Страхослов (сборник) - Коллектив авторов - Страница 82

– Грег, – сказала она. – Ты же знаешь, что я люблю тебя.

– Да.

– Просто не очень люблю.

Он еще посидел с ней и в какой-то момент взял ее за руку. Сьюзан не возражала. Но затем он все-таки отпустил ее руку и чуть позже встал, а потом отправился спать. Она услышала, как закрылась за ним дверь. Она осталась совсем одна.

Сьюзан поднялась на второй этаж. Зашла в комнату Рут.

Девочка спала с включенным ночником. Лицо ее дышало покоем. Она улыбалась.

Сьюзан склонилась над ней. Она хотела разбудить Рут. Она не хотела разбудить Рут. Боль была такой сильной, что перед глазами все плыло. В рот будто песок насыпало. К горлу подступала тошнота.

– Я особенная, – прошептала Сьюзан. Она настаивала. – Особенная.

А потом… внезапное облегчение.

Сьюзан сосредоточила в одной точке в голове весь свой гнев. Весь стыд, всю вину, разочарование этих долгих-долгих лет. Скатала их в крошечный плотный шарик мысли. И посмотрела на племянницу.

Пульсирующая боль над переносицей была такой приятной.

Рут открыла глаза. В них не было удивления, не было страха.

Она смотрела на тетю, и тетя смотрела на нее, и Сьюзан думала, кто же первой даст слабину, и поклялась себе, что не она, она не позволит себе дрогнуть, ни за что, ни за что, ни за что она не дрогнет.

Р

РАЗЛОЖЕ́НИЕ, разложения, мн. нет, ср. (книжн.). 1. Действие по гл. разложить и разлагать. 2. Состояние по гл. разложиться и разлагаться. 3. перен. Дезорганизованность, внутренний распад, упадок.

Ближайшая этимология: разлад, укр. лад «порядок, согласие», чеш. lad, польск. ład; отсюда ла́дить, ла́жу, укр. ла́дити, чеш. laditi, польск. adzić; также ла́дный, укр. ла́дни́й, чеш. ladný «миловидный, красивый», польск. adny – то же. Надежной этимологии нет.

Синонимы: распад, диссоциация, разбиение, расщепление, декомпозиция; развращенность, аморальность; упадок, спад, загнивание; гниение, порча; деление, испытание, разделение; растление, дезорганизация, дезинтеграция, распадение, растяжение, разобщение, разрушение, разбирание, истление, коррупция, перетлевание, тлен, истлевание, деморализация, разбивание, сгнивание, тление.

Пример: Кошмар, который творится со всеми вокруг, когда мир вдруг меняется…

Разложение. Марк Сэмюэлс

Марк Сэмюэлс – лондонский писатель ужасов и фантастики, следующий традициям Артура Мейчена и Г. Ф. Лавкрафта. Его дебютный сборник «Белые руки и другие странные истории» в 2004 году удостоился Британской премии фэнтези. После этого вышло уже пять сборников его сюрреалистических рассказов, встретивших одобрение критиков. Последний такой сборник, «Записанное во тьме»[182], был опубликован в издательстве «Эгэус Пресс».

Карлосу Райасу не приходилось иметь дела с малообеспеченными людьми с тех самых пор, как он едва сводил концы с концами в студенческие времена, когда обучался в техническом колледже. Одним из его жизненных принципов было «никогда не возвращайся», и он сумел построить свою жизнь так, что каждый новый этап карьеры поднимал его все выше над теми, кто влачил жалкое существование в нищете. Он оставил в прошлом былых закадычных друзей, первую жену (как только ей исполнилось тридцать, она начала стремительно набирать вес, к тому же принялась его пилить), почти все свои вещи. На самом деле из вещей у него были в первую очередь гаджеты и техника, которой стыдно пользоваться уже через год после ее выхода на рынок, но, по крайней мере, сама их суть предполагала, что они вскоре устареют. Избавиться от людей оказалось намного сложнее, ведь как их убедишь в том, что они устарели и стали в конце концов бесполезны? Преимущество домашних питомцев в том, что они не начинают спорить, когда приходит время их усыпить. Впрочем, домашних питомцев у Карлоса не было, кроме разве что золотой рыбки, которую он выиграл на какой-то местной ярмарке. Рыбка сгнила в протухшей воде в той самой пластиковой емкости, в которой ее Карлосу и вручили.

