Метаморфозы: тень (СИ) - Турбин Александр Иванович - Страница 31

— Не торопись, может, он еще жив.

— Может и жив, — неожиданно покладисто согласился Меченый. — Только все равно слушать было надо, что знающие люди говорят. Понимаешь, если видишь человека, на которого судьба глаз положила, держись его — или утонешь вместе с ним, или выплывешь, но один ты точно утонешь. Ладно, не мастер я говорить. В общем, ты уйдешь, кто дело доводить до конца все будет? Кто людей подготовит?

— Дружище, ты меня извини, только я что-то совсем нить потерял. К чему подготовит?

Меченый вновь усмехнулся.

— Ты помнишь, о чем говорил? Там, на берегу ручья? Помнишь? Когда Мышка моего вызволял, да мне героически помереть не дал? Ты сказал этому уроду хромоногому, что возьмешь только мужчин — дорого, женщин вполцены, а детей и стариков вообще брать не будешь. Эта ж отрыжка Тьмы только о золоте думала, приволокла одних мужиков почти, да в самом соку. Чтоб мы дорого платили, значит. А я вот возьми, да вопрос себе задай. А почему тебе понадобились мужики? Не дети, чтоб спасти. Не бабы, чтоб долгой зимой утешили, да других детей нарожали. Зачем? Их же кормить особо нечем, бабам да детям меньше надо. Подумал я над твоей загадкой, да к ответу и пришел. Понимаешь?

— Не понимаю, — я ответил жестче чем следовало, но мои планы — это только мои планы. Не его — мои.

— Все ты понимаешь. — перебил меня капитан. — Глыба — дурак, тебя использовать хотел, а лучше бы спросил, как других использовать, больше прока было бы. В общем, я вижу только один повод мужиков собирать. Из века в век один повод — на войну идти. Магов с нами нет, так ты ж у нас заместо них будешь. Только вот ведь в чем вся штука-то, армия у тебя сейчас раскисшая, да ничего не умеющая. Дрянь, а не армия. Плевком десяток таких воинов зашибешь.

— И? — что было спорить? О чем? О несбыточных, не до конца оформленных или дырявых как платок Бабы Яги планах? — Что предлагаешь?

— Говорю же, я все сделаю. Спрошу, кто что умеет, у кого к чему склонность есть. Хороших копейщиков и мечников с этого сброда все равно не получится, а вот лучников да арбалетчиков — вполне себе подобрать можно. Там часть — охотники, часть — солдаты.

— Часть- дезертиры, — возразил я. — сбежали раз, сбегут еще раз. Долго ли умеючи?

— Ничего, троих поймаю, двоих повешу, третьему руки по ноги обрублю, а четвертый не побежит. Я этих уродов знаю. К любому подход найду, так что ты не задерживайся. И подмогу приведи, ведь с одним этим сбродом долго не повоюем.

Я пристально смотрел в усталое, красное от высокой температуры лицо капитана. Смотрел, не решаясь задать вопрос. А, была не была.

— Слышь, Меченый. Ответь мне только по большому секрету, а на кого ты войной с этой славной армией пойти хочешь? Кому бояться?

— А это ты мне скажешь. Как там хромой урод говорил? Обезьянамор? Я тебе подготовлю дружину таких обезьяноморов, ты, главное, план придумай. И цель укажи. И с нами вперед шагай, и тогда все будет. Мы шаргов били. Мы бойцов клана Заката положили. Справимся…

— Ну смотри, друг. Ты мне обещал, — я кивнул капитану и жестом предложил возвращаться в дом, в тепло, в какой-никакой комфорт. Сколько его еще будет, того комфорта?

А Меченый пусть работает с людьми, пусть ищет способ, как сделать воинов из рабов. Я не верил в их способность выдержать натиск Рорка так, как стояли мы — когда только тяжелый ростовой щит и слабая кольчуга отделяют от летящей на тебя смерти. Чтобы ни шагу назад. Чтобы волной тел встречать волну смерти. Не бывает в мире чудес. Но вот лучниками… Хоть плохими да завалящими. Тысяча стрел в небе, это уже кое-что. Надо только не забыть перед отходом попросить Малого поделиться с Меченым какими-никакими секретами. Капитан и сам не лыком шит, опытный, хитрый, много о своем ремесле знающий, но чем черт не шутит? Лук там более дальнобойный или тетива помощнее? Кто их, стрелков знает?

