В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 102

— Элли! — в очередной раз устало вздохнул я. — В России никогда не было инквизиции, сколько раз повторять?

— Сколько хочешь, столько и повторяй! Язык без костей.

— И у нас людей на кострах не жгли, понимаешь? Мы вообще самые веротерпимые! Десять веков, пока в Европе церковь свирепствовала, мы тихо мирно жили, никого не трогали. И страна всегда была многоконцессиональной. Православие было религией большинства, не более. Параллельно процветали и ислам, и иудаизм, и буддизм, и католицизм с протестантизмом, и секты всякие, раскольники там, старообрядцы. Даже язычники! И мирно уживались!

— Все равно инквизиция. Только тихая и спокойная. — хмыкнула бес. — А насчет костров ты не прав. Историю почитай. У вас тоже с ересью боролись. Вся разница — что не на кострах жгли, а бошки от плеч отделяли. Тяжелым острым предметом.

— Это когда ж такое было? Кто это так перед нашей церковью матушкой провинился?

— Ага! Фиговый с тебя историк! Что, старообрядцев-раскольников у вас в XVII веке не преследовали, не пытали, не казнили? Сотнями им головы не рубили???

— Так то была реформа церковная. С целью усилить государственную власть. Знаешь, как тяжело в нашей стране жилось после Смуты? А если б и религиозная война произошла — государства бы не было. Все б подлые поляки со шведами захватили! Так что это не инквизиция, а государственная политика!

— Может и политика. Но по сути своей — инквизиция.

— Ну и фиг с тобой! Думай, как хочешь! Но почему эта тетка? Это уже третья за полчаса. Кстати, двое других отстали.

— Ну, правильно! Конечно, отстали! Ведут они тебя. Вполне профессионально ведут. Не чета некоторым ведьмам доморощенным, которые в машинах спят… — она язвительно промурлыкала.

— Ох, Элли! Сколько же желчи в тебе! Ну а Настя чем не угодила?

— Да ничем. Нормальная девчонка. Хоть и инквизиторша.

Тяжелый случай. Я мысленно махнул на это дело рукой. Все равно ничего не докажу.

— Да ты сам приглянись, морок видишь? И железяку на поясе.

— Эльвир, — перебил другой голос, — Тебе нельзя этого делать. Нельзя сообщать о физических объектах…

— Заткнулась бы ты, а, пернатая? Без тебя разберусь! Договор не нарушаю? Не нарушаю! И твою работу делаю! Кто его охранять от всяких злобных тварей должен?

— Не охранять, а хранить. Оставлять чистыми помыслы, а не предупреждать о материальных угрозах. — Возразила Консуэла.

— Хорошо. Вот и следи за чистотой помыслов. А мне не мешай, ага?

— Опять в пыточные захотелось?

Тут я и сам увидел «катану», висящую на поясе в другой картинке. Да, и эта «расфуфыренная дамочка» тоже из ордена.

— Заткнешься ты сегодня, или нет? — нервно одернула бес. Чересчур уж нервно. Что-то раздражительная она сегодня.

— Консуэл, можно с тобой посоветоваться, просто узнать твое мнение?

— Давай.

— Вот представь, ты обычный человек. Находишься в центре Москвы, в метро. За тобой гоняются неизвестные, от которых непонятно чего ожидать. Что бы ты сделала?

— Нет, Мишенька, не пойдет! Я же сказала, не буду помогать.

— Но ведь в подъезде-то помогала?

— Тогда твоя жизнь была в смертельной опасности. Сейчас у тебя есть выбор, как поступить. Делай его сам.

— Смотри, а то пойду на поводу у беса, буду делать, как она скажет! — шутливо бросил я.

— Ну и хорошо, пусть это будет на твоей совести. Так Судье и доложу.

Я выругался про себя. Перспектива оказаться перед этим самым Судьей в ближайшее время меня, мягко говоря, напрягала. Попытался сосредоточиться.

Ведут они меня, действительно, грамотно. Если бы не их железяки под мороками, ни за что бы не догадался, что по мою душу. В метро от них оторваться не получилось, сколько я ни прыгал по веткам, не выскакивал из вагона в последний момент перед закрывающимися дверьми. Что остается? Попробовать на поверхности.

— Станция «Чистые Пруды». Переход на станцию «Тургеневская». — доложил приятный женский голос.

Ну что ж, место людное, почему бы и не здесь?

Первые минуты на воздухе после трехчасового петляния по веткам и переходам нашего доблестного краснознаменного московского метрополитена показались мне сущим раем. Но вдыхать полной грудью я все же поостерегся, несмотря на наличие деревьев в пределах прямой видимости. Чахлых, кое-как цепляющихся за свое бренное существование внутри одного из самых больших облаков смога в мире.

