В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 146

— Причем целительница. Судьба это твоя, Михаил, в нестандартные ситуации влипать. Но это хоть хорошая ситуация. Для разнообразия так сказать…

— А остальные, значит, плохие?

— Просто великолепные! Куда ж лучше! — она ехидно обвела рукой вокруг. — Кстати, это еще не все новости.

— Есть еще?

— Угу!

— Надеюсь, хорошие?

Словно в предчувствии чего-то у меня внутри все мерзко зашевелилось.

— Я тоже на это надеюсь.

— Да что там еще стряслось?

— Вика. Та девушка. Давно ее знаешь?

— Да, в общем, почти с самого детства. А что?

— Ничего странного за ней не замечал?

Ой, чувствую, неспроста она кругами ходит.

— Вроде нет. Да ты говори в чем дело!

— Боюсь, тебе не понравится…

— Слышь, Настюш, солнце, а можешь не ходить вокруг да около, а прямо сказать? — взорвался я. Сидящий рядом Колян довольно усмехнулся.

— Ведьма она. Тоже. И в отличие от Юльки, темная. И очень-очень сильная.

— Чего?

Теперь и Санек в пол-оборота повернул голову и стал внимательно прислушиваться.

— Я долго не могла понять что происходит, пока это не случилось. Она была на гране скачка, инициации, а после ее аура приобрела… Не ту окраску, что раньше. Испортилась девчонка, обозлилась.

Вот даже как? Потому она меня и в зеркале увидела? Что на грани была?

— А кем она раньше была?

— Девушкой. Простой девушкой. Я просвечивала ее не единожды. Какой-то дар у нее был, но это все не то. А теперь она могущественная колдунья.

Вика? Хорошая скромная девочка Вика — могущественная темная колдунья? Вот те бабушка и Юрьев день!

— И когда ею стала?

— За день до твоего отъезда. Я сама этот скачек почувствовала, чуть сознание не потеряла. Это было сразу после того, как ты меня поцеловал.

Колян еще раз удивленно посмотрел на нас при слове «поцеловал» и довольно ухмыльнулся. Мне же было совершенно не до веселья. Только теперь я понял, какой же я кретин, и как все взаимосвязано вокруг. Как будто многих, очень многих людей искусственно загнали в мой круг общения, и делают неведомые операции, влияющие на жизнь нас всех.

«А ведь я говорила тебе, Мишенька!»

«Что? Что ты говорила? Да, я плохой, я грешу! Но почему с людьми вокруг невероятные вещи происходят? Причем, зачастую с совершенно посторонними?»

«Это Игра, Мишенька. Большая Игра.»

«Что за такое?»

«Ну, называй ее как хочешь. Игра. Битва. Война. Между Светом и Тьмой, Между Добром и Злом, Между Богом и Сатаной…»

Понятно. И что?

«И то. Подумай сам, не маленький уже. Язвить научился, теперь думать учись!»

Ух ты! Обиделась!

— Это из-за пророчества. Некие высшие силы стягивают вокруг меня в узел разных людей для каких-то своих целей. Ты. Юлька. Вика. Отец Михаил. Возможно, Макс. Может быть еще кто-то, пока не знаю. И все мы выполняем какую-то роль в их борьбе друг с другом. И Метро, и Контора делают на нас какие-то ставки. А мы слепые пешки в их игре…

«Эй, чувак, извини что влезаю… Но не кажется ли тебе, что только благодаря действиям некого штурмана, возомнившего себя невесть кем, одно юное невинное создание превратилось в каргу, злобную черную ведьмищу!»

«Элли, блин!..»

Я чуть не задохнулся от бешенства, но через секунду сник.

Да, грубо сказано. Но если отбросить все сказанные эпитеты в адрес Вики, все ее слова — правда.

«Теперь, Мишенька, ты понял, что вы — не куклы, не пустышки, выполняющие чью-то волю! Вы сами творите свою судьбу!»

И после этих слов Консуэлы мне жутко захотелось удавиться.

* * *

Машина медленно выехала на пустырь. Вдалеке вокруг виднелись промышленные здания, фабрики, котельные, склады и гаражи. Сам пустырь выглядел тихим, мирным и совершенно темным. Необитаемым. Но это только на первый взгляд.

— Стой! — скомандовала Настя. Семен резко затормозил. Санек и Колян стали напряженно вглядываться в темноту, держа автоматы наготове.