А Толакан… Потерпит еще Толакан. Никуда он с этой планеты не денется. Дожить бы до него…

Мер То задумчиво смотрел на тонущие во тьме стены города, вслушивался в гул то затихающего, то вновь разгорающегося боя и ждал. Это вечерняя схватка скоротечна, ночь же — время смерти, а ей, как известно, некуда спешить.

Где-то там, впереди, в этот момент рвались на городские укрепления Куарана сводные отряды Обреченных на забвение и Идущих за кланом. Первые — беглецы и преступники, воры и убийцы, которым дали право искупить преступления боем. Не Рорка — мусор. Но любой шарг прежде всего воин, а только потом — преступник. Обреченные на забвение бросались на врагов с кривыми ухмылками на татуированных лицах и с кривыми клинками в скованных короткой цепью руках — без щита и без страха.

Вторые — выходцы из других племен, пришедшие к рыжим бестиям за славой, за правом стать воином клана Заката. Они старались быть смелее смелых и безумнее самых безумных. И даже Орео Хо только недоуменно качал головой, глядя на подвиги Идущих за кланом. Первые искали смерти, вторые — почета, но и те и другие сейчас сражались во славу Мер То, добиваясь главного — они отвлекали внимание защитников крепости от иных, более важных событий. Они — жертва, брошенная на алтарь победы, не более того. Малая жертва. Но истовая, не вызывающая подозрений у врага и способная стать решающей. А если нет…

— Может, пора?

Средний сын не умел просить. И жаловаться не умел. Стойкий. Спокойный. Терпеливый. Вот только сегодня даже он пытался поторопить вождя, боясь не успеть, опоздать, слишком медленной реакцией на события превратить в насмешку главный бой в своей жизни.

— Рано.

Короткий ответ на короткий вопрос. И снова только хлопки боевых полотнищ под ударами злого, колючего северного ветра, да далекий шум боя в кромешной тьме. И бесполезно вглядываться в ночь, пытаясь угадать происходящее. Сегодня даже демоны отвернулись от земли, скрыв свои пронзительные взгляды за пеленой тяжелых туч. Но решения приняты, приказы отданы, задачи поставлены, а значит, все будет.

Где-то там, впереди, начали штурм центральных ворот недавно примкнувшие к Мер То воины племени кхуту. Огромные, безумные уроды с дряблыми от постоянного курения сон-травы лицами. «Гребаные фанатики», — сказал про них презрительно Инаро Тун. «Это не фанатики, а воплощение демонов», — возразил тогда Табархан. «Курцы», — хохотнул Шео Ма, и, пожалуй, он был ближе всех к истине. Они не знали страха, не чувствовали боли и не замечали врагов. Весь мир для кхуту делился на цель и все, что мешало дойти до цели. Не важно, помеха живая или мертвая — взмах тяжелого меча легко превращал первое во второе.

Шум схватки внезапно разорвал стройный рев сотен луженых глоток, затянувших походную песню.

— Микоро, — скривился Инаро Тун, стоявший за левым плечом. За левым, потому что за правым стоял сын, заслуживший это право недавними победами. — Дураки, они воют свои молитвы так, будто боятся, что их не заметят.

— Молодцы, — возразил Шин То. — Пусть стягивают на себя силы, чем больше северян услышат их песни, тем больше их соберется на этой стене. В одном месте.

Микоро наступали на самом сложном участке — вверх по рукотворной насыпи, образованной грудами извлеченной рабами из недр породы, перемешанной со стволами деревьев, огромными камнями и трупами ничтожных, загнувшихся в тоннелях. Насыпь, почти сравнявшаяся с краем крепостной стены, была хорошим шансом прорваться в город, поэтому в последние дни Алифи, видя опасность, выливали на нее воду. Неустанно. Днем и ночью. Бочка за бочкой. Превращая землю в лед, будущие атаки в безумие, а шансы в воспоминания. Ничего. Микоро справятся. Их задача — не занять близкие стены, даже не выжить. Их задача проще: вбить крюки в гору льда и закрепить лестницы, подготовив путь для тех, кто пойдет в атаку после них. По их телам и по обломкам проклятых дудок к победе. Лучшие воины клана Заката ждали приказа, пристально вглядываясь в темные волны наступающих и умирающих на склоне Микоро. Пусть ждут. Сегодня участь боя решали не они…