Любовь на Рождество - Корнуолл Лесия - Страница 11

Энни Макинтош изучала гостью внимательнее, чем остальные, ее темные глаза, глубоко посаженные на морщинистом лице, многозначительно поблескивали. Алане казалось, что Энни стремится заглянуть ей в душу и прочесть мысли. И от этого желание Аланы потянуться за рукой Иана стало почти нестерпимым. Однако она справилась с неуместным позывом, выпрямилась и посмотрела на кружку с янтарным снадобьем у себя в руках. От кружки распространялось приятное тепло, Алана сделала несколько глотков. Мед смягчил и жжение виски, и горечь трав. От горячей жидкости конечности согрелись и приобрели удивительную легкость. Остро ощущая на себе взгляды собравшихся, Алана задумалась, что же было в выпитом снадобье, но тут Энни успокаивающе улыбнулась – совсем как Мойра дома, в Гленлорне.

– Вот и все, детка.

Дверь распахнулась, в кухню влетела молоденькая девушка и бросилась в объятия Иана. Алана заметила, что девушка прихрамывает.

– Вернулся! – воскликнула она, а Иан обнял ее и поцеловал в макушку. – Мы так волновались… вернее, я волновалась. – Девушка отстранилась, чтобы посмотреть на Иана. – А Энни сказала, что с тобой ничего не случится. Ты из-за бури задержался на всю ночь?

– Да. Нам пришлось переждать ее у Юэна, но все обошлось, – объяснил Иан.

Девушка заулыбалась.

– Да, ты дома, цел и невредим. А Энни говорит, надвигается новая метель.

– Скорее уж продолжается вчерашняя – со снегом, ветром и холодом. Ранняя зима в этом году и лютая, – вздохнула Энни, привычным жестом отгоняя беду.

– Познакомься с нашей гостьей, – Иан положил руку на плечо девушки. – Алана Макнаб, это моя сестра, Фиона Макгилливрей.

Фиона удивленно раскрыла глаза.

– Энни говорила, что у нас будут гости! Здравствуйте!

Алана улыбнулась.

– Рада знакомству, – добавить еще что-нибудь она не успела: Энни склонилась над ее ногой.

– Ступай-ка отсюда, Иан, и ты тоже, Сэнди, хоть ты и старик. Не для твоих это глаз, – заявила Энни, узловатыми руками взявшись за подол юбки гостьи.

Алана посмотрела на Иана, он ответил ей взглядом, стоя в тени, спиной к огню. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Он уже видел не только ее раненое колено – он видел ее всю. Какие уж там приличия! Вдобавок он сам раздел ее, прижимал к себе, согревал своим телом. Даже сейчас, думая об этом, Алана почувствовала, как заколотилось ее сердце.

– Пожалуй, схожу в конюшню. Оставляю вас на попечение Энни, – сказал он и успокаивающе улыбнулся. Значит, здесь, в Крейглите, он конюх и, наверное, привык лечить раненые ноги лошадей, потому и о ней позаботился. Алана проводила его взглядом и вдруг ощутила странное одиночество, хотя знала Иана всего несколько коротких часов – считается ли все то время, которое она провела без сознания? В этом случае, наверное, да, и все-таки Иан для нее чужой человек. Но вместе с ним кухню словно покинули свет и тепло. Может, все дело в том, что он ее спас. Или в том, что такого рослого и красивого мужчины она никогда прежде не встречала. Или же в том, что он спас ее от участи немногим лучше смерти: если бы в этот момент Алана находилась в Дандрум, она произносила бы слова клятвы, чтобы связать свою жизнь с маркизом Мерридью. А благодаря Иану Макгилливрею она получила отсрочку. От проснувшегося чувства благодарности к – Иану у нее потеплело в груди.

Энни приложила морщинистую руку к щеке Аланы.

– Ты раскраснелась, как летняя роза. Я уж думала, у тебя жар, а его нет. – Старуха тоже посмотрела вслед Иану и задумчиво прищурилась. Алана опустила голову.

– Со мной, кажется, все хорошо, вот только нога…

Энни отвела в стороны разорванную юбку пациентки.

При виде ран Крошка Дженет ахнула, Шона жалостно запричитала, а Фиона указала на повязку.

– Это платок Иана! – вполголоса объявила она. – Я сама вышила его инициалы на прошлое Рождество.

Энни усмехнулась.

– Пожалуй, зря мы его выпроводили. Наверное, он и перевязал тебе ногу?

Кровь уже в который раз прилила к щекам Аланы. Ей вспомнилось его нагое тело при свете пламени в очаге, прикосновения сильных рук, движение, которым он подсадил ее на коня, легкость, с которой поднимал и нес ее… Она не сводила глаз с собственной ноги.

