Право на доверие (СИ) - Сказкина Алена - Страница 44

[4] Торговец, скупщик краденого (вор. жаргон)

[5] Ужин, еда (вор. жаргон)

[6] Комната, дом (вор. жаргон)

[7] Друг, товарищ (вор. жаргон)

[8] Новости (вор. жаргон)

[9] Главарь, в данном случае король (вор. жаргон)

[10] Говорят (вор.жаргон)

[11] Девушка (вор. жаргон)

[12] Деньги (вор. жаргон)

[13] Учитель, наставник

[14] Малышка

Глава 9

Я помню…

Однажды я уже была здесь. Или нет?

Я вишу над пропастью, цепляясь кончиками пальцев за край старой кладки. Ноги болтаются в воздухе, не находя ни одного надежного уступа на потемневшей от времени, поросшей мхом стене. Далеко-далеко внизу двор, засыпанный разбитым кирпичом, щебнем, трухой - обломками разрушенных зданий. Сбоку устремляются ввысь неприступные утесы, позади крутой обрыв и где-то совсем рядом небо. Я знаю это место – заброшенная крепость в горах недалеко от Благословенного Дола. Место, где погиб Крис…

Хаос! Но почему камни под руками такие гладкие! В какой-то момент я понимаю, что мне не удержаться на краю. Пальцы скользят, сдирая кожу, ломая ногти. И еще проклятый вездесущий ветер так и норовит сбросить вниз. Мне безумно больно и страшно. Я безнадежно пытаюсь подтянуться, найти хоть какую-нибудь точку опоры. Хоть что-то… Потому что я должна выбраться. Обязана. Надо мной склоняется бледное лицо в обрамлении спутанных черных волос.

«Держись, жрица! Ну же, борись! Тебе рано умирать!»

Хаос! Откуда в моих кошмарах взялся меченый?! Но я не успеваю высказать ему все, что думаю по поводу наглого вторжения в мой сон, потому что пальцы разжимаются и я падаю-падаю-падаю…

Темно. Пусто. Тихо. Холодно. Одиноко.

Ветер. Колючий, ледяной, пронизывающий насквозь, добирающийся до самых костей. Обхватываю плечи руками, сжимаюсь в комок, пытаясь сохранить оставшиеся крохи тепла, не сдаться безжалостной стуже. Как же холодно!

Я вся дрожу. Нет, не правильно. Меня всю трясет. Зубы выбивают затейливую дробь, пальцы замерзли и ничего не чувствуют. Зачем я сопротивляюсь? Зачем продлеваю агонию? Ведь так просто уступить всесильной зиме. Она не враг. Она как ласковая мать заботливо укутает мягким снежным одеялом и будет вечно хранить мой покой. Так просто…

Дыхание вырывается облачком пара. Кровь застывает острыми льдинками. Холодно…

«Очнись, девочка! Открой глаза! Только не засыпай! Ты слышишь меня?! Не смей засыпать! Борись! Ты же упрямая!»

Тьма с жалобным звоном осыпается осколками вниз. Я лежу на мягкой земле, раскинув руки в разные стороны, пытаясь обнять необъятное синее небо. Огромное, далекое. Рядом что-то доброе шепчет повядшая от летнего зноя трава. По стеблю, склонившемуся к лицу, торопливо ползет божья коровка. Над лугом плывет пряный дурманящий запах цветов и свежескошенного сена. И мне невообразимо хорошо, кажется, я бы осталась навсегда в этом жарком лете.

«Жрица!»

Высоко в небе, рядом с ослепительным диском солнца парят золотые птицы, то собираясь в одну сверкающую переливающуюся ленту, то распадаясь на точки. Но вот одна отделяется от остальных и начинает плавно спускаться ко мне. Ниже и ниже. Ближе и ближе. И я понимаю, что никакая это не птица, а дракон. Его чешуя напоминает расплавленный металл, такая же горячая, текучая. Глаза, наоборот, блестят на аккуратной мордочке холодными темно-синими, почти черными каменьями. Тонкие полупрозрачные ажурные крылья. Встопорщенный стальной гребень. Длинный изящный хвост. Спокойный взгляд, отражающий мудрость минувших веков. Как же он красив! Великолепен! Волшебен! Он завис надо мной, и его тень накрыла луг.

- Возьми меня с собой! – прошу я.

Он раскрывает пасть, выпуская на свободу облако дыма. Сейчас он опалит меня огнем, и я умру, сгорю вся, останется лишь пепел. Но я не боюсь. Я знаю, мне не будет больно. А из пепла родится что-то новое и, несомненно, прекрасное… как дракон, раскрывший надо мной свои крылья.

