В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 135

«Я сделал что ты просила.»

«Спасибо.»

«Стой, не двигайся. Мне нужна гарантия, что вы не нападете.»

«Извини. Так не получится.»

Затем она медленно, спиной, отошла назад и прыгнула за безопасный угол. Вслед я выпустил три пули, скорее рефлекторно, точно зная, что не попаду.

— Ну что у тебя тут? Почему не стрелял?

— Обмен пленными.

Семен был за моей спиной, протягивая Саньку, уже сжимающему РПГ, первую гранату.

— Какими пленными? Мы ж никого не брали?

— Вам нужно было время? Я его дал. Остальное — мои проблемы!

— Ну даешь, пацан! — пожал плечами Семен. Я снова нажал на курок, не давая противникам высунуться из-за угла.

— Знач так, на счет три раскрой рот и зажми уши! — заорал мне Санек, вскидывая агрегат на плечо. Я кивнул.

— ТРИ!!! — крикнул Колян, отстреливающийся из автомата за троих. Санек нажал на спуск. Из трубы гранатомета назад, в сторону группы Златовласки, выскочила реактивная воздушная струя. Через долю секунды вперед полетело смертоносное нечто. Я едва успел зажать уши, как долбануло. Просто превосходно что мы сидели за бронированным автомобилем, пошатнувшимся, но погасившем взрывную волну. Но по ушам дало так, что будь здоров! Я обернулся. За моей спиной, чуть дальше, чем был раньше, полыхал «КАМАЗ». Кузов его покорежился и слетел. Сам он вообще в дыму и пламени мало напоминал гордость отечественного автопрома. Рядом что-то орал Санек, но я ничего не слышал. Тут Колян схватил меня за шкирку и втолкнул в машину, сам забрался следом и закрыл дверь. Мы оба упали в проходе. Я автоматически поправил Настину руку и бронежилет. Машина резко дернулась и помчалась. Я, как мог, схватился за ручку дверцы впереди себя, второй рукой накрывая свою ведьмочку. Резкое ускорение в несколько Саниных «жэ» сменилось грубым толчком и разворотом на девяносто градусов. Машина, протаранив легковушку, тоже развернутую взрывной волной, выскочила на Тверскую и свернула направо. Следом выехала вторая машина, но повернула в сторону Ленинградки.

Мы вырвались.

Наш броневик мчался по Тверской; мы орали и кричали от радости, обнимались, жали руки и радостно матерились.

Наша полоса оказалась пустынна, видно в той стороне перекрыли движение. Но встречных машин было много, пешеходов на тротуарах тоже великое множество — нормально для центра в это время суток. Нашим людям на все пофиг: и на перекрытое движение, и на раздающиеся вдали взрывы и стрельбу. Они вышли отдыхать и отрывались, чисто по-русски наплевав на все раздражающие факторы.

Машина набрала скорость и вылетела на Манежку. Стены и башни древнего Кремля величественно и с многовековым равнодушием взирали на букашек в покореженном броневике, несущихся мимо. Семен резко нажал на тормоза и выкрутил руль. Машина, прочертив по земле большую гиперболу задними колесами, аккуратно вписалась в поворот, попутно задев и развернув какой-то особо наглый небесно-голубой «Бентли». Еще один хозяин жизни, блин!

Семен вдавил педаль в пол, и вновь в наши тела вновь впились пресловутые «жэ». Машина дернулась и стремительно понеслась по Воздвиженке.

Я о ней мечтал всю жизнь.

Наконец мои желанья сбылись.

Заорал Санек.

Вот она! Вот она!

Поддержали его Семен и Колян, оживленно жестикулируя. Их лица выражали безумную радостную ярость, какую можно увидеть на лицах футбольных фанов после гола любимой команды. Я почувствовал, что в произошедшем есть и моя, хоть и скромная, но лепта, и имею полное право петь наравне со всеми. И я подхватил:

Вся блестит и манит взгляд.

На такой не грех отправиться в ад!

Вот она! Вот она!

Машина мчалась по Новому Арбату. Вокруг горели огни ночного города: казино, рестораны, элитные магазины. Сновали люди, машины. Это был Центр. Самое сердце Изумрудного Города. Сердце Империи. И мы, на изрешеченном пулями броневике, с автоматами и гранатометом в руках неслись по нему сквозь ночь, преследуемые сворой машин с сиренами и мигалками. Да, пожалуй, все мои недавние приключения этого стоили!

И днем, и ночью мы будем мчаться

По черной полосе

Слились воедино

Два призрака шоссе!

Я — король дороги!

Я — король от Бога!

В ад или рай

Сама выбирай!

Жить как все мне скучно.

Мне и смерть игрушка.

Скорость в крови!

Удачу лови!

Мы на лету срывали вечность

А дорога шипела змеей!

Тела светились, словно свечи

В этой гонке такой неземной…

Я — король дороги!

Я — король от Бога!

В ад или рай

Сама выбирай!

Жить как все мне скучно

Мне и смерть игрушка

Скорость в крови!

Удачу лови!..

* * *

Ливия, 10 000 лет назад

«Скорее, лошадка! Скорее! Не сдыхай, милая! Ну, давай, еще немного! Еще чуть-чуть! Вот, уже и ограда!»

Сати галопом влетел в ворота, чуть не сбив охранявших их родичей, и сразу помчался к стоящему немного на отшибе шатру учителя. Проезжая мимо дома, он увидел Тахру с сыном, приветливо и немного изумленно машущую ему.

— Любимая, прости! Мне некогда!

И поскакал дальше. Тахра лишь удивленно проводила его глазами. Душу охватила тревога.

— Учитель, учитель! Ты должен помочь!

Сати бухнулся с коня прямо на землю, ушибся, но не замечая боли резво вскочил и заковылял внутрь.

— Почему, учитель? — закричал Сати. Ярость бессилия все сильнее и сильнее овладевала им. Как же так? Так же не может быть!

— Не могу. Правда. Ничем не могу помочь.

— Но если ты выступишь на совете?

— То их решимость сделать это только усилится.

— Но учитель?.. — из его глаз потекли слезы отчаяния. Слезы, за которые воину не должно быть стыдно, ибо о каких слезах идет речь, когда окружающий мир рушится, а ты совсем ничего не можешь сделать.

— Я слишком слаб, ученик. Да, я многое могу. Да, я сильнейший среди них. Да, я, как и ты, могу говорить с духами. Но этого мало. В ЭТОЙ битве этого мало.

Когда дерутся воины — все просто. Победит или более сильный, или более ловкий, или более удачливый. Но эта драка не за жизнь. И не с противником, а со своим же сородичем. Со ВСЕМИ сородичами. Она ведется не копьем, не каменным топором, а языком. И я не готов к ней. Слишком много у меня врагов в совете старейшин, слишком многие шаманы боятся меня и оттого ненавидят. Если я заступлюсь, они сделают назло.