В тени пророчества. Дилогия (СИ) - Кусков Сергей Анатольевич - Страница 81

Ангел только мысленно покачала головой.

Вика не вошла, а как обычно, вплыла. Царевна-Лебедь, по-другому не скажешь! Величественная! Красивая! Такая, какую я ее люблю…

Моя челюсть автоматически стала на пару сантиметров ближе к полу. Она была в легком синем халате, совершенно без косметики, что абсолютно ее не портило, а наоборот. Мокрые волосы растрепанны, придавая обаянию некий особый пикантный шарм. Девушка крепко закрыла за собой дверь, подошла к зеркалу и небрежным движением сбросила халатик. Я громко, на всю комнату (так показалось, по крайней мере) сглотнул. Сердце в груди бешено заколотилось

Она осталась в одних трусиках и быстро, крутясь перед зеркалом, стала одевать лифчик. Чисто женским способом, застегивая спереди и перекручивая на спину. Так и подмывало подойти и помочь, предложить свои услуги. Но стоял, любовался восхитительным телом, небольшими аппетитными грудками и тихо балдел.

Закончив с бельевыми принадлежностями, она взяла в руки расческу и принялась наводить порядок на мокрой голове.

— Викуля, чайник! — донесся сквозь дверь мамин голос. Девушка бросила расческу, накинула халатик и выбежала из комнаты. На ее кровати тут же материализовалась Эльвира, лежа в соблазнительной (как обычно) позе, закинув руки за голову.

— Что, красавчик? Как девочка? Аппетитная?

Я присел рядом, пытаясь успокоить прыгающее в груди сердце. В отличие от демона, у меня оно было и в Тени, и при этом весело и беззаботно радовалось тому, что оно есть.

— Отличная! Просто супер!

На ее рогатой физиономии заиграла довольная ухмылка, а звездочка полыхнула голубым сиянием.

— Ну, что я говорила! Может еще и того, ворожнуть? Тихо, тихо! Спокойствие, только спокойствие! — перебила она мою попытку возразить. — Я просто так спросила, для порядка. Мне ж отчет писать надо, о проделанной работе. Знаю прекрасно что ты ответишь. Лучше ничего не говори, тогда я напишу: «Клиент задумался на это предложение и ничего не ответил…». Тебе все равно, а мне приятно!

Я рассмеялся. Нет, какая же она все-таки прикольная! И сколько у нас общего!

— Хорош ржать, не конь! Идет вон, твоя соска.

Вика вошла, растрепанная, по-прежнему обворожительная и красивая. Опять взяла в руки расческу и посмотрелась в зеркало.

— Ой, ё-моё! — испуганно бросила Элли и исчезла. Всё последующее произошло в доли секунды. Вначале я увидел в зеркале себя (я сидел на кровати, прямо напротив него). Хотя, находился не в родном пространстве, а до этого, находясь в Тени, нигде не отражался. Проверял. Потом меня там увидела Вика, подошедшая с расческой. Затем ангел приказным тоном прошипела.

«Выходи, БЫСТРО!!!»

И, наконец, я выскользнул в обычное пространство, не посмев ослушаться ТАКОГО тона.

Затем Вика испуганно обернулась, с ужасом глядя на меня.

— Ты?… Что ты здесь делаешь?

«Мишенька, я же предупреждала тебя!» — огорчилась Консуэла.

«Слышь, Мишган, я это, того! В шоке! Эта ведьма тебя реально в зеркале увидела! Я пас, расхлебывайте сами, голубки!»

«Спасибо за помощь, девочка в серебряных башмачках!»

«Всегда пожалуйста! И не надо на меня дуться! Я ж тебя сюда не тащила на привязи, сам пошел. Сам и выкручивайся. Ладно, чтоб не думал плохо обо мне, такой доброй и хорошей, подсказываю: сзади открыто окно.»

Вика стояла и смотрела на меня со страхом и непониманием. Больше с непониманием. Я тоже сидел и смотрел на нее со страхом и непониманием. Но больше со страхом. Как объясняться? Что говорить? Какую лапшу вешать?

— Миш, извини конечно за глупый вопрос, но что ты здесь делаешь?

Испуг на ее лице проходил, сменяясь негодованием.

«И учти, донжуан, у нее дар Господень, она ложь тонко чувствует. Ну, с тобой не всегда, но ты же не знаешь, когда твоя ложь пройдет, а когда нет?» — подлила масла в топку моего лихорадочно работающего мозга Консуэла.

Значит так, не врать! Это главное! А это означает, говорить полуправду или то, что может иметь двойной смысл. А еще лучше перейти в атаку. Лучшая защита — это нападение.