«Борись, девочка! Давай дыши! Дыши! Вспоминай, как это делается! Ты же можешь! Борись, Лана!»

Дракон внезапно разворачивается и вновь устремляется в небо. Я провожаю его разочарованным взглядом, но понимаю, что мое время не пришло. Однажды я вернусь сюда. А пока меня ждут в другом мире…

«Молодец! Не сдавайся! Еще немного! Живи, жрица!»

...Там, где звучит знакомый голос…

Надоело! Меченый! Ты меня достал! Даже на том свете!

Сейчас открою глаза и выскажу все, что я о тебе думаю, «некромант» недоученный.

Где я?

Последнее, что я помнила – дремучий лес, быстро погружавшийся в непроглядные сумерки, и взволнованное лицо дракона. А сейчас меня окружала самая обыкновенная комната – простенькая невысокая кровать, на которой я проснулась, рядом тумбочка, заваленная грудой разноцветных баночек-скляночек, остро разивших лекарствами. Весь остальной мир отделен легкой, колыхавшейся на сквозняке занавеской, за которой смутно угадывались предметы незнакомого интерьера.

Бледный рассеянный свет. Сейчас день?

Попыталась встать, но вместо мышц обнаружила кисель, блаженно растекшийся по простыням и упорно не желавший возвращаться в исходное состояние. Ладно, попробуем по-другому.

- Эй? Есть кто рядом? – это мой голос? Слова прозвучали непривычно тихо и хрипло. И горло саднило. Я простудилась?

Меня все-таки услышали. Занавеска отлетела в сторону, словно сдернутая порывом ветра, и в мой закуток ворвался ураган. Иначе назвать появившуюся особу не поворачивался язык. Лет семнадцати, она уже перешагнула порог отделяющий девушку от отрока, но по-прежнему выглядела и вела себя как подросток. Пряди коротко стриженых волос, разметавшиеся по плечам, поражали разнообразием оттенков, начиная от светло-желтого и заканчивая огненно-красным. Огромные искрившиеся васильковые глаза. Яркая аляпистая кофта, ворох цыганских юбок. От буйства красок зарябило в глазах. Мда. Если однажды увидишь подобное чудо на улице, не забудешь до конца жизни. Надеюсь, долгой и счастливой.

Пришелица мгновенно заполнила все свободное пространство, успевая одновременно заниматься несколькими делами. Переворошила-переставила пузыречки на тумбочки, хотя заметного порядка ее уборка не прибавила. Провела ладонью по моему лбу, довольно хмыкнув. Поправила одеяло. Перевесила сбившийся на спину медальон. Жрица? Не видела данный феномен в Южном Храме. Надеюсь, это еще девичья память, а не старческий склероз.

Кружась по закутку, девица не прекращала ни на секунду тараторить.

- Доброе утро! Наконец-то ты очнулась. Хотя полдник уже был. Значит, правильней добрый день! Неважно. Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к ощущениям. Вместо тела квашня, каждая мышца немилосердно ныла. Тошнота то подкатывала к горлу, то ненадолго отпускала. Голова слегка кружилась. А мельтешение красок и вылетавшие со скоростью снарядов из самострела слова вызывали непреодолимое желание закрыть глаза и провалиться обратно в темноту.

- Отвратительно, - честно созналась я.

- Ничего, скоро пройдет, - девица ловко подхватила несколько баночек, смешала их содержимое в миске, подпихнула мне под нос. – Пей! Видела бы ты себя седмицу назад. Серо-зеленая как упырь. То лежала бревно бревном и молчала, будто дух уже испустила, а то стонать начинала, да так тяжко… так тяжко…

Предложенное мне зелье здорово смахивало на яд для крыс, а запах наводил на мысли о выгребной яме, но на вкус оказалось вполне терпимым. А главное обратно не полезло и мысли прояснило, заставив задуматься, что неплохо бы определить, куда я попала.

- А ты…

- Ой, забыла представиться. Галактия. Но все зовут меня Галка. И ты зови, - строго приказала она, потом легкомысленно мотнула головой. - Моя мамаша, мир ее духу и перца под зад, была без ума от любовных романов, а в них героиням дают такие несуразные имена: Рафаэлла, Марадонна… вот и мне досталось. А ты ведь тоже из Храма? Я тебя помню...

Галка? Галактия. Кажется, была в Храме одна девочка с таким именем. Серая неприметная мышка, вечно сливающаяся со стенами. Она?! Невозможно! Ни за что не поверила, если бы не видела ее перевоплощение собственными глазами!