– Да, это он наложил повязку, – подтвердила она. – Неужели все так плохо, как кажется?

Энни осторожно ощупала колено, прищурилась и заключила:

– Распухло, вывихнуто, разбито и расцарапано, но не сломано. Неудивительно, что Иан внес тебя сюда. Придется ему носить тебя на руках еще несколько дней.

– О нет, это не обязательно. Я справлюсь сама, – заверила Алана. – Так долго пробыть здесь я все равно не смогу. Спасибо вам за заботу, но мне пора домой.

– Куда это? – спросила Энни, наливая в большой таз горячей воды и добавляя пригоршню трав.

– В Гленлорн… то есть в Дандрум, – ответила Алана. И вдруг ей нестерпимо захотелось домой к брату, к Мойре – ко всем, кого она так любила. Не то чтобы она недолюбливала мать или тетю Элеонору, но к маркизу Мерридью не питала никаких чувств. Ее глаза снова наполнились жгучими слезами.

– Ох, детка, не плачь. Все будет хорошо. Хоть сейчас мы и кажемся тебе чужими, но мы народ простой и добрый, а Иан… лучшего мужчины, чем Иан, не найдешь, – убеждала Шона, положив руку на плечо Аланы.

Энни накладывала на колено пациентки теплую припарку, осторожно касаясь пальцами. По кухне распространился стойкий запах летних трав, вновь напомнив Алане о доме.

– Ходить тебе пока нельзя, – твердо, но по-доброму заявила Энни. – Ты говорила про целительницу по имени Мойра, так вот и она сказала бы тебе то же – самое.

– А как же лэрд Крейглита? – спохватилась Алана. – Мне надо поговорить с ним, спросить позволения…

Лицо Энни удивленно вытянулось, а Шона захихикала.

– Так Иан и есть лэрд Крейглита. Неужто он не представился как полагается? – спросила Энни.

– Но мы… почти не разговаривали, – Алана с трудом сглотнула, и Энни снова усмехнулась.

– А еще мой брат – английский граф Пембрук… точнее, скоро будет. Старый граф приходился нам двою-родным дедом, прошлой осенью он умер. Весной Иан уезжает в Англию, принимать наследство, – объяснила Фиона.

Граф? Алана смутилась. А она-то приняла его за арендатора или конюха… Конечно, ей следовало распознать в нем хозяина – по твердому взгляду и внутренней уверенности в себе. Однако здесь все обращались с Ианом так свободно, почти фамильярно, а сам он умел расположить к себе даже совершенно незнакомого человека.

Энни кисло поморщилась и по-гэльски пробормотала какую-то брань в адрес англичан, а Фиона беспокойно стиснула руки.

– Мой брат тоже граф, – поспешила сообщить Алана. – Только шотландский. Граф Гленлорн.

Фиона широко раскрыла глаза, нахмуренный лоб Энни сразу разгладился, глаза заблестели.

– Сестра графа? – Энни засмеялась, широко разевая рот, в котором недоставало зубов. – Да уж, и верно кошка среди голубей! – повторила она загадочную фразу. – Вот подождите, когда вас увидят дамы наверху, миледи!

– Дамы? – переспросила Алана.

– Англичанки, – презрительно процедила Энни и поджала губы.

– Моя тетя Марджори и мои кузины леди Пенелопа и леди Элизабет из Англии, – объяснила Фиона. – Элизабет очень милая…

– Ох, да только требуют они английских кушаний, английских манер и английского Рождества. Не знаю, известно ли им вообще, что они в Шотландии, – вступила в разговор Шона. – Да еще вздумали давать уроки нашему лэрду, учить его, как быть английским лордом – как будто можно спутать Иана Макгилливрея с англичанином! Я вам так скажу: вывезти его из Шотландии – это еще куда ни шло, но Шотландию из Иана ничем не выведешь.

Уроки английских манер, языка и обычаев были хорошо знакомы Алане, и она посочувствовала лэрду. Неужели мужчинам приходится еще труднее? Ее мать давным-давно решила выдать дочерей за английских лордов. Их растили, готовя к первому выезду в свет в Англии, нанимали английских учителей, гувернанток, горничных, даже дворецкого-англичанина. После того как Алана выйдет замуж за маркиза Мерридью и станет английской маркизой, в ее облике и поведении не останется ничего шотландского. Даже напевный акцент будет уничтожен многочасовыми упражнениями. Или почти уничтожен. Но заставить ее забыть родную Шотландию не сможет никто.