— Вик, я тебя люблю. И не могу без тебя!

И сделал на своем лице самую тупую из всех когда-либо удававшихся мне улыбок. Ну, это же не ложь, правда?

Она подбежала к двери и резко закрыла её, прижавшись спиной.

— Сумасшедший! Как ты сюда попал? Тебя же только что здесь не было!

Я кивнул рукой в сторону окна. Не врать! Только не врать!

— Окно открыто.

Она посмотрела на меня уже с ужасом, искра понимания быстро озаряла ее чело. Давай девочка, работай, фантазируй! Чем больше ты навыдумываешь, тем меньше мне придется врать!

Затем подбежала к окну и выглянула на улицу.

— И правда сумасшедший! Чокнутый! Ты ж мог разбиться! Здесь же высоко!

Я пренебрежительно пожал плечами.

— Подумаешь, третий этаж!

А что, я ни капельки не соврал, только констатировал факт, что здесь третий этаж. Она подняла голову вверх

— Четвертый! Нет, ты и правда больной! Лезть с четвертого этажа…

— К любимой девушке. Чтоб увидеть ее перед сном. — Перебил я, подходя к ней. И снова ни капельки не соврал.

— Мишка, ты больной, идиот, сумасшедший! — она стала с силой колошматить меня кулаками по груди, громко шепча, видимо, чтоб не услышала мама. Потом заплакала. Я нежно обнял ее и прижал к себе. Она разрыдалась мне в плечо.

«Мишенька, прости пожалуйста, но я всё же, несмотря на момент, прошу тебя уходить отсюда. Пока не случилось чего-нибудь более плохого.»

«Элл, пожалуйста! Только не сейчас. Ты же видишь…»

«Вижу. Но все равно прошу. Умоляю. Просто поверь мне! Уходи!»

Я не стал отвечать. Просто поудобнее перехватил Викину талию и впился ей в губы…

…Потом наступило блаженство. Истинное, настоящее блаженство! Такого со мной никогда еще не было! Это было непередаваемо! Мы катались по полу, я срывал с нее одежду… Халат и моя футболка улетели на кровать первыми. За ними последовал ее бюстгальтер, который она с такими усилиями перед тем одевала. Я целовал, ласкал ее груди, шею, за ушками… Гладил ножки… Она тоже не отставала, хотя в движениях читалась неопытность и стыдливость. Да, это был тот момент, когда она стала МОЕЙ!

Я облокотил ее спиной на кровать, намереваясь продолжать банкет, но она неожиданно взяла мои руки в свои и остановила.

— Подожди. Кто-то пришел. Отец.

— Там что, открыть больше некому? — я освободился и продолжил, целуя и теребя пушистые мокрые волосы.

— Не в этом дело, ты не понимаешь… И вообще, давай не надо, а? Родители дома, и малые…

— Мне кажется, ты уже взрослая девочка! — другой рукой я изучал на ощупь ее восхитительное бедро.

— Да, конечно, и все же, давай не будем сходить с ума… Пожалуйста! — и резко оттолкнула меня. Я откинулся и сел на задницу, упершись руками в пол, затем перевел дух.

— Извини, Викуль. Просто ты… Такая!.. Такая!.. Невозможно оторваться! И я люблю тебя…

Она улыбнулась, взгляд помягчел.

— Я тоже…

Поблаженствовать нам не дал донесшийся из зала сквозь закрытую дверь бешеный крик:

— Ах ты сука, б… куда деньги спрятала?! — это был голос её в уматень синего папочки. Викино лицо исказила гримаса страдания.

— Ну, зачем ты пришел! У нас тут…

— А то я там у себя этого всего не слышу! Да как вы деретесь, весь подъезд слушает!

Она погрустнела еще больше.

— Извини, но тебе, правда, лучше уйти. Не обижайся, ладно? — и стала надевать халатик, кинув мне футболку.

Дверь распахнулась и в комнату вбежала заплаканная Машка.

— Вик, там!.. Ой, привет — кивнула она мне, изумленная от неожиданности.

— Привет. — Ответил я. — Как дела?

— Я слышу. — Ответила Вика, застегивая последнюю пуговицу и поворачиваясь. — Пошли. Я сейчас.

— Что, ирод, на! Нааа! Последние забирай! Когда же ты, скотина, упьёшься! Козёл!

Рядом выл Сашка, а за спиной скулила Машка. Мы проходили мимо по коридору. Её батянька вскользь увидел меня, но не разобрал с пьяных глаз, кто это.