Есть только один способ справляться с прошлым, полагал Карлос, один-единственный способ: отмежеваться от него и забыть раз и навсегда.

Теперь же фирма, на которую он работал, против его воли заставила его поселиться в старом квартале с викторианскими домиками из красного кирпича – в Бруклин-Хайтс в Нью-Йорке.

И теперь он был вынужден жить в доме, мимо которого прошел бы с презрительным смешком, если бы ему вдруг вздумалось искать себе квартиру в этом богом забытом райончике. В результате он не только скучал по своей квартире в пентхаузе небоскреба в Чикаго, но и страдал оттого, что именно его выбрали для выполнения этой странной задачи. Карлос не был частным детективом и никогда не хотел им становиться, как и не было у него иллюзий, что из этого что-то может выйти. Черт, да он даже не читал детективные романы и не смотрел черно-белые фильмы, не говоря уже о том, чтобы получать хоть какое-то удовольствие от фильмов в жанре нуар. Компании стоило бы нанять какого-нибудь бывшего копа или прожженного вербовщика, чтобы подобраться к Пэрри, а вовсе не компьютерщика на грани алкоголизма.

Райас сделал еще глоток прямо из бутылки, которую держал на коленях (он пил дорогой шотландский виски «Гленнфиддик»), и бесцельно уставился в потолок – вот уже в сотый раз. Он прожил тут уже три недели и ни на йоту не приблизился к тому, чтобы проникнуть в святая святых Пэрри. С тех пор как Карлос приступил к выполнению этого задания, «Гермес-Х» уже четыре раза увеличивал выплачиваемую ему сумму на расходы, и все безрезультатно, разве что печень Райаса понесла невосполнимый ущерб. Скучающие детективы в фильмах пьют. Скучающие и хорошо обеспеченные детективы в фильмах пьют намного больше. И потому Райас пил – и курил, выкуривал пачку за пачкой дешевых сигарет, сидя в полном одиночестве в спартанской обстановке своей квартиры на четвертом этаже, где его единственной связью с внешним миром был ноутбук. Экран светился – Карлосу не разрешалось выключать ноутбук ни на минуту. Он обязан был отчитываться перед фирмой о проделанной работе каждый день, и Райас исполнительно присылал в «Гермес-Х» отчеты, хотя его письма скорее хоть немного помогали ему вырваться из пучины экзистенциальной скуки, чем предоставляли руководству точную информацию о том, как продвигается его задание по проверке перспективного разработчика, который мог бы принести «Гермес-Х» огромную прибыль.

Райаса точно засосало в какую-то дурацкую компьютерную игру, где все правила выдумали упоротые наркоманы, пытавшиеся свести игрока с ума. И руководство не прекращало пичкать его бессмысленными указаниями:

«Не пытайтесь сами познакомиться с Пэрри».

«Не пытайтесь проникнуть в квартиру Пэрри в его отсутствие».

«Ни в коем случае не дайте Пэрри заподозрить, что за ним следят».

И так далее и тому подобное, до бесконечности, пока не затошнит.

Райасу вспомнился разговор с Боуэном в его кабинете в здании «Гермес-Х» в центре Чикаго, когда ему сказали, мол, выполнение этого задания позволит ему доказать свою преданность компании. Вспомнилось, как потом он отправился выпить в бар «Герцог». Тогда он в последний раз видел Дэйзи.

– Что думаете об этом? – спросил тогда Боуэн, придвигая к нему папку.

Карлос просмотрел распечатанные страницы. Ничего интересного: написанная с кучей орфографических ошибок статья в Википедии о каком-то неудачнике из Луизианы, Корнелиусе Пэрри, который закончил Массачусетский технологический[183] еще в семидесятые. Никаких серьезных публикаций у него не было, зато он не скупился на злобные, перенасыщенные техническим жаргоном комментарии к чужим работам по вычислительной мощности и сложным алгоритмам расчета, необходимым при создании искусственного интеллекта, который не уступал бы человеческому. Райас и раньше с десяток раз наталкивался на его комментарии. Бо́льшую часть из них с тем же успехом можно было найти на пожелтевших от старости страницах какого-нибудь журнальчика, посвященного научной фантастике. Этот Пэрри докатился до того, что опубликовал какой-то безумный учебник по дзен-буддизму, – а потом и вовсе пропал из виду.