В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 195

— Ты добрый. Смелый. Надежный. Рядом с тобой я чувствую себя увереннее. Если у тебя что-то получается плохо — не страшно, все впереди. Главное, есть желание развиваться. А еще ты чувствуешь и понимаешь людей, не даешь делать глупости. И у тебя потрясающая харизма…

Она замолчала, нервно теребя в руках ложку. Щас покраснею.

— Ты… Ты тот человек, которому я доверю прикрывать спину. С которым пойду в разведку. Пойду хоть на край света. Но…

Она тяжело вздохнула, то ли собираясь с мыслями, то ли с силами.

— …Но я не люблю тебя.

Повисла пауза. Мое настроение начало стремительное пике. Нечто подобное я ожидал, но не настолько серьезное. Так, мелкое журение за нетактичное поведение. И вдруг…

— Да, ты славный парень. Хороший. Добрый. Ты мне нравишься. Правда, нравишься, — продолжала она. — Но я тебя не люблю. Я ЛЮБЛЮ НЕ ТЕБЯ.

Вот так. Всего одна частица, закравшаяся в три сокровенных слова. Но означает она слишком многое.

Настроение вошло в штопор. Буря мыслей и эмоций роилась в голове, безуспешно пытаясь найти место, где можно присесть и хоть немного упорядочиться. Слов не было. Только ощущение потери, будто ускользает, проходит мимо нечто важное.

— Я дура, сама виновата, что допустила это, — продолжала она самобичевания. — Давала какие-то намеки, играла. Это казалось интересным, забавным — ты достойный противник во всех спорах…

В общем, ты просто не правильно оценил мое поведение.

Я молчал.

— И в том ресторане… Это глупо, но это и правда были просто эмоции. И я действительно не хотела тебя потерять. Но… Как друга. Как товарища… Нет, не так… Больше чем друга! Понимаешь?

Я отрицательно покачал головой, усиленно изучая порядок расположения камней вокруг костра.

— Ты не просто друг, — словно разрывалась она, подыскивая нужные слова. — Ты больше чем друг. Намного больше. Но все же…

— Но все же он лучше.

— Да.

Она с убитым видом опустила голову.

Понятно. Миха, балбес и везунчик, сколько баб у тебя было? Сколько их табуном бегало за тобой? А сколькие тебе отказывали? Не постель, а именно когда они тебе нравились? Да, любовь-морковь-детский-сад-«Козюлька», это было не серьезно. Но это было. И рано или поздно ты всегда всех добивался. Ну, или почти всех. А теперь, когда встретил ТУ, ради которой готов всё бросить и мчаться на край света, готов к тому, чтобы за вами гнались непонятно кто непонятно зачем, лишь бы быть с нею рядом — оказываешься в пролете. Потому что есть кто-то другой, более везучий, чем ты. И самое обидное, что этот кто-то — твой лучший друг.

— Понятно. — Я хмыкнул, тяжело вздохнул. Почему-то жутко захотелось курить. Пожалуй, впервые за два года пожалел, что бросил. Сумел, выдержал, а теперь жалею.

— Извини, это для тебя сейчас как ледяной душ, но… Если мы не поговорим сейчас, потом будет тяжелее. Я же вижу, как ты ко мне относишься. Ты как в открытой книге.

…И я хотела бы в будущем остаться друзьями, — закончила она. — Чтобы это не встало между нами, не сделало врагами.

Я кивнул. Умненькая девочка. Правильно, лучше поговорить сейчас, все выяснить и остаться друзьями, чем уловки, недомолвки и большой «бум» когда все накопится. Ведь нам вместе еще ехать и ехать…

— Ты правильно сделала, холодный душ неприятен, но отрезвляет, — угрюмо произнес я. — Когда тренировка?

Ей понравилась моя реакция. Наверное, ожидала бурю, взрыв, эмоции через край. Но я же не девчонка, чего беситься? Я умею проигрывать. Точнее не так, я НАУЧУСЬ проигрывать.

И действительно, что-то захотелось размяться, аж боль в мышцах не чувствуется…

Весь раздраженный подошел к машине, снял и кинул внутрь футболку, оголяя торс. Так легче, меньше потеешь, хоть и больнее получаешь. Настя тоже подошла, порылась в вещах и коротко бросила

— Отвернись

Я сложил руки на груди и уставился нее, нагло и вызывающе. Да, понимаю, веду себя как идиот, винить ее не в чем. Тоже хорош. Прочитал чужие чувства, решил, что одной поклонницей стало больше, и даже не потрудился проверить. А ведь мог же! Я же теперь колдун, эмпат! Почему не поговорил, не прощупал почву? А в это время «посмотрел» бы ее чувства в более спокойной обстановке? Но злость внутри давила, искала выхода, ей было все равно кто прав, а кто нет.

