В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 243

— Уроды!

— Не богохульствуй!

— Все равно уроды. Единственное, что подставили официально. А так ничем они метрошников не лучше.

— Это сугубо твоя оценка событий.

— Согласен. И теперь, значит, по такому случаю, решила сразу одеть мини?

— Не совсем. Я избрала тактику, с которой смогу влиять на тебя максимально. Например смотри…

БУМ!

— Ай, ах ты…! Ты чего себе позволяешь? А если б не успел затормозить?

— Миш, ты сидишь за рулём, значит, ты в ответе за транспортное средство. И все раздражители в салоне — ТВОИ проблемы. ПДД Российской Федерации, почитай на досуге. Учись не реагировать!

— Ага, не отреагируешь тут, как же! Да опусти, опусти её, не смотрю! И прекрати себя лапать, чай не на стриптизе!

— Видишь? Так я воздействую на твои мозги более эффективно. А значит, влияю на твои решения.

— Но влияешь не на чувства, а тупо воздействуешь голыми ножками на животные инстинкты!

— Что, плохие ножки?

— Да нет, замечательные. Но ты же ангел!

— Это мои ноги. Собственные. Как и всё тело. Со всеми недостатками, что были при жизни. Так что всё честно.

— Я вообще-то о моральном аспекте…

— И я о моральном. У меня задание, как я буду его выполнять — мне решать. Главный критерий — результат. А с таким подходом результат оптимальный, Эльвира уже это доказала.

— Ну, ты, блин!.. Психолог! Может, не будешь больше на мне эксперименты ставить?

— Это не эксперименты, Мишенька. Это моя маленькая месть.

— За что?

— За всё. Знаешь, говорят, что ангелы такие-претакие-расхорошие, терпеливые, незлобные…

— Ну?

— Брехня!

— Тебе нельзя сквернословить.

— А мне всё равно! Я в свободном полёте!

— Грешишь, лапочка.

— Это не твои проблемы. Так вот, ангелы — очень злобные и мстительные твари, Мишенька. Я использую последнее слово не как ругательство, а как результат процесса созидания, можешь не хыкать. Вот представь, год ты с человеком, десять, пятьдесят… Всё про него знаешь, все его тараканы… Знаешь, какое он дерьмо и ничтожество… Представляешь? Каждый день купаться в чужих пороках, и при этом быть терпеливым и благочестивым? Да тут крыша у любого поедет!

— Вот ты и мстишь мне за все то «гэ», в каком купалась последних два десятка лет по моей вине. Спасибо, добрейшее светлое существо!

— Оставь свой гонор. Самый пик твоих прегрешений — последние года четыре.

— С началом активной фазы полового самовоспитания!

— Б#ства, а не самовоспитания! Ладно, отводи глазки на дорогу и трогайся. Вон там направо повернёшь.

— Опять сквернословишь. Почему? В смысле, почему поворачивать?

— Потому, что налево не проедешь.

— Ты ж мне мстишь, зачем сейчас подсказываешь?

— Потому что ты дурак. И умнеть не хочешь.

— И всё же, попытаюсь построить цепочку событий. Ты при жизни мужу не изменяла…

— При жизни мужа.

— Ага… А тут я такой весь из себя! Подлец и сердцеед! А может это банальная зависть? В твое время нравы строгие были, традиционное общество! То нельзя, это нельзя, прелюбодеяние — грех, грех — костёр!.. Церковь строго следила, чтоб все было чинно, а тебе так хотелось… Покуролесить! А я тут я, позволяю себе то, о чем ты только… Ааааа!

— Еще хочешь?

— Нет.

— Намёк понял?

— Да.

— И не называй меня дурой про себя, я слышу.

— Тогда говорю вслух. Дура! Ненормальная! Что улыбаешься? Нет, ну точно мазохистка какая-то. Дал бог психопатку в ангелы!

— Трогайся.

— Ладно, хорошо, я понял. Не буду, только не смотри такими глазами.

— Боишься?

— Боюсь.

— Вот и славненько. Не забывай, что я про ангелов сказала — это на самом деле. И не вздыхай так тяжко, улыбнись. Жизнь прекрасна! Не сквернословь, я все слышу.

— Ладно, проехали. Слушай, Элл, ты вот так и будешь…

— Что?

— В реальном пространстве ходить?

— А что смущает? Плохо выгляжу?