— Что? — не выдержал берсерк.

— Опасность. На пустыре. Засада.

Командир тихо выругался.

— Саш, она права. — Поддержал я. — Я тоже чувствую. Там все кишмя кишит от колдовства.

Ведьмочка повернулась и с удивлением стала меня осматривать, чуть прищурив глаза.

— Не смотри на меня так! Чувствую я!

— А если свои? — осторожно спросил Семен.

— А где гарантия? — ответил Колян, неожиданно принявший нашу сторону.

Воцарилась продолжительная пауза, во время которой никто не знал что делать.

— Да ну вас! Нормально там все! — буркнул Семен и резко нажал на педаль газа. Санек промолчал. У меня внутри все похолодело.

Мы довольно резко выскочили на середину заросшего кустарником пустыря, и тут началось.

Спереди… Сзади… По бокам… Со всех сторон!!!

Фары, везде загорались фары машин. Пять… Шесть… Десять… Да сколько ж их здесь?

Не знаю, как остальные, а меня все это богатство мгновенно ослепило. Однако, сидящая рядом ведьмочка резво, несмотря на боль в плече, открыла дверцу и вывалилась наружу. В одной ее руке сверкал уже обнаженный клинок(когда только успела!), в другой был зажат табельный пистолет.

— Куда! Стой! — заорал Санек, но было поздно. Ее спина уже покинула салон.

Я выпрыгнул вслед за ней скорее на автомате, чтобы не дать наделать глупостей. Поэтому когда Настя резко махнула клинком, сделал подлость — потянул ее за больное плечо. И когда она зашипела от боли и попыталась развернуться, прыгнул сверху, пытаясь придавить к земле руки с зажатыми в них смертоносными игрушками. Потому что людей, бегущих к нам я не видел, но ощущал, что их несколько десятков. И что ей не справиться со всеми в любом случае, а ее, «орденскую суку», эти нервные ребята запросто нашпигуют свинцом и никакая выучка не спасет.

Да, она права, у меня дар попадать в различные ситуации. Вот сейчас я попал в самую что ни на есть нелепейшую, какую только можно представить. Когда я прыгнул, Настя по инерции успела развернуться и встретила меня так сказать «грудь в грудь», причем в прямом смысле слова.

Так мы и лежали, она на земле, я на ней. Ее грудь вздымалась в такт дыханию, и я чувствовал, что не прочь съесть последнюю на завтрак. А в это время мой лоб соприкасался с ее, ее волосы щекотали нос, а губы были буквально в двух сантиметрах от моих. И только руки, как назло, цепко держали ее запястья.

Она тоже офонарела от моего прыжка и последующей близости. Лежала и недоуменно пялилась мне в глаза.

— Лежи. Не надо.

На лице ведьмы проступили признаки осмысленности. Она кивнула. Ослабила хватку своих игрушек. Затем еще раз оглядела меня, но уже совсем другим взглядом.

— Тебе удобно? — спросила она ангельским голоском.

Я вообще частенько теряю голову от женщин. А когда рядом ТАКАЯ девочка! Да еще ее губы в миллиметре от моих! Да еще я на ней лежу!..

Подбежавшие бойцы в бронниках, суета вокруг — все как-то перестало иметь значение. Осталась только влага близких губ и глубина бездонных глаз.

— Да. — Ответил я.

— А встать с меня не хочешь?

— Честно? Не очень.

Она густо покраснела. Не думал, что мне удастся заставить покраснеть девочку-рэмбо! Какие дела творятся в мире!

— Но лучше сделай это. Ага? — и ее глаза недовольно, хотя и мягко блеснули.

Наверное, нужно было так и поступить. Но как будто безумие охватило меня и я начал откровенно нарываться, даже не осознавая, что делаю.

— А что будет, если я этого не сделаю? — и хитро прищурил глаза…

…И тут же свалился на землю, воя от боли.

Коленом! В пах! Ах ты… Сука орденская!!!..

Чуть отдышавшись, огляделся. Настя уже стояла и оттряхивалась, морщась при каждом движении от боли в плече. И клинок, и пистолет висели на поясе, никто не забрал их. А вокруг стояло человек пятнадцать боевиков в полной экипировке и громко пересмеивались, не обращая внимания на присутствие объекта насмешек…