Сталин и Рузвельт. Великое партнерство - Батлер Сьюзен - Страница 112

Черчилль расположился в Воронцовском дворце, тоже достаточно роскошном здании, построенном частично в шотландском, частично в мавританском стиле по проекту английского архитектора. Здание неплохо сохранилось, у немцев просто не было времени его разрушить. Дворец украшали величественные башни, готические окна, великолепные просторные залы, круговая панорама с видом на море, а на другой стороне – с видом на суровый гранитный пик горы Святого Петра[812]. Шесть свирепых мраморных львов охраняли широкую каменную лестницу, ведущую от входа во дворец к расположенным ниже террасам и к морю. Бросались в глаза замысловатые потолки из дуба и обшитые деревянными панелями стены многих комнат, а в Голубой гостиной когда-то давали концерт Рахманинов и Шаляпин. Огромная спальня Черчилля на первом этаже с окнами от пола до потолка смотрела на море. Как и в Ливадийском дворце, ванных комнат здесь было недостаточно: на весь дворец – всего две ванны и две умывальные раковины с холодной водой. Воронцовский дворец отстоял дальше всех зданий от Ливадийского дворца, он находился в получасе езды на автомобиле по асфальтированной дороге, но с множеством крутых поворотов.

Поскольку ответственность за реконструкцию и весь персонал была возложена на НКВД, помещения дворцов тщательно прослушивались, как и автомобили, которые предоставлялись советской стороной. Сталин просматривал материалы прослушивания разговоров. В отличие от Тегерана он теперь не запрашивал выдержки из стенограмм бесед – вероятно, потому что материалов, которыми заваливал его Берия, вполне хватало. Весь американский персонал был предупрежден: все их разговоры прослушиваются русскими, а все комнаты напичканы микрофонами. Ни у кого не было никаких сомнений, что таким же образом русские следили и за английской делегацией.

Об уровне внимания, стремлении оставить гостя довольным и о всеведении слежки свидетельствует один любопытный эпизод. Дочь Черчилля Сара Оливер, офицер Женской вспомогательной службы ВВС, однажды сказала кому-то, что лимонный сок улучшает вкус икры. Вскоре после этого в саду Воронцовского дворца под окнами столовой появилось лимонное дерево, усыпанное спелыми плодами.

Элегантно одетый персонал, который обслуживал участников конференции днем, разительно отличался от групп уборщиков, работающих в ночное время, когда все гости уже спали. Одетые в поношенную одежду, они натирали паркетные полы, прижав тряпку босой ногой к паркету, а женщины подметали мусор вениками.

Вдоль берега стояла шеренга русских и американских боевых кораблей. При подготовке к конференции Берия приказал НКВД провести зачистку территории. Позднее он докладывал: выявлены и арестованы сотни шпионов, конфискованы тысячи единиц огнестрельного оружия, в том числе свыше семисот автоматов и пулеметов. Во время конференции Ялту охраняли четыре полка НКВД.

К концу января все, кто наблюдал за действиями трех глав государств, поняли: что-то происходит. Гопкинс уехал из Рима, и никто не знал, куда именно. Президент 30 января отсутствовал на собственном дне рождения. Черчилль и Иден вообще бесследно исчезли. Органы НКВД, узнав через свою агентуру, что немцы пытаются точно определить место предстоящей встречи трех глав государств, приказали организовать постоянное патрулирование зоны Крыма силами восьми советских дивизий ВВС из состава Черноморского флота до самого отъезда участников конференции.

В день отъезда Рузвельта в Ялту из Вашингтона, когда он завершал последние приготовления в дорогу, его стриг Джон Мэйз, степенный и очень любезный чернокожий человек, еще со времен президента Тафта совмещавший обязанности официального дворецкого Белого дома и парикмахера. Сидя в кресле парикмахера, Рузвельт обсуждал последние касавшиеся Ялты вопросы с Джеймсом Бирнсом, директором Службы мобилизации и реконверсии. Президент попросил Бернса съездить в Ялту, чтобы представить данные по торговле и по экономическим вопросам, которые «наверняка будут подняты»[813] на конференции. Ранее Рузвельт предупредил Моргентау, что «финансистам» в Ялте делать нечего, поскольку президент не собирался касаться темы предоставления России долгосрочного кредита. То, что он обратился с соответствующей просьбой к Бирнсу, означало, что президент изменил свое решение.