— Да нет, в самый раз, но…

— Хочешь, одену что-нибудь по последней моде королевского двора 1861 года? Не икай, не надо, это шутка такая.

— Спасибо.

— Зря, тогда красивые платья были. Не то, что этот срам…

— Давай не будем о моде? И всё же почему?…

— А почему нет?

— Ну, так это ваше… Равновесие! Ты не можешь влиять на земную жизнь!

— Могу, почему не могу? Я же не буду убивать, проповедовать, менять ход истории? Пользоваться своими способностями, своей мощью? Менять что-то в жизни других людей? Я просто буду защищать тебя. Кстати, вот и нормальная дорога.

— Ага. А равновесие?

— Ангел, помогающий темному мессии. Как ты вообще такое представляешь? Куда сместится равновесие?

— Супер! Я и не подумал!

— Если в меру, я теперь почти всемогуща.

— Это и была еще одна причина меня подставить? Стать всемогущей?

— Скорее это побочный эффект. Но я им воспользуюсь на все двести.

— Кто б сомневался…

— Ладно, во-первых, убери глазки с моих коленей. Во-вторых, начинаем работать. Не забыл, кто тебя преследует?

— Вроде нет…

— Третий ряд, третий тумблер в положение «вверх»

— Есть. Что это?

— Маскировка. Антифоторадар. Теперь тебя не видно не то, что со спутника, а даже с вертолёта. Второй ряд первый тумблер.

— Есть.

— Антирадар. Четвёртый и пятый.

— Ага.

— Это маскирующее и отводящее поля.

— Настя это всё мне не объясняла.

— У неё это на автомате, поэтому она не задумываясь считает, что ты тоже всё это знаешь. Или грамотный, прочтёшь.

— А это что…

— УБЕРИ РУКИ!!!

— Ай! О!… N2O…??? Твою дивизию! У них и закись азота есть? В этом тяжеленном многотонном передвижном самоваре? Что за гении это устроили?

— А тебе и не говорили, что это базовая комплектация. Тут почти всё переделанное.

— Но закись!

— Если сильно разогнаться, на пределе, сработает. Движок должен выдержать, он тоже зачарованный. Лишь бы внутри не равнуло, но у вас и без закиси тут столько оружия…

— Должен — не значит сработает!

— Ты наблюдательный.

— А можно без ехидства?

— Можно. А теперь снова оторви глазки от коленок, отвлекаешь.

— От чего?

— От работы. Стой.

— Стою. Какой такой работы?

— От прямой. Которую никто с меня не снимал. Например, если тебе будет интересно, впереди в двух километрах стоит серебристый «Лансер». По твою душу стоит.

— Ого! Таранить? Газануть?

— А если они шандарахнут раньше? Чем-нибудь мощным и заколдованным? И снежинки твои не помогут?

— Назад?

— Нет, там тоже они.

— Везучий я, ну будто утопленник!

— Скажи спасибо, что дали время уйти. В себя прийти.

— Вам?

— Нам. Отчасти.

— Не скажу. И вообще, передайте этому среброволосому мурлу…

— Не передадим. Ты еще не понял, Контора автономна, действует сама по себе. А он всего лишь творец, и в наши дела не вмешивается.

— Так уж и не вмешивается?

— Ну, последние несколько тысяч лет не вмешивался. И кстати, он ничего плохого тебе не сделал, вся твоя антипатия держится на искомо-неверном предвзятом убеждении.

— О-хо-хо! Щас расплачусь от жалости к нему, несправедливо мною обиженному! Ладно, рвём когти, не о том мы с тобой.

— Наконец, дошло! С добрым утром!

— Красота какая! Ничего не видно! Одна пшеница кругом!

— Сам сюда поехал.

— Ты это, координируй если что… А то ни одной зги не видать!

— Да куда ж я денусь!…

— Элл… Я вот тут подумал, вспомнил Эльвирину концепцию сказки…

— И?

— Смотри, после того, как мы сбежали из Изумрудного города, вокруг нас была только дорога. Серый асфальт, а теперь жёлтая пшеница.

— К чему ты клонишь?

— Дорога, Выложенная Желтым Кирпичом!

— Я всегда говорила, у тебя нездоровая извращенская фантазия.

— Ни разу от тебя такого не слышал.

— А ты не мог. Это ещё до розетки было.

— Но ведь сходится же!

— Хронология не та.

— Так у меня и сказка другая.