В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 105

Веревки оказались не просто разрубленными, они сгорели в огне того, что вдруг оказалось в руке. Знакомый черный испепеляющий ветер резко и также ниоткуда подул, обжигая лица, обдавая стоявших во дворе волнами боли и ненависти. Инквизиторы отшатнулись, как один, беря клинки на изготовку. Медленно, слишком медленно. Я знал, что захоти я, все бы они были уже мертвы. Но я не хотел, и испытывал по этому поводу непонятное сожаление.

В руке я сжимал меч. Не так. МЕЧ. Клинок ада, сотканный из мириад пламенных нитей, горящих красно-оранжевым заревом. Этот меч пел, предвкушая скорую встречу с врагом. Давним врагом!

«Что ты делаешь, паршивка!» — краем уха донесся до меня вскрик Консуэлы. Но мне было не до нее. Меч был МОЙ, он принадлежал МНЕ, слушался МЕНЯ!

«Ну, ты даешь, мон шер! Подчинить призрачный меч силой мимолетной мысли?» — обалдело заявила демон.

«А что, это не ты мне его в руку сунула?» — хмыкнул я.

«Я. Но он у тебя в ней остался! И подчиняется тебе! Вот в чем проблема!» — ее мысленный образ почесал затылок.

Тем временем орденцы, в ужасе отскочившие, пришли в себя, но все еще не понимали, что происходит. А я стоял напротив, в самой расслабленной позе, держа в руке объятый пламенем клинок.

«Так, «Выход» довольно эффектный. Теперь для закрепления надо сказать что-нибудь эдакое, подходящее случаю. Например: «Я Гудвин, Великий и Ужасный!»» — подсказала Элли.

«Нет, Гудвин это ретро. Надо что-нибудь посовременнее. О, идея!»

— Я Майкл Скайуокер, рыцарь джедай! Ребят, я вас не трогаю и советую делать то же самое!

Они ошарашено молчали. Меч полыхал в обоих пространствах, стирая грань между Тенью и Реалом, своим сиянием сводя их с ума. Но это были не простые смертные, а прошедшие огонь и воду колдуны и колдуньи. И вот уже в глазах появляется злой огонек, вот уже ненависть обуревает их существо, вот боевые инстинкты просыпаются, вгоняя тела в транс, а мозг начинает бешено работать.

— Продавшийся! — кричит девочка в бандане и первая на меня бросается. Ее клинок я отбил играючи, при этом ничего не делая. Мое тело мне больше не подчинялось. Эльвира взяла контроль в свои руки.

— Не верите? Зря! Джаба Хата тоже не поверил Люку, моему предшественнику. Спросите, где он теперь?

Но они не стали спрашивать. Вместо этого резво накинулись на меня, зло и остервенело, все вместе. Параллельно в меня полетела фигова туча непонятно чего, какие-то заклятья-проклятья, самое безобидное из которых — телекинез, его я распознал, так как уже видел.

Тело, так как это был уже как бы не я, опять взмахнуло мечом, сжигая весь направленный в мой адрес негатив, затем резво завертелось, отбивая удары направо и налево.

— Только не вздумай мне мешать! Ради своего Бога, не вздумай мешать! — орала Эльвира в боевом запале, разя призрачным мечом. Первая волна была отбита. Инквизиторы отлетели в стороны.

— Может все же поговорим? — вновь предложил я.

— Нам не о чем разговаривать с тварью Тьмы! — зло зашипел русоволосый и снова прыгнул.

И завертелось! Они действовали умело, слаженно. Пока одни отходили, другие били и наоборот, не давая ни секунды перерыва. Но дрались они не с человеком, вот в чем дело! Мое тело вертелось волчком, прыгало, кувыркалось, делало невообразимые кульбиты. Я и не думал, что оно способно на такое!

— Ничего, Миш, за это будет потом своя расплата. Болью в растянутых и разорванных связках и перетруженных мышцах. — «успокоила» ангел.

— Если настанет такое время, когда я смогу подумать о связках и мышцах!! — пессимистически ответил я.

Бой плавно переместился в центр двора. Противники работали на пределе сил, но не задыхались и не сбивались, действуя, как единый механизм. И продержатся так достаточно долго, не давая моему телу атаковать. Ресурсы же последнего не безграничны, хоть им и управляет демон.

— Ничего не выходит! Придется убивать!

— Нет, Элли! А ранить не можешь?

— Ранить? Призрачным мечом? Ты в своем уме?

Конечно в своем! Откуда я могу знать о свойствах призрачных мечей? Мне что, в институте про них лекцию читали?