22 января в 22:00 Франклин Делано Рузвельт был доставлен на железнодорожную платформу, принадлежавшую Бюро по выпуску денежных знаков и ценных бумаг, где его ждал бронированный персональный вагон «Фердинанд Магеллан» с пуленепробиваемыми окнами толщиной 7,5 сантиметра. В 23:00 президент уже был в постели. Эта платформа была обычным местом посадки президента в вагон: во-первых, она специально охранялась, во-вторых, была вровень с полом железнодорожного вагона, и президент мог самостоятельно переместиться в своем инвалидном кресле из автомобиля прямо в вагон. Президентские апартаменты в «Магеллане» состояли из спальни, ванной комнаты с душем, еще трех дополнительных спален, столовой, кухни и гостиной. (Туалетные комнаты были во всех вагонах поезда, но душевая кабина была только здесь.) В состав поезда входили: вагон связи с дизель-генератором и радиостанцией, с помощью которой Рузвельт, используя специальные коды, поддерживал связь со своей «Штабной комнатой», четыре спальных вагона, вагон-столовая и вагон-салон для остальных пассажиров. Кроме Бирнса, президента сопровождали его дочь Анна, адмирал Лихи, Росс Макинтайр, адмирал Уилсон Браун, генерал Па Уотсон, доктор Брюэнн, Эдвард Дж. Флинн, видный функционер и бывший лидер Демократической партии, и его пресс-секретарь Стив Эрли. (Флинна в состав делегации включили в последний момент, так как Рузвельт рассчитывал, что присутствие Флинна в Ялте повысит его престиж и что после конференции тот посетит Москву и папу римского и обеспечит улучшение отношений между Римской католической церковью и Россией.) Группа филиппинских поваров из «Шангри-Ла», президентского имения в Мэриленде, которым предстояло кормить президента в Ялте, располагалась в одном из спальных вагонов. Гопкинс и Стеттиниус ожидали Рузвельта на Мальте. Как только президент уснул, поезд, которому уступали дорогу все прочие поезда (интервал между «Магелланом» и любым иным поездом должен был составлять не менее двадцати минут, в противном случае другой поезд просто отгоняли на запасной путь), начал движение вперед с предельной скоростью 64 километра в час. Были приняты все меры безопасности: вооруженная охрана наблюдала, как поезд проходит под эстакадами, над кульвертами, стрелками и пересечениями с другими магистралями. Участки, где рельсы шли параллельно и близко к шоссейным дорогам, патрулировались моторизованными подразделениями. В Ньюпорт-Ньюс, штат Виргиния, «Магеллан» прибыл точно по графику еще до рассвета. В порту президента ждал «Куинси», новый быстроходный тяжелый крейсер, получивший боевое крещение в Нормандии при высадке десанта. До восхода солнца крейсеру предстояло сняться с якоря и отправиться в путь с президентом США и сопровождающими его лицами на борту.

Рузвельт признавался Дейзи, что его очень беспокоило, не будет ли конференция слишком утомительной для него («он опасался, что она его измотает, что ему придется находиться в постоянном напряжении, особенно при беседах с “Дядюшкой Джо“ и У.С.Ч.»[814]), но в это плавание на борту корабля он отправился с большим удовольствием. Когда президент поднялся на борт, он сказал Дейзи, что «ему хотелось бы попасть в лифт, подняться до своей каюты на верхней палубе, позавтракать, а потом появиться на палубе подышать морским воздухом». А дальше произошло следующее: «Как писал сам Франклин Рузвельт, мы поднялись на борт и позавтракали, а когда вышли на палубу, корабль был уже далеко от берега»[815].

Вечером первого дня Рузвельт сидел с Анной на палубе, наблюдая проплывающий вдали берег Виргинии. Будучи уверенным в сдержанности Анны в беседах и хорошо зная, как она скрывала от Элеоноры его многочисленные встречи с Люси Резерфорд, с которой он обещал Элеоноре больше никогда не встречаться, Рузвельт показал дочери место, где обычно жила семья Люси. «Вон там расположена их плантация»[816], – заметил он.