали. Возможно, они подумали, что юноша еще молод и станет циничнее с годами, проведенными на службе. А может, они слишком устали для того, чтобы придавать этому значение.

– Имя жертвы установили, Касвелл?

Мейкпис осторожно поднялся из-за стола, стараясь, чтобы спинка стула не грохнула о слишком близко находившуюся стену. Сняв с вешалки зеленый плащ в клетку, сыщик накинул его на плечи. Ткань, казалось, принялась извиваться, сопротивляясь. Когда же наконец предмет гардероба капитулировал и оказался надет, Мейкпис кинул Эбберлайну его твидовую куртку, чтобы инспектор был готов к выходу.

– Да, сэр. Энни Чэпмен, сэр, – ответил Кит. – Еще одна проститутка, сэр, – добавил он, хотя в этом и не было необходимости.

– Одинокая ночная бабочка, – вздохнул Эбберлайн, отодвигая Кита с дороги. Тот не оценил поэтического порыва души инспектора. – Ты скажешь нам, где это, парень, или придется бродить по улицам, пока мы не наткнемся на нее?