Я не спешил. Прошелся по бульвару. Обошел пруд один раз, пошел на второй заход, попутно пытаясь выделить в толпе и сосчитать преследователей.

— Один, два. Три.

— Четыре. Вон еще тот тип с усами. — Подсказала Эльвира.

— Пять. Вон та писюха, в косухе и бандане, тоже.

— Семь. — Заключила ангел.

— Элла, решила помочь? С чего это вдруг? — ехидно бросил я.

— Да так… — уклончиво ответила ангел. — Ради спортивного интереса. Все равно одним больше, одним меньше — уже не принципиально.

Семь. Да, их, действительно, было семь. Колдунов и ведьм. По мою душу. Хорошо я у них котируюсь, уважают!

Усмехнувшись последней мысли, я направился прямиком к стоящему ближе всех усатому дядечке лет сорока с маленькой блютус-гарнитурой в ухе. Тот со скучающим видом смотрел на воду и кидал в нее нечто, в прошлом бывшее хлебобулочным изделием. Уток кормит? Здесь? В самой грязной луже Москвы? Откуда ж они тут возьмутся? Даже, если и завезут, передохнут же все! Я состроил самое невинно-тупейшее выражение лица.

— Добрый день. Скажите, а Кремль в какой стороне?

Незнакомец чрезвычайно удивился, но не подал виду. Опытный, волчара! Но я все равно его почувствовал. Я с недавних пор стал людей чувствовать, эмоции их, переживания. Новая способность открылась.

— Вон в той. Это вам надо вон туда идти, там повернуть направо, дальше по Маросейке до «Китай-Города»… — принялся он объяснять мне то, что я в принципе знал. Поэтому слушал вполуха, разглядывая его внимательно через Тень. Увиденное мне не нравилось. Совсем. У этого типа был пистолет. Какой — не знаю, я в пистолетах не спец, но тоже заколдованный. От заколдованных вещей в Тени исходит определенный… Нет, не запах… Дымка какая-то ненормальная, цветная, которая окрашивает окружающее пространство. А еще, от них в стороны тянутся нити. Тоже разноцветные, хотя бывают и прозрачные. Вот, например, телефон у него на поясе и блютусовская гарнитура связаны прозрачной нитью. И аппарат тоже связан нитью, и не одной, а целым букетом, вьющихся в разные стороны и уходящих в бесконечность. Наверное, к антеннам.

Значит телефон заколдованный. Скорее всего на качество и бесперебойность связи. (Ну на что еще можно заколдовать телефон?)

Интуитивно я прикоснулся к одной из нитей. Той, что соединяла гарнитуру с аппаратом. Эта нить была хоть и одна, но вилась и перемещалась в довольно большом объеме пространства, несколько метров в диаметре. Ну конечно, блютус-то действует на удалении от аппарата, вот она и вьется вокруг, приемники ищет. После моего прикосновения от основной нити отделилась другая и потянулась вслед моему пальцу.

— «Спектрум 4», захожу слева от театра. — Неожиданно прозвучал в моей голове приятный женский голос. Я вздрогнул. — «Глагол», перекрывай путь к метро. Не хватало, чтоб он опять туда ушел!

— «Дельта 2» на позиции. — Ответил другой голос, мужской.

Странно все это. Я в смысле, что до этого голоса в голове у меня раздававшиеся, принадлежали только моим сверхъестественным спутницам. Разговаривали они со мной так, что барабанные перепонки не напрягались, закачивая звуковые килобайты прямо в мозг. Все остальные, и призраки в том числе, говорили голосом. Ну, могу и ошибаться, у меня просто было ощущение, что слышу звук. Сейчас же такого ощущения не было. Информация шла непосредственно в мозг по той ниточке, которую я случайно зацепил.

— «Спектрум 3» готов.

— «Спектрум 6» на позиции.

— «Дельта 4» готова.

— Начинаем?

— Подождите-подождите! — перебил я разглагольствующего дядечку с усами и батоном. Я менжевал. Сильно. Внутри все тряслось от страха. Да, парнишка, вот это попадалово! Вот как здесь относятся к гостям столицы! Ладно, когда менты пристают, регистрацию спрашивают (кстати, у меня и билета-то нет, чтоб показать, отмазаться), это понятно. Еще куда ни шло. Но когда тебя от самого вокзала типы с катанами по пятам преследуют, самураи хреновы, и «брать» на виду у всего города собираются, в очень-преочень людном месте, это совсем другое!