Настя пренебрежительно хмыкнула, отвернулась и стала переодеваться у меня на глазах.

— Мне вот только одно непонятно, — продолжил язвить я. — Ты — здоровая, молодая. Я — лось еще тот. Мы вдвоем хренти где на хренти сколько времени. Что делать будем, когда нам башни посрывает? Как ночью?

Она вдела последний рукав тренировочной футболки, одернула ее и развернулась.

— Да. Это проблема. Только не путай, пожалуйста, гормоны и чувства!

Постояли, помолчали. Кажется, она вновь попыталась навести мост.

— Ты прав, на сто процентов. Наверное, это будет не легко, почти невозможно. Только я не хочу, чтобы это на нас повлияло.

— Это как же? Объясни.

— Ну… Пусть это будет просто разрядкой.

— Дружеский перепих, — не смог сдержаться я и ехидно оскалился. Злость по-прежнему искала выхода. Зря, конечно, но не выплюнуть желчь я не мог.

Она тоже взорвалась. Глаза вспыхнули, сжались в тонкие щелочки, губы сложились в змеиную усмешку.

— Да, мальчик! Считай что так! Только если тебе сильно-сильно повезет, просто неимоверно сильно, и ты трахнешь меня, помни — мое отношение к тебе нисколечко не изменилось! Как ты был дерьмом, тюфяком и неудачником, так им и останешься! Лови!

И остервенело запустила в меня палкой, которую я смог поймать лишь по чистой случайности, чуть не выбив палец.

Фонтан злобы и гнева прорвало. Я поудобнее перехватил «оружие» и стал в стойку. «И сегодня, солнце мое, я пробью твою защиту. Даже если останусь инвалидом…» — произнес кто-то внутри меня. Но совсем не Эльвира.

Два ни в чем не повинных сучка дерева со страшной силой, отдающей в руку их державшим, столкнулись. Бешеная пляска началась.

* * *

Сколько это продолжалось — не скажет никто. И она, и я, обуреваемые яростью, пытались достать друг друга. Я в основном только пытался, а она доставала. И часто. И больно. Буду честен, в отличие от меня Настя в ярость берсерка не впала, тренировка была именно тренировкой, а не избиением младенцев. Но действовала предельно жестоко. Если я открывался, случайно, по неопытности, тут же била, без послабления и пощады. Я вновь был весь избит и не падал как вчера только из-за приступа ярости. Я ненавидел себя! Я ненавидел ее! Я ненавидел Эльвиру, за то, что ударила током! Я ненавидел Макса, за то, что этот ушлый тип везде успевает первым! Я ненавидел весь мир! И это позволяло мне не упасть, держаться, каждый раз снова и снова вставать и становиться в стойку.

Надо заметить, Настина система экстремальной тренировки в сочетании с лечебным колдовством дала свои плоды. У меня получалось. Еще бы не получаться, когда весь день, с утра до вечера занимался только этим!..

Ну, не только. Еще боевые проклятья учился плести. Они от остальных отличаются быстродействием. От боевого человеку сразу становится плохо, начинает тошнить, ноги подкашиваются. И чем сильнее воздействие, тем хуже человеку. В перспективе — смерть проклинаемого. И ничего для них не надо, только настрой и эмоции. Чем сильнее страх и ненависть, тем сильнее получается боевое проклятие.

Но боевой режим мне еще долго не грозит. Драться и колдовать одновременно слишком тяжело. Важно то, что сегодня большую часть ее ударов я все-таки отбивал. Тренировку она проводила правильно, по своим орденским методикам, то повышая, то понижая темп, чтобы я выложился по полной, но не сдох от усталости. И тем не менее, эта подлюка, усталость, медленно но верно мною овладевала.

Гнев и злоба сменились тупым безразличием. Эту суку я все же достал, один раз на медленной скорости, два раза в ускоренном режиме. Бил так же как она, не жалеючи, без скидок на женский пол. Правда, все эти три раза мне аукнулись ТАКИМИ сериями! Как выжил — не знаю. Но все равно остался доволен.