— Он состоит из чистого инферно. Прикосновение к плоти смертельно для последней. Любой плоти.

— Ясно. Но попытайся все же пробиться к выходу и рвануть.

— А я что делаю? — зло бросила она.

Да, напрягая все мои резервы, она пробилась-таки к выходу. Колдуны не отступили, нет, их вынудил это сделать один мой знакомый бесенок. Пот лил с них в три ручья, руки уже дрожали, девочка в бандане давно скинула свою косуху. Они понимали, что проигрывают, что их враг не убивает только из собственного нежелания, но не отступались, чего-то ожидая.

— Сзади! — закричала Консуэла. Тело развернулось в кувырке и выставило вверх клинок, на который обрушилась мощь всего веса чувака с усами, с которым мы общались у пруда. Но удивляться было некогда, как и ныть по поводу онемевших рук. Вместе с ним из подворотни выскочило еще несколько бойцов, и их стало семеро. А потом восьмеро. И я чувствовал, что это не предел. Четверка свежих сменила уставших, зато уставшие стали быстро проклинать меня, и их проклятья тоже надо было отбивать и сжигать. Потому что если хотя бы одно из них достигнет адресата, душа вашего покорного слуги отделится от тела и совершит Звездный Путь, дабы предстать пред очами Судьи для свершения процесса небольшого Страшного Суда. (Во загнул!!!)

— Ну и какой в этой свистопляске смысл? Мы с твоим телом сейчас растеряем все силы, но ничего не добьемся. Я же сказала, беру грех на себя!

— Все равно нельзя. Лучше уж умру в бою.

Эльвира смачно расхохоталась.

— Миш, она будет убивать. Просто играет с ними, на то она и демон. Твое мнение здесь веса не имеет. Она дала клятву, ее услышали, а ты согласился. Так что некоторые из этих людей сегодня будут мертвы.

Я похолодел.

— И хоть это не запишут на тебя, как твой грех, я запомню. Я была лучшего мнения о тебе, Михаил.

— Я могу перехватить контроль? — в запале бросил я.

— Можешь. Каждый смертный в состоянии побороть своего демона, как и ангела. Но тогда ты погибнешь. Выбор невелик: предать или погибнуть. Выбирай.

Она говорила это таким голосом! С такой нежностью и трагизмом! С такой материнской заботой! Мне самому стало жаль себя.

— Я погибну. Как только она попытается.

Бремя Выбора. Жить с муками совести или умереть. И делать его необходимо не когда-то там, а прямо сейчас. Здесь.

— Это не убийство! Это смерть в бою, как ты не понимаешь! — возмутилась Эльвира.

— Это твой бой, не мой!

— Ну и что?

Не поверите, вся моя жизнь пролетела в тот миг за две секунды. Кто я? Как жил? Чего достиг? Да, никто, никак и ничего! Ноль без палочки! Хожу, понтуюсь, какой я крутой! А сам ничего из себя не представляю и ничего не умею! Даже дерется за меня демон!

Что хорошего или доброго принес я в этот мир? Такого, отчего в нем останется след обо мне?

Макс. Друг. Привязался ко мне сам, не я к нему. Не знаю, почему мы сдружились? Действительно, этот славный штрудель заботится обо мне, как старший брат о неразумном младшем. И никакой от меня отдачи.

Вика. Появившаяся было надежда, свет в окошке. Теперь ненависть. Потому, что я сделал самую страшную ошибку: посчитал, что мне все можно.

Бабушка. Да, бабушка меня любит. А что я сделал для нее? Ничего! «Потому, что ты безответственный!» — вспомнились ее слова в тот последний нормальный день.

Даже хорошая и милая девочка Настя — и та провалила задание, по сути дезертировала. Ради чего? Ради того, чтоб по вине того штруля, которого она спасла, погибли ее друзья? Коллеги? Сослуживцы? Или как их там обозвать в этой орденской иерархии? Неплохие в общем люди? И даже красивые? Я вновь украдкой глянул на Светлану. Хорошая добрая девочка с яркими цветами в ауре, чем-то напоминающая Настю. И мне очень-преочень расхотелось убивать кого бы то ни было. Особенно ее.

Итак, подвожу итог. Сегодня кто-то, возможно, что неплохие люди, должны умереть только потому, что один безвольный кретин, на которого нежданно-негаданно свалилось «счастье» в виде ангела, демона и кое-каких поранормальных способностей, хочет жить. Кретин, жизнь которого не стоит и ломанного гроша, который ничего в ней хорошего не сделал, и сделает ли — еще тот вопрос! Потому, что по своей сути он ничтожество с завышенной